Усадьба Расторгуевых-Харитоновых, необычайно живописно раскинувшаяся на вершине Вознесенской горки, по праву считается одним из символов Екатеринбурга. По сути, это единственный настоящий дворцовый комплекс во всём городе. Да и на всём Урале, пожалуй, тоже – с колоннами, портиками, многочисленными флигелями, домовой церковью и настоящим английским парком, раскинувшимся почти на девять гектаров. По легенде, император Александр I, путешествуя по России в 1824 году и будучи проездом в Екатеринбурге, при виде усадьбы, в которой ему предложили погостить, в удивлении воскликнул: "Так это же настоящий дворец!". Самодержец явно не ожидал увидеть нечто подобное где-то на задворках империи, и тем удивительнее, что принадлежала #усадьба не члену царской семьи, фавориту или высокопоставленному чиновнику, а человеку самого что ни на есть простого, мещанского происхождения.
История успеха Льва Ивановича Расторгуева одновременно и фантастична, и типична для Урала начала XIX века. Свою карьеру, не предвещавшую, казалось бы, стремительного взлёта, молодой человек родом из приволжского городка Вольска начинал приказчиком у виноторговца Василия Алексеевича Злобина. Тот как раз планировал экспансию своего винного бизнеса на Урал, и вскоре молодому Расторгуеву пришлось отправиться в Екатеринбург. Царившая тогда на Урале атмосфера вседозволенности пьянила сильнее, чем водка из кабаков, которые Расторгуев начал открывать по всей Пермской губернии по приказу Злобина. Екатеринбург – тогда ещё уездный #город – буквально распирало от слухов о бедняках, которые в одночасье разбогатели, наткнувшись на золотую жилу или друзу изумрудов. Здесь покупалось и продавалось буквально всё, начиная с экзотических восточных товаров и заканчивая целыми железоделательными заводами. Недолго думая, Расторгуев взял взаймы у Павла Григорьевича Демидова почти полтора миллиона рублей и приобрел на эти деньги целый горный округ: Нязепетровский, Каслинский, Кыштымский и Шемахинский железоделательные заводы, а в придачу к ним – многочисленные шахты и рудники.
Своими предыдущими хозяевами #заводы были доведены до бедственного состояния. Расторгуев начал наводить порядок железной рукой: приказчики зверствовали, мастеровые и приписные крестьяне роптали. Но главная цель была достигнута: казалось бы, безнадёжно убыточные #предприятия снова стали приносить прибыль, и немалую. С Демидовым Расторгуев расплатился всего лишь за семь лет, а после этого начал стремительно богатеть. Способствовали этому и обнаруженные на реке Сак-Элга близ Кыштымского завода огромные залежи золота. Впоследствии из небольшого посёлка старателей там вырос печально известный город Карабаш – зона перманентного экологического бедствия.
Со временем Лев Иванович Расторгуев озаботился постройкой достойного жилища для себя и своей семьи. У секретаря губернского правления Семёна Алексеевича Исакова он купил небольшой особняк, живописно расположенный на возвышенности по левому берегу реки Исети. Уже тогда это место называли Вознесенской горкой, потому что несколькими годами ранее на ней была построена церковь Вознесения Господня. Она стоит там и по сей день – это старейший храм Екатеринбурга, сохранившийся до наших дней. Конечно же, маленький двухэтажный #дом не подходил новоиспечённому промышленнику, и Расторгуев затеял масштабное строительство, которое в конечном итоге растянулось почти на четверть века. По легенде, архитектора для новой #усадьбы Расторгуев случайно заприметил на Тобольской каторге. В качестве вознаграждения за работу он пообещал тому помилование. Но своего обещания заводчик не сдержал: после окончания строительства безымянный архитектор вернулся в тобольский острог, где вскоре покончил с собой, но перед этим проклял и своё творение, и весь род Расторгуева. Конечно же, это просто легенда, но имя архитектора комплекса нам и вправду неизвестно – не сохранилось никаких бумаг, касающихся строительства. Некоторые исследователи полагают, что проект разработал известный русский #архитектор швейцарского происхождения Томмазо Адамини. Что известно доподлинно, так это то, что на заключительной стадии строительства руку к проекту приложил знаменитый Михаил Павлович Малахов, под руководством которого на Урале было создано немало замечательных памятников архитектуры – к примеру, очень красивая Знаменская церковь в селе Воскресенское или ограда вокруг комплекса Екатеринбургского монетного двора.
Лев Иванович Расторгуев умер в 1823 году, так и не дождавшись окончания затянувшегося строительства. Хорошо хоть дочерей успел выдать замуж – правда, не очень-то удачно. Старшую дочь, Марию, он выдал за сына небогатого екатеринбургского купца Якова Харитонова, а младшую, Екатерину – за сына управляющего с Верх-Исетского завода Григория Зотова. Казалось бы, весьма сомнительные партии для дочерей преуспевающего заводчика. Всё дело в том, что Расторгуев выбирал себе зятьёв не по капиталам или происхождению, а по "крепости в вере". Сам он был убеждённым старообрядцем, и дочерей желал выдать за ярых приверженцев старой веры. В старообрядческой среде и Харитоновы, и Зотовы пользовались хорошей репутацией, и это для Расторгуева было важнее всего. Унаследовав расторгуевские капиталы, они буквально шагнули из грязи в князи. Григорий Зотов стал управляющим Кыштымского и Каслинского заводов, где заслужил среди мастеровых прозвище "кыштымский зверь" за суровый нрав и самодурство. Пётр Харитонов быстро достроил роскошный особняк на Вознесенской горке, в котором стал постоянно устраивать пышные балы для местной знати. Уже в 1826 году он был единогласно избран главой Екатеринбурга, хотя ему было всего лишь 32 года.
Всё в одночасье изменилось, когда к власти пришёл Николай I. К старообрядцам он относился с большим подозрением, видя в их общинах очаги неповиновения самодержавной власти, которые необходимо срочно искоренить. По всей России пронеслась волна гонений на раскольников. Зажиточные купцы лишались состояний, старообрядческие скиты разгоняли солдатские команды. На Урале разгар борьбы с приверженцами старой веры неудачно совпал с появлением слухов о том, что Зотов и Харитонов притесняют заводских людей и, что было гораздо более серьёзным проступком, утаивают от казны значительную часть золота со своих приисков. Следствие затянулось почти на десять лет, но его итог был предрешён заранее. Указом императора заводчики были лишены всех наград и званий и сосланы на север: Зотов – в Кёксгольм, а Харитонов – на Соловки. Ни тот, ни другой на Урал больше не вернулись.
Усадьба Харитоновых-Расторгуевых, в которой ещё совсем недавно лилось рекой шампанское, опустела буквально в одночасье. Какое-то время её помещения сдавались в аренду под квартиры и конторы, но уже к началу 1870-х годов она совершенно обветшала. В 1905 году практически заброшенное здание по дешёвке приобрело общество Кыштымских заводов. Но вскоре грянула революция. В усадебном доме сначала размещались госпиталь для раненых красноармейцев, затем – казармы, а впоследствии – Урало-Сибирский коммунистический университет. В 1935 году усадьбу решили реконструировать и передать Дворцу пионеров. За дело взялся молодой архитектор Владимир Емельянов. Под его руководством весь комплекс буквально перебрали по кирпичику – проделали проёмы в несущих стенах, заменили лестницы и перекрытия, переделали крышу. На островке посреди паркового пруда появилась ротонда с фонтаном, которую соединили с берегом вантовым мостиком. Свердловский #Дворец пионеров считался образцовым – настоящее святилище для увлечённых советских школьников. В нём действовали несколько десятков кружков и секций, имелся самый настоящий зимний сад, а #интерьеры были украшены лепниной, фресками и статуями. Дворец пионеров посещали в ходе своих визитов в Свердловск Фидель Кастро, Хо Ши Мин, Джавахарлал Неру, Ким Ир Сен и многие другие видные иностранные гости.
Пионеры кормили хлебными крошками уток и лебедей в тенистом парке и в тайне от вожатых искали входы в подземелья под усадьбой и Харитоновским садом, о которых рассказывали многочисленные #легенды . Поговаривали, что глубоко под землей в тёмных коридорах до сих пор висят прикованные к стенам скелеты неугодных, замученных по указке буржуев-заводчиков. Само собой разумеется, где-то там же были запрятаны несметные сокровища – целые сундуки, набитые золотом и драгоценными камнями. Пионеры так ничего и не нашли, а подземелья в итоге обнаружились сами собой, когда прямо перед входом в особняк земля неожиданно провалилась, открыв вход в тёмный тоннель, ведущий от дома к беседке-ротонде в глубине парка. Провал тут же засыпали, хотя впоследствии геофизики обнаружили под парком целую систему то ли подземных ходов, то ли старых горных выработок. Вход в неё ныне утрачен, а какие-либо исследования подземелий проведены не были. Зато куда более масштабные "подземелья" появились под Вознесенской горкой в 50-х годах прошлого века, когда по приказу Георгия Константиновича Жукова, сосланного на Урал после громкого "трофейного дела", там был построен огромный пятиэтажный бункер, призванный выдержать прямое попадание атомной бомбы. Жукову воспользоваться бункером так и не довелось, зато он едва не пригодился первому президенту России Борису Ельцину, который во время путча ГКЧП в августе 1991 года уже собирался было бежать в Свердловск, чтобы создать там "правительство в изгнании".
Летом 2000 года усадьбу Расторгуевых-Харитоновых попытались передать под резиденцию полномочного представителя Президента РФ в Уральском федеральном округе. Общественность усадьбу отстояла, и для полпреда выстроили новый комплекс на улице Добролюбова. Правда, уникальному памятнику архитектуры эта победа тоже аукнулась. Сейчас его помещения, как и прежде, занимает Дворец пионеров, переименованный после распада СССР в Дворец детского и юношеского творчества. Естественно, у подобной организации нет средств для поддержания здания в надлежащем виде. В настоящее время усадебный комплекс пребывает в плачевном состоянии. Фасад, выходящий на улицу Карла Либкнехта, отремонтировали к саммиту ШОС в 2009 году, но достаточно лишь обойти здание по кругу, чтобы увидеть нелицеприятную картину: по стенам струятся трещины, отпадает штукатурка, слезает краска, немногие сохранившиеся интерьеры рискуют быть окончательно утраченными...