За всю историю Российской Империи лишь один её правитель побывал за Уралом. Впрочем, тут как посчитать. В 1837 году, например, цесаревич Александр Николаевич доехал аж до Тобольска – но ему ещё только предстояло стать Александром II. А последний российский император Николай ІI, который был расстрелян вместе с семьей в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля 1918 года, напротив, на Урал приехал уже после отречения от престола, то есть тоже не в статусе императора. Так что формально лишь один российский государь по-настоящему заглянул в Азию. И им был Александр I.
Об Александре І сложилось довольно противоречивое мнение, причём как в среде профессиональных историков, так и в народе. Одни считают его либеральным правителем, который радел за ослабление крепостного права и народное просвещение. Другие упрекают в двуличности и мягкотелости – мол, о реформах он задумывался лишь по молодости, но быстро вошёл во вкус самодержавного правления. Тем не менее, нельзя забывать, что именно при нём была одержана победа в тяжелейшей войне с половиной Европы (о том, какой вклад в эту победу внёс Урал, я уже однажды рассказывал), русские войска дошли с боями до Парижа, а Российская Империя значительно расширила свои границы и встала на путь реформ, пусть и несколько нерешительных. Закрепившееся за Александром I в историографии прозвание Благословенный может показаться напыщенным, но оно отчасти отражает отношение к нему рядовых подданных.
Как вспоминали современники, после победы над Наполеоном и возвращения русской армии из заграничного похода государь начал хандрить. Александру І ещё не было сорока лет, но давала о себе знать накопившаяся усталость от бесконечный войн, экономической нестабильности и внутренней политической борьбы. В своем окружении император не находил энтузиазма, на который рассчитывал, все его идеи и начинания непрестанно встречали сильнейшее противодействие со стороны сенаторов, министров и других сановников. Своеобразную отдушину император находил лишь в путешествиях. Поскольку значительная часть его царствования пришлась на эпоху наполеоновских войн, Александр Павлович провёл немалую часть своей жизни в разъездах. Путешествовать он любил и умел, обретая в дороге необходимое душевное равновесие. Возможно, именно поэтому в 1824 году государь задумал большую поездку по Российской Империи. За два с половиной месяца ему предстояло преодолеть более 6 тысяч верст, посетив 14 губерний. Выехав из Царского Села, император планировал направиться на Урал через Торопец, Боровск, Рязань, Тамбов, Пензу, Симбирск, Самару, Оренбург и Уфу – а затем, проехав через Челябинск и Екатеринбург, вернуться в столицу через Пермь, Вятку, Вологду, Череповец и Великий Новгород.
Поездка началась во второй половине августа. Кортеж насчитывал 11 карет и повозок и был разбит на три "поезда", которые ехали на расстоянии примерно суток друг от друга. Впереди шли коляски камердинера, метрдотеля и канцелярии – эти люди готовили всё для встречи императора на месте следующей остановки. Затем шёл непосредственно поезд императора с охраной. Государя сопровождали его неизменные спутники – начальник Генерального штаба Дибич и лейб-медик Тарасов. Замыкали кортеж кареты генерал-адъютанта и фельдъегеря, которые в случае чего можно было использовать как запасные. Логистику немало облегчал тот факт, что в быту Александр І был неприхотлив. Иногда спал прямо в карете, и тогда мог ехать всю ночь напролет. Даже в подготовленных для ночлега домах он всегда довольствовался для сна своей походной кроватью – набитым соломой матрацем. Не брезговал простой кухней и мoг запросто разделить трапезу с каким-нибудь мастеровым, домой к которому заглянул из любопытства.
Поездка носила чисто деловой, инспекционный характер. Никаких увеселений и торжественных ужинов, которые могли бы продлиться до рассвета, никаких балов и бестолковых совещаний на местах. В крупных городах останавливались на день или, самое большее, на два, в селениях поменьше – и вовсе на несколько часов. Император принимал краткий доклад от местного начальства, осматривал всё, что было ему интересно, обязательно посещал местную церковь – и снова пускался в путь. Такой подход позволял при удачном стечении обстоятельств преодолевать в день по 150-170 вёрст, что не так уж и мало даже по нынешним меркам – а уж тем более по меркам начала XlХ века. Немудрено, что кортеж императора достиг Уфы всего за месяц. 17 сентября 1824 года остались позади башкирские предуральские взгорья – началась территория Златоустовского горного округа. Александр І сгорал от любопытства: в своё время он немало сделал для возрождения горнозаводского дела, которое пришло в некоторый упадок ещё при его бабке Екатерине Великой. Собственно, и сам Златоустовский горный округ, и знаменитая оружейная фабрика были организованы по его личному указу. Теперь государю не терпелось воочию увидеть результаты своих административных решений.
Первым городом на пути следования императора была Сатка, куда кортеж прибыл поздним вечером, почти ночью. Город был дотла сожжён Пугачевым всего полвека назад, но уже успел отстроиться заново и произвел на государя благоприятное впечатление. Удивило его лишь то, что, несмотря на поздний час, в кричном цехе кипела работа. Государя заверили, что "заработались" мастеровые по своему личному желанию, поскольку оплату получают сдельную. Это циничное объяснение Александра І устроило – ну или, по крайней мере, он сделал вид, что устроило. На следующий день император с интересом осмотрел цеха завода, жилища мастеровых и даже самолично отшлифовал несколько зарядов картечи на ручном шлифовальном станке. Вообще, на протяжении всего путешествия царь чем-то напоминал знаменитого "плотника" Петра І: тот тоже не брезговал становиться в ряды простых работников. Это можно счесть показным жестом на публику, но все дальнейшие действия Александра Павловича свидетельствуют о том, что его действительно интересовали технологические аспекты производства – а потому он с удовольствием копал, ковал, осматривал заводскую продукцию, с искренним интересом обсуждал технологию производства даже с рядовыми работниками.
В Златоуст кортеж прибыл в З часа следующего дня. Улицы были заполнены людьми, которые следовали за каретой государя от заставы до самой заводской площади. В Златоусте император задержался на два дня: в первый осмотрел цеха оружейной фабрики и арсенал, а второй посвятил экскурсии на железоделательный завод. Государя интересовало буквально всё: как выплавляется кричное железо, как готовится из чугуна сталь, как происходит ковка клинков, их закалка и заточка. Здесь же самодержцу преподнесли богато украшенные сабли, палаши и шпаги – всего около двух десятков златоустовских клинков, которые затем отправились в Санкт-Петербург и впоследствии разошлись по частным собраниям и коллекциям различных музеев. Особой оценки императора удостоилась панорама окрестностей златоустовского завода: её Александр Павлович, повидавший всю Европу, сравнил с видами Тироля.
В Миассе, куда император прибыл 23 сентября, случился небольшой казус. Миасский завод в то время славился в первую очередь золотыми приисками, поэтому Александр I сразу же отправился на Царёво-Александровский прииск, названный в его честь. Увидев своими глазами работу старателей, император загорелся: потребовал кайло и лопату, чтобы наполнить несколько бадеек золотым песком и самолично промыть его. Начальник прииска, знавший о страсти императора поработать руками, заранее распорядился закопать на месте предполагаемых работ золотой самородок весом под 3 килограмма. Но император нарочито стал копать не там, где ему указали, и в итоге самородок обнаружил работавший рядом старатель. Очевидцы описали этот момент так:
"Вдруг один из рабочих закричал: "Самородка!". Подняв её из песка, он подал государю. Его величество, взяв в руки грубый кусок, обросший разными горными породами, и, испытав тяжесть оного, сказал: "Действительно, тяжёл!". После этот самородок очистили. Он получил блестящий вид и постоянно находился у императора в Зимнем дворце. Он всегда клал его на бумаги на рабочем столе вместо пресс-папье".
Старатель тут же получил из рук императора 500 рублей. А на том месте, где поработал кайлом монарх, впоследствии установили памятный знак в виде двенадцатиметровой колонны, украшенной знаменитым литьём с соседнего Каслинского завода. В 1924 году Царёво-Александровский прииск переименовали в Ленинский, а памятник снесли. Чугунное литье, к счастью, сохранилось – его можно увидеть в Миасском краеведческом музее.
A вот в Челябинске император вовсе не побывал, хотя к его приезду там усердно готовились. Но кортеж попросту проехал мимо, через деревню Долгую (ныне Долгодеревенское). Как я уже рассказывал в одной из предыдущих публикаций, в то время Челябинск был очень маленьким городком – и оставался таким вплоть до конца XIХ века. Спустя двадцать лет после описываемых событий поэт Жуковский проехал через Челябинск вместе с цесаревичем Александром также без остановок, и написал о городе в своём дневнике всего два слова: "Бедный городишко". Зато достоверно известно, что Александр I заночевал в Тюбуке, a на следующий день в Сысерти в очередной раз продемонстрировал характер: поскольку владелицу Сысертского завода Надежду Колтовскую император отчего-то недолюбливал, в Сысерти он демонстративно проигнорировал богатый завтрак и всех встречающих, помолился в храме и поехал дальше.
Зато в Екатеринбурге император против обыкновения задержался аж на три дня. Екатеринбург тоже был по-своему его детищем – именно Александр Павлович наделил его особым статусом горного города. Формально он оставался уездным городом Пермской губернии, но по факту именно отсюда управлялись все горные предприятия трёх окрестных губерний. В Екатеринбурге Александр I остановился в великолепной усадьбе Харитоновых-Расторгуевых – самом настоящем дворце, который до сих пор является одним из украшений города. Самодержцу предстояло посетить важнейшие государственные предприятия – Верх-Исетский и Нижне-Исетский заводы, Екатеринбургский монетный двор, Императорскую гранильную фабрику и золотосплавочную лабораторию. Примечательный эпизод случился на Нижне-Исетском заводе, где Александра I особо заинтересовал кузнечный цех. Он долго наблюдал за работой кузнецов, а потом неожиданно взял у одного из них щипцы и молот и довольно ловко отковал два гвоздя. Свита уже обливалась потом от нестерпимой жары, царившей в цеху, но император взялся за ковку топора. Результатом самодержец остался вполне доволен, прокомментировав этот новый для него опыт довольно кратко: "Хороший моцион!".
Вечером того же дня император имел продолжительную беседу с тогдашним управляющим Верх-Исетского завода Григорием Зотовым. Зотов впоследствии войдет в историю под прозвищем "кыштымский зверь" – так его будут звать в народе за издевательства над мастеровыми и многочисленные убийства. Спустя пятнадцать лет осуждённый Зотов закончит свои дни в Кёксгольме, но тогда, в 1824 году, он произвёл на императора прекрасное впечатление. Лейб-медик Тарасов написал об этой встрече в своём дневнике так:
"Наружность и осанка Григория Зотова при первом взгляде обличали в нём светлый ум, сильный характер и гениальную способность в горном производстве. Орлиные глаза его оказывали необыкновенную проницательность. Высокий рост, атлетическое сложение, окладистая короткая борода, курчавые с проседью волосы и особенное приличие в обращении невольно возбуждали к нему особенное внимание и уважение".
На следующий день государь посетил Берёзовские шахты, где добывали золото. Здесь Александр Павлович, который, видимо, вошёл во вкус накануне, снова удивил сопровождающих – потребовал кирку и полез в шахту. Император спустился в забой, находившийся на глубине более двадцати метров и, встав бок о бок с опешившими рабочими, взялся махать киркой. Когда читаешь о подобных эпизодах, может показаться, что император, пробуя себя в разном деле, занимался самообманом, внушал себе, что труд кузнецов, рудокопов, старателей, углежогов хоть и тяжёл, но по-своему интересен. На самом же деле государь прекрасно осознавал, в какой кабале находятся миллионы его подданных. Но также он отдавал себе отчет и в том, что не сможет облегчить их участь одним лишь росчерком пера. Для себя Александр I сделал иные выводы: например, о необходимости и дальше укреплять и развивать производство, чтобы повысить уровень жизни простых людей.
28 сентября Александр І отбыл в Пермь, а 25 октября 1824 года благополучно вернулся в Санкт-Петербург. Путешествие так понравилось самодержцу, что практически сразу же он начал планировать новую поездку, намереваясь в этот раз добраться аж до Иркутска. Но его планам не суждено было осуществиться: сначала тяжело заболела императрица Елизавета Алексеевна, а потом и сам Александр Павлович, находясь в Таганроге, скоропостижно скончался от брюшного тифа. Это произошло 19 ноября 1825 года. Неожиданная смерть императора не только привела к политическому кризису, который вылился в попытку государственного переворота, но и породила впоследствии уйму домыслов. Многие считали, что в ходе путешествия по Уралу император так проникся простой народной жизнью, что инсценировал свою смерть и отправился скитаться по России. Именно с ним отождествляют личность загадочного отшельника Фёдора Кузьмича, который половину жизни провёл в уединённой келье под Томском и умер в 1864 году. До сих пор официальная наука не может ни подтвердить, ни опровергнуть эту версию со стопроцентной вероятностью. Кто знает, быть может, именно путешествие по Уралу окончательно утвердило Александра Благословенного в намерении отречься от престола и провести остаток жизни в отшельничестве?
На страницах этого канала мне не раз приходилось в том или ином контексте упоминать о связи венценосных особ с нашим горным краем. Ссылки на некоторые из этих публикаций вы уже встретили в тексте статьи. Естественно, рассказывал я и о печальных событиях 1918 года, связанных с расстрелом Николая II и его семьи. Так, я писал об Александре Авдонине, который в 1979 году обнаружил место упокоения останков последнего российского императора на старой Коптяковской дороге. Сейчас на месте находки, известном как Ганина яма, построен модерного вида монастырь Святых Царственных Страстотерпцев. Ну а если заглянуть ещё глубже во тьму веков, нельзя не вспомнить и о Ныробе, который иногда называют "городом узников". Именно туда в 1601 году Борис Годунов сослал боярина Михаила Никитича Романова – дядю будущего царя Михаила Фёдоровича.