О повести Константина Сергиенко «Бородинское пробуждение» (1977)
Жанр исторического романа-версии, связанный с попаданием героя в прошлое с самонадеянным желанием изменить ход истории, весьма популярен. Но мало кто знает о том, что первооткрывателем его был Константин Сергиенко, о котором, к сожалению, мало кто помнит. Попадание лирического героя в конкретную историческую эпоху открыло современным авторам золотую жилу. В самом деле, соблазнительно изменить ход истории, вооружившись высоким знанием, и спасти мир. Но мир устроен так, а не иначе, и его спасение — не дело человеческих рук.
Тщеславное невежество современных авторов, которые наводнили рынок многочисленной печатной продукцией во имя спасения человечества, разоблачено историками. Даже если ты супермен и можешь изменить что-то весьма локальное и ограниченное, но поменять весь ход истории — безнадежная утопия. Слишком масштабно сложное взаимодействие причин и следствий, интересов и выгод, запустившее ход событий. Сергиенко понимает это и не попадает впросак:
У меня даже дух захватило. Искушение вмешаться в историю грозило стать палкой о двух концах. А кроме того, неужели вот так, одним махом, можно перевернуть все вверх ногами? Ведь за иным исходом битвы неминуемо последует иной ход войны, иное развитие жизни, все иное… Нет, невозможно! Да и позволит ли сделать это сама история? Мучительное чувство. Сознание своего могущества и беспомощности одновременно. А больше всего понимание, что ты отвечаешь за многое. Быть может, за все?..
Герой Константина Сергиенко тоже попадает в другое время: на войну 1812 года, за несколько дней до выдающегося события российской истории: Бородинской битвы. И так же окрылен происходящим, так же воодушевлен исключительно важным событием, повернувшим войну с Наполеоном вспять: Бородинский бой, ты яркая вспышка в судьбе России!
Но попадает наш герой в Бородино с совсем иными целями. Но обо всем по порядку.
Итак, Бородино. Книга написана с невероятным погружением в суть и нерв того времени, о котором писал Пушкин:
«Время незабвенное! Время славы и восторга! Как сильно билось русское сердце при слове «отечество»! Как сладки были слезы свидания!» Я почувствовал нерв тех великих дней. Мне показалось, что он затаен во мне, в каждом из нас, и время любви, славы и восторга еще вызовет его к жизни.
Повесть написана от первого лица, и начинается, как обычная реалистическая история писателя, которого притягивает Бородино. Он задумал писать о Бородине, и в этом решении заключены нити его судьбы и любви, потерь и невозможности с ними смириться.
Труд серьезного писателя — прежде всего работа с архивами. И не только текстами, но и рисунками, чертежами, музейными экспонатами. Исторические повести Сергиенко — огромный труд, всестороннее изучение источников, скрупулезная верность документам. И уже в этом исторически достоверном поле начинается писательская свобода — полет мысли, поэтически и философски осмысливающей происходившее. И ищущей — и находящей — в нем отголосок и соответствие нашему времени.
Сергиенко — не кабинетный мыслитель. Поработав с архивами, он отправляется на то самое поле, которое будет центром и местом действия будущей книги. Едет, чтобы вжиться в прошлое — и начинаются чудеса. Те самые литературные чудеса, за которые мы любим его книги.
Я с нетерпением ждал сентября, чтобы в те дни, какие отвел для книги, приехать в Бородино и остаться наедине с полем. Пройти его вдоль и поперек, узнать его запахи, краски. Спать на его траве, как спали солдаты, смотреть в его небо. Слушать шелест его ветерка, посвист его птиц. Зрительно, осязательно, чувственно хотел я постичь сокровенную тайну Бородинского поля и надеялся, что оно откроет мне такое, о чем не пишут книги.
И поле открывается писателю. Он засыпает в его траве и просыпается в августе 1812 года в образе поручика Берестова, задумчивого гусара, тронувшего необыкновенной своей судьбой, отозвавшегося странным соответствием его жизни. Это очень интересный литературный прием, доступный только талантливому автору: начав писать в сугубо реалистической манере, резко вывернуть в фантастику и остаться абсолютно достоверным! Проснувшись поручиком Берестовым, писатель остается самим собой. Описывая ощущения от попадания в другую эпоху и в другого человека, делает это очень тонко: ни у читателя, ни у него самого не остается ощущения искусственности и фальши. Он привыкает к новому образу, подспудно чувствуя, что не стоит удивляться и постепенно осваивает новый жизненный путь.
Не запутаться в другом времени помогает светлый образ девушки, которую он потерял в своей настоящей жизни и которая странным образом напоминает ему утраченную любовь. Наташа, его Наташа, словно путеводная звезда, указывает путь и подсказывает дальнейшие действия. Мастер литературной интриги, Сергиенко лихо закручивает сюжет, превращая его в почти детективную историю. Внимание читателя поймано и не ослабевает до главного: его бережно подводят к описанию боя, решившего исход войны.
Описание ночи перед Бородинским сражением выполнено виртуозно: автор с гениальностью большого поэта проникает в мысли и чувства солдат и офицеров, замерших перед сражением. И тут на помощь писателю приходят его любимые звезды:
Теперь я лежал и смотрел на звезды. Они были те же, что в первую ночь на бородинской земле. … И это говорило о единстве всего, и прошлого, и настоящего. Я снова искал свой огонек среди тысяч, усеявших небо. … Горели зеленоватые, голубые, с лимонным, сиреневым, палевым — любым оттенком, но все одинаково зеркальные, то ясные, как бы протертые, то притуманенные дыханием пространства.
Они над временем, эти блестящие колышки жизни. Мы прикованы к ним глазами, сердцами. Сколько глаз устремлено сейчас в небо? Где-то рядом со мной не спят прапорщики Пестель и Муравьев-Апостол. Не спят поэты Жуковский и Чаадаев, они тоже здесь, в Бородино. Не спит Кутузов, не спят солдаты и генералы. И, может быть, именно в эту минуту поручик Огарев пишет в записную книжку слова, которые я прочел еще в дни жаркого московского лета:
«Сердца наши чисты. Солдаты надели чистые рубашки. Все тихо. Мы долго смотрим на небо, где горят светлые огни — звезды...»
Так точно и глубоко чувствовать великое напряжение сердец перед боем, приближение смерти, приближение Вечности, торжественно звучащей бессмертием, может только Константин Сергиенко. Уникальный авторский жанр, виртуозно сочетающий историческую достоверность, даже документальность, с абсолютной свободой лирического героя, всей своей сутью, сердцем и болью прорастающего в нашу историю, в человека, глубоко родственного ему самому, в его переживания, устремления, в его бой, в его отвагу, в его физическую боль заслуживает самого пристального читательского внимания. Ни до, ни после Сергиенко никто не писал такого пронзительно поэтического исторического романа. Размышление, чувствование, философское осмысление сути происходящего, смысла жизни и смерти, случайного и великого, - вот что такое «Бородинское пробуждение». Вот что такое Константин Сергиенко.
Жанр повести обогащен чертами легенды — и это тоже свойственно его манере. Писатель огромной души и редкого поэтического дара, Сергиенко чувствует громадность события, в котором «солдаты попирают смерть, и та бежит без оглядки» (Евгений Шварц). Повествование приближается к легенде, а язык и стиль легенды покоряется не каждому. Чувство высокой трагедии, величия происходящих событий диктует особые слова, особенные образы, стилистически близкие к жанру жития:
«Вставайте, нет вам погибели. Будут еще сраженья. Сколько земля живет, столько и вам придется...» О бородинский всадник! Через грохот сражений, через века пронеси наши чистые помыслы, соедини наши сердца, дай вечную жизнь тому, кто сложил голову на Бородинском поле…
Несмотря на восхищение подвигом солдат и офицеров, глубокое внутреннее единение с ними, писатель не оставляет нам ни малейших иллюзий: война — страшная вещь. Смерть отвратительна, насилие жестоко. Физически ощутимо описывает автор страдания раненых, их боль и дурноту, их саднящие раны и жуткую смерть. Поле превращается в живое месиво трупов, которые даже некогда убирать. И все же — битвы нужны героям. Их будет много, ибо жизнь проходит в бесконечной схватке со смертью. Войны были, есть и будут, ибо такова человеческая природа. И вновь и вновь приходится идти в бой ради светлых колышек жизни — сияющих звезд, открывающих иные миры, исполненные добра и вечного сияния жизни, которая стоит смерти.
Константин Сергиенко (1940 - 1996) - русский писатель, поэт, автор повестей "Самый счастливый день" (1989), "Дни поздней осени" (1983), "Дом на горе" (1986), "Побочный эффект" (1983), исторических повестей "Кеес, адмирал Тюльпанов" (1975), "Бородинское пробуждение" (1977), "Тетрадь в сафьяновом переплете" (1989), "Увези нас, Пегас!" (1979), "Белый рондель" (1983), романа "Ксения" (1987), сказочных повестей "До свидания, овраг!" (1979), "Картонное сердце" (1981), рассказов "Петербургская молочница. Мимолетность", "Станция Кашира", "Небо Азии", а также сказочных детективов и комиксов.
Константину Сергиенко посвящен рассказ "Свет звезд" из цикла "Невидимые свидания"