Ирина: - Сегодня мы рассказываем третью серию про языковые нарушения, что это такое, про истории их изучения и почему нужно делать так, а не иначе. В принципе, мы немножечко повторим то, что уже сказали, но, как известно, повторение мать-учение, это я знаю по себе. Итак, как вы помните, алалия бывает моторная, сенсорная, сенсомоторная или экспрессивная, импрессивная, экспрессивно-импрессивная. Называйте, как хотите. История ее изучения, ее существования и рассматривания насчитывает три этапа. Моторная концепция, психологическая концепция и языковая концепция. В первом видео мы рассказывали, как ни странно, про второй этап, про психологическую концепцию, потому что это наиболее популярное сейчас, судя по количеству специалистов, которые пытаются с этим работать безуспешно. Второе наше видео было про моторную концепцию. Это как логопеды работают, ставя звуки детям, которые не умеют говорить даже слова. Тоже не приводит ни к каким результатам. Сегодня еще раз расскажем про языковую концепцию. Логопедический моторный подход был опровергнут еще до психологической концепции, до 60-х годов. Лечение алалии с помощью медикаментов завершилось примерно тогда же, потому что уже тогда все неврологи, детские невропатологи, они тогда назывались, психоневрологи, психиатры, все дружно заметили, что не существует таблеточек, которые могут дать человеку речь, что было доказано кроме детских специалистов еще и взрослыми, что люди с инсультами, Мария Владимировна подтвердит, лечатся не только таблетками, но и, собственно, восстановлением заново речи. Правильно? Но при этом не нужно сравнивать алалию с афазией полностью, потому что это всё-таки разные вещи. И медикаменты при афазии нужны, поскольку там действительно есть органика, органические нарушения мозга, кровоизлияния всевозможные, некрозы, тому подобные страшные штуки. Там нужна фармакология и логопедия.
Мария: - Да, там совместно работают невролог и логопед.
Ирина: - Вот там как раз есть нейровоспаления, которое сейчас продвигают все, кому не лень, у детей, которые родились с речевой недостаточностью.
Мария: - Так называемое нейровоспаление, потому что мы уже пришли с тобой к выводу, что такого понятия нет.
Ирина: - Нет, пардон. При афазии после инсульта возможно нейровоспаление. Точно так же, как при энцефалите, менингите, травмах. То есть там могут быть процессы именно воспалительные.
Мария: - Там идёт наслоение когнитивных нарушений из-за...
Ирина: - Из-за того, что там идёт воспалительный процесс какой-то. Он проявляется в анализах ликвора, выпадении функций, это всё понятно.
Мария: - Мне просто слово «нейровоспаление» не нравится.
Ирина: - Да, потому что нас уже замучали с этим, что родителям доктор сказал, что у ребёночка нейровоспаления. У детей с алалией нет нейровоспалений. Это просто особенность строения мозга, а не заболевание. Это относится к сфере логопедии, к сфере языковых нарушений. Медикаменты не работают, это давным-давно известно и доказано.
Мария: - Точно так же, как не работает моторная концепция.
Ирина: - И психологическая, потому что всё это доказано. 100 лет люди пытаются с 20-х годов прошлого века по моторной концепции обучать детей через буквы, через звуки. Моторные алалики не могут с этого говорить нормально, спонтанно, импровизационно, свободно. Нет у них самостоятельной речи, если им начинать формировать это со звуков. У сенсориков тем более, потому что звуки они слышат прекрасно. Звуки они могут произносить великолепно. Нет у них с этим никаких проблем. У них проблема совершенно в обратном. Они не понимают значение слова. Поэтому зубрёжка звуками не работает. Доказано не только Ковшиковым и Гриншпуном, отнюдь не только нами, доказаны всей мировой практикой. Спросите у любого человека, который это изучал, который с этим работал. И он вам скажет, что не получается, нормы не будет. Сами такие были, сами тоже так же думали. Психологическая концепция то же самое. Не нужно ставить телегу впереди лошади. Не нужно объяснять отсутствие речи тем, что у ребенка к шести годам формируется интеллектуальная недостаточность. Потому что она именно что формируется из-за того, что нет речи. Как в медицине положено, если есть возможность лечить причину, тогда исчезают симптомы. Да, я не спорю, есть заболевания, которые лечатся симптоматически, типа гриппа, потому что там ничего невозможно сделать с причиной. С вирусными лекарствами всё сложно. Да, там лечат симптомы, теплое питье и свежий воздух. Но если есть шанс избавиться от причины, чтобы все симптомы исчезли, то это проще и результативнее, чем бороться с многоголовой гидрой. Здесь мы ему восприятие делаем, тут тактильное восприятие, тут зрительное восприятие. Вы представляете, сколько сфер восприятия? Потом все то же самое нужно делать с вниманием, потому что внимание – это не единая штука. Это зрительное внимание, слуховое внимание, ориентационное внимание. Господи, там столько разновидностей, учебники по психологии, и все это только будет на сфере восприятия.
Так что же такое алалия
Мария: - К чему ведет Ирина Петровна? К тому, что алалия — это самостоятельное языковое нарушение, а не что-то другое. Нет миллионов разновидностей алалии, как мы учили у Арфинской. Есть алалия. Понятное дело, что у каждого ребёнка могут быть какие-то сопутствующие моменты. Более того, есть индивидуальные особенности ребёнка, особенности характера ребёнка. И всё это обуславливается тем, что оно выглядит у всех с немного разными нюансами.
Ирина: - Давай опровергнем вот это, которое отменило алалию. Нет никаких разновидностей алалии, ни афферентной, ни эфферентной. Моторная алалия, она алалия и есть. Дело в том, что, во-первых, есть единая симптоматика. Любое заболевание, если мы сравниваем это дело с медициной, то любое заболевание должно иметь четко очерченный круг симптомов. Если симптомов слишком много и они у всех разные, значит, это не одно заболевание, а множество разных, которые немного чем-то похожи. Как сейчас происходит, например, с аутизмом, куда относят всех, кого попало. Там слишком много симптомов не потому, что аутизм такой разнообразный, а потому, что туда собрали всех, кого только смогли, и теперь не могут с этим разобраться. И не разберутся, пока не выяснят, где же аутизм, а где всё остальное.
Мария: - Поэтому чем больше давать названий, выделять подвидов, видов моторной алалии, тем больше ты закапываешь себя, и ты вообще не разберёшься и не поможешь ребёнку в принципе. Да, потому что выделили они там 10 видов каких-то, придумали что-то, и что?
Ирина: - И ничего.
Мария: - То есть просто расписали, а что дальше?
Ирина: - От этой классификации отказались примерно в то же самое время. Нет, не рабочая эта методика, не рабочий этот подход. Делить алалию на множество подразделений. Есть дети, у которых есть проблемы со зрительной апраксией. Есть. А есть дети без алалии, но со зрительной апраксией. Такие тоже есть. Людей множество, покопайтесь в себе, тоже что-нибудь найдете. Кто-то запахи плохо различает, кто-то лица плохо запоминает.
Мария: - Предпочтения у нас, например, с Ириной Петровной достаточно разные.
Ирина: - Это же не значит, что мы какие-то аутисты или алалики. Нет, индивидуальная особенность есть у всех. Как я всегда говорю, в мире 8 миллиардов различий насчитывается на данный момент.
Мария: - Но, тем не менее, алалия - это симптоматическое нарушение.
Ирина: - Да, а вот у алалии есть четко очерченный круг симптомов. Очень и очень четкий. Грамматика нарушается определенным способом, лексика усваивается определенным способом, словообразование страдает, слоговая структура и фонетика тоже определенным способом, не как у других речевых нарушений.
Мария: - У ребёнка не складывается речь в единую языковую систему.
Языковая концепция. Как это работает
Ирина: - Да. Ещё, почему это действительно одно единое языковое нарушение, можно доказать следующим образом. Рабочий способ коррекции, работающий способ коррекции, языковая концепция в состоянии сформировать норму речевую и интеллектуальную у ребенка с любой разновидностью моторной или сенсорной алалии. То есть если лекарство лечит, значит это действительно одно единое заболевание. Так что же это за лекарство? Перейдем к главному.
Мария: - Называется языковая концепция.
Ирина: - Ну, поскольку языковое нарушение, то концепция должна быть языковая. Иногда её ещё называют «психолингвистическая».
Мария: - Первое, что нужно сделать, чтобы специалист мог помочь ребёнку с этим нарушением, он должен понимать структуру самого нарушения. То есть специалист должен понимать, что такое языковое нарушение, где оно базируется, как оно проявляется, и, соответственно, тогда специалист поймёт, как помочь ребёнку с этим языковым нарушением.
Ирина: - Именно так. Поэтому первым делом нужно научиться диагностировать. Большого секрета здесь нет, речевая симптоматика везде расписана. Я скажу больше. Речевая симптоматика моторной алалии, речевая симптоматика сенсорной алалии существует даже на других языках. Вы можете открыть английские, англоязычные учебники, американские учебники, и там четко прописана вся та же самая симптоматика, один в один.
Мария: - С симптоматикой проблем нет. Если вдруг не разобрались, не нашли, у нас есть статьи с симптоматикой по моторной алалии и по сенсорной алалии.
Ирина: - Ничего особо там сложного нет. Итак, диагностировали, определились. У нас одно или другое? Дальше нужно четко понимать структуру, собственно, самого нарушения. Это не звуковое нарушение, не нужно ставить звуки. Это не интеллектуальное нарушение, незачем развивать мозги нашим и без того суперумным деткам. Это нарушение всей системы языка. Все подсистемы, в большей или меньшей степени, обязательно все будут нарушены. Даже если... Ой, как иногда сейчас пишут: апраксия, диспраксия… это не русская традиция, это пришло из англоязычной. Это нарушение слоговой структуры слова на самом деле. Звуковой или слоговой. Оно тоже базируется в коре мозга, но оно более локализованное, это отдельная тема. Даже если у ребенка это выглядит только как апраксия, сформируете вы ему возможность произносить слова по слогам, со временем вы убедитесь, что у него проявятся и проблемы с лексикой, и проблемы с грамматикой, и со словообразованием, и со всем чем попало. Потому что апраксия у нас точно так же входит в моторную и сенсорную.
Мария: - Да, достаточно часто встречается с моторной. Но это не отменяет того, что с ребенком нужно работать по языковой концепции. Потому что нарушение языковое. А то, что есть сопутствующее, мы уже решаем эту проблему в индивидуальном порядке.
Ирина: - Работаем только в одном направлении или сразу в двух, чтобы ребеночек смог у нас сначала заговорить, а потом достичь речевой нормы. Самое главное, что называется механизм, то есть причина, почему у ребенка так сложно идет, допустим, моторика развития речи, потому что у него страдает выбор. Не можем мы в видео рассказать все подробности даже за столько лекций.
Мария: - Послушай, если специалисту для того, чтобы обучиться требуется 2-3 года, то маме тоже требуется 2 года. Мы в видео не сможем рассказать всё-всё-всё это.
Ирина: - Но мы можем научить логопедов, сильно заинтересованных, кому это действительно очень и очень надо.
Мария: - И кто готов потратить время и часть своей жизни на изучение работы именно с этим. Хочется сказать, что то, что это языковое нарушение, об этом говорят не только наши отечественные ученые, но и зарубежные ученые точно так же приходят к этому выводу. Более того, что то, что было 100 лет назад, устарело, и все это надо бы пересмотреть, и было бы хорошо, чтобы это было и в учебниках пересмотрено. То же самое, буквально сегодня читали статьи на англоязычных сайтах, и там тоже вышло новое издание книги, то есть то, что у них там было в 94-м, по-моему, году издание, они сейчас его пересмотрели, опровергли какие-то вещи, написали, что оно не работает и не помогло ни детям, ни семьям.
Ирина: - Второе издание они переписали. Автор переписал. Если до этого они считали, что это специфические языковые расстройства, и туда все это собирали в одну сборную солянку, примерно как с аутизмом сейчас происходит, сейчас эти языковые нарушения выделили отдельно. Поэтому да, у них, скажем так, авторитетные, ответственные авторы переписывают свое мнение. Но это тоже не дошло до университетов, до массового пользователя. У них тоже там университеты продолжают пока что писать SLI, хотя это уже юридически даже неверно.
Мария: - Но, тем не менее, алалия во всем мире называется как расстройство импрессивной и расстройство экспрессивной речи.
Ирина: - И относится к языковым нарушениям. Да, именно так. Языковое нарушение – это то, что базируется в коре мозга, и, значит, работать нужно на уровне мозга, а не на уровне рта.
Мария: - Поэтому спасибо большое, что Гриншпун начал копаться в этом.
Ирина: - Очень забавно наблюдать. У Гриншпуна в книге это выглядит как недоумение, типа, «ой, не работает, и это не работает, и вот это не работает». А потом приходит Ковшиков, и тоже пишет: «Не работает. А почему не работает? Наверное, вот поэтому не работает».
Мария: - Да, но Гриншпун там же тоже высказал некоторые предположения.
Ирина: - Прямо вот я безумно признательна ему за это, потому что первый раз это слово я у него не слышала.
Мария: - То есть он дал толчок, не побоялся написать что это не работает, что это неэффективно. Он начал размышлять о том, а может быть оно вот так или вот так.
Ирина: - Он думал, может быть мы ошибаемся, как настоящий учёный, который должен всегда сомневаться в том, прав он или не прав. Посомневался, толкнул науку вперёд.
Мария: - Вот если бы он не сомневался…
Ирина: - Может быть до сих пор бы топтались на том же месте и страдали бы от того, что алалия не лечится. Но если в их время детей с алалиями было немного, и, в принципе, ничего не случится, то сейчас настолько много стало детей, что нужно очень много специалистов, причем не разнообразных, а одного конкретного специалиста по языковым нарушениям, которые бы работали по теории Ковшикова. Я, кстати, в одном месте в какой-то английской монографии встречала ссылку на Ковшикова. Там ни к чему это не привело, но как упоминание языковой концепции, что это языковое нарушение, была ссылка на Ковшикова.
Как же справиться с алалией
Мария: - Подробная лекция про устройство языковой концепции, про ее историю, про то, как она создавалась уже записана. А сегодня мы хотим подвести итог к тем лекциям по моторной и психологической концепции, которые мы разбирали, и почему логопеды не могут помочь ребенку с алалией.
Ирина: - Мы в основном, конечно же, рассуждаем, в большей мере рассуждаем про моторную экспрессивную алалию, потому что по ней есть хотя бы на кого сослаться. С сенсорной алалией все намного сложнее и забавнее, потому что о ней до сих пор никто ничего не написал, и у Ковшикова руки до нее не дошли. Но, тем не менее, Сенсорная алалия – тоже языковое нарушение, тоже в коре мозга, тоже ничего там не нарушено, тоже слабенькие связи между нейрончиками. Нужно, значит, просто взять работу с моториком, вывернуть ее наизнанку, то бишь развивать не говорение, а понимание.
Мария: - Такими же способами, таким же выбором.
Ирина: - Теми же самыми вербальными тренировками мозга. Ничего особо загадочного там на самом деле нет. Да, методы и приемы, хитрить приходится, выгадывать, но языковая концепция приложима и туда. Что еще нужно сказать? Дорогие наши мамы, вариантов мы насчитали три. Обращаться к нам, но это сложно, потому что логопедов намного меньше, чем хотелось бы, которые могут с этим работать. У нас тоже их немного, попасть к нам довольно сложно. Рассматриваем и другие варианты. Вариант второй. Взять молодого логопеда, который хочет и может.
Литература по алалии
Мария: - Дайте ему наши лекции, видео, дайте ему учебник Ковшикова.
Ирина: - Купите ему книгу Ковшикова, в магазинах продается. И методом проб и ошибок, тренируясь на вашем ребенке, она научится. Не на одном, на нескольких, но результаты не заставят себя ждать. В общем, может быть, повезет. Вариант третий, чуть ли не самый успешный, это самим взять и учиться. Не идти в институт, потому что в институте, мы уже говорили, не научат, не помогут, не подскажут, сами ничего не знают. Нет, именно брать книги, смотреть видео, видео лекции не только наши, надо перечислить, кого я бы рекомендовала, кого я обычно рекомендую посмотреть, почитать логопедам. Ну, наша Библия, разумеется, «экспрессивная алалия и методы ее преодоления» Ковшикова. Сложно, но можно. Дальше. По устройству мозгов есть хорошая книжечка, вам нужно оттуда будет примерно два параграфа всего. Госпожа Визель Татьяна Григорьевна «Нейропсихология». Начало книги, где она рассказывает про слои мозга, про нейроны. Она пишет, в принципе, неплохо, довольно понятно. И, разумеется, главу не помню, но глава так и называется «Алалия, моторная алалия и сенсорная». Единственное, что у Визель даже в самом последнем издании коррекционную работу можете не читать. Очень забавно было. Я с таким восторгом читала ее главу про алалию, про моторную. Она прямо описывает все точно, как оно есть, как оно у Ковшикова расписано, про функциональность, про слабые связи, про синаптические связи, про всю симптоматику. Замечательно. Я прямо думаю, вау, сейчас посмотрю, что рекомендует делать грамотный человек с большим опытом и с огромным авторитетом. Подраздел, коррекционная работа, а дальше у неё снова возврат к учебнику Волковой через зрительные зоны, буквами, звуками, всё то же самое. Методику она не создавала, не рассматривала. Она всё же больше учёный, чем практик.
Мария: - Более того, я хочу сказать, что на курсах она сама говорила, что некоторые вещи, которые она же описывала, не работают. И она говорила, что если будет время, значит буду переписывать.
Ирина: - Да-да-да, я тоже слышала одну из ее лекций, и она об этом же говорит, что уже информация устарела.
Мария: - Именно поэтому я ездила на курс, потому что там была новая информация.
Ирина: - Так что у Визель читаем начало про устройство мозга и теоретическое обоснование моторной алалии, про сенсорную, врать не буду, что у неё там написано, не помню сейчас. Дальше. Можно послушать лекции Вячеслава Дубынина «Химия мозга» называется курс лекций. Вам нужна будет лекция о синаптических связях. Больше оттуда ничего, в принципе, особо не нужно. Не нужны сложные понятия «потенциал действия», «потенциал покоя». Это очень мелкий уровень, меньше клеточного, нам нужно на уровне клеток, взаимодействия клеток. Поэтому про синаптические связи одна из лекций из 12 у него есть. Дальше. «Нейроны и сознание» лекция в ютубе. Оттуда же можно взять. Дальше, что мы еще обязательно читаем? Марионилла Кольцова «Ребенок учится говорить» о взаимосвязи телесной деятельности, ручной деятельности и речи. Книжечка небольшая, прелестно написанная, старенькая, но очень качественная. Дальше. Стелла Цейтлин «Язык и ребенок», может быть, поможет в понимании того, как у ребёнка формируется весь онтогенез речи. Написано местами довольно художественно, но тоже, в принципе, может помочь родителям, чтобы поняли, что не нужно приставать к ребёнку сразу с громоздкими большими фразами, что речь, она всё-таки организм растущий, и начинать нужно с малого. Кстати, сюда же можно отнести «Схему нормального развития детской речи» Гвоздева Александра Николаевича. В таблице описано как у детей формируется лексический запас. Что сначала там идут существительные, потом глаголы, в каком порядке все это возникает. Именно в таком порядке примерно и нужно развивать речь моторного алалика для говорения. И собственно у сенсорика то же самое. Сначала немного бытового предметного словаря, потом глаголы сразу же много-много, ну а дальше вопросы. Дальше. План коррекционной работы есть у нас на сайте, так и ищите в поисковике «План коррекционной работы логопеда Ирины Петровны с детьми по коррекции Моторной (Сенсорной) алалии». Там последовательность выстроена6 пользуйтесь, пожалуйста. Местами написано довольно умно, но с примерами поймете, где какой падеж, к чему относится.
Мария: - Достаточно большое количество литературы. Надо изучить Ковчикова. Нужно его полностью изучить, понять. А для того, чтобы его понять, вот Ирина рекомендует всё посмотреть, послушать и почитать.
Ирина: - Можно, конечно, ещё изучать лингвистику родного языка, но это уже перебор.
Мария: - Мы это рекомендуем для мам, чтобы помочь своему ребёнку. Поэтому здесь так. Ещё слушала какую-то лекцию Черниговской тоже про устройство языка. Оттуда не всё можно взять для себя, но вот для того, чтобы понять вообще, насколько сложная сама эта взаимосвязь и то, что это именно языковое нарушение. Вот тоже можно взять и послушать.
Я бы, знаете, даже как рекомендовала, вначале прочитать Ковшикова, потом вот это вот всё изучить,
Ирина: - А потом ещё раз прочитать Ковшикова.
Мария: - И тогда, наверное, оно сложится и будет понятно, в какую сторону, в каком направлении работать со своим ребёнком.
Ирина: - По логопсихологии, как устроена психика, психология поведения наших детей с алалиями, я даже ничего не могу порекомендовать, потому что все данные по логопсихологии устарели примерно тогда же. Поэтому смотрите на своего ребенка, как на обычного ребенка. Ты мне сегодня говорила, что исчезают все симптомы, мелкие недочеты при коррекции. Что ребеночек начинает разговаривать, и тут же видоизменяется. Вот, поэтому психология такого ребёнка как у обычного человека.
И мамы говорят, ой, а он, оказывается, и не скандальный, ой, оказывается, с ним можно договариваться, ух ты, а он может ходить уже туда, куда я хочу.
Мария: - Оказывается, он ответственный, он даже заботливый.
Ирина: - То есть... Вот, поэтому психология у них совершенно обычная.
Роберт Сапольски, у него шикарнейший курс стэнфордских лекций. В хорошем переводе сейчас в ютубе есть. 24 лекции. Обязательна девятая лекция про бихевиоризм и этологию. Что нужно разговаривать на его языке, если хочешь быть понятым, а не на своем языке, потому что тогда он тебя может не понять. И у него же самая первая лекция очень хорошая о том, что не нужно мыслить заданными категориями. Если вам сказали, ой, это РАС, это категория. Нужно говорить, нет, мой ребенок отдельный. Входит он в РАС, в два или в три. Неважно. Ребенок – индивидуальность отдельной. Не нужно ограничивать себя рамками того, что вам сказал кто-то другой. Смотрите на мир своими глазами, мыслите логически.
Мария: - Просто дело в том, что, если вы хоть как-то в этом разберётесь, хоть что-то, вы уже окажете своему ребёнку значительную помощь.
Потому что, если он будет заниматься по моторной, по психологической концепции, то толку все равно не будет. Он все равно скатится в интеллектуальную недостаточность. Тут просто вариантов нет.
Ирина: - Если же вы поняв, как такие детки функционируют, почему они такие, почему они так понимают, не понимают, так говорят или не говорят, с сенсориком вы сможете установить коммуникацию. То есть минус конфликты, скандалы, истерики в доме. Уже хорошо, потому что вы поймете, что он не плохой, а просто не понял, что вы ему сказали. Вы позволите своему ребенку с моторной алалией пользоваться детскими словами? Кто это? Мяу. Все, уже начинаем договариваться. Ребенок перестал бояться произносить что-то вслух, начинает говорить. Да, плохенько, но говорить он научится.
Какие-то новые методы, приемы подходят. Объяснять важнее, чем работать с этим. Так что ребенку своему вы сможете помочь намного лучше, чем люди, которые кривыми ручками делают немножечко не то, не тогда.
Мария: - Еще раз подтверждение тому, что, когда мы занимаемся с ребенком, нам гораздо легче научить маму.
Ирина: - Да. И нам гораздо легче работать с ребенком, который пришел чему-то наученный мамой, чем если его чему-то учил АБА-терапист, например.
Мария: - Как мне сегодня сказала одна моя мама: «А вот ваши мамы, которые уже заканчивают, они потом не хотят продолжить работу как логопеды?»
Ирина: - А они хотят это просто забыть, как страшный сон. Пока мы занимаемся, некоторые мамы такие: «Ой, я теперь знаю, я тоже смогу. А вот где бы научиться, где дипломы получить?» К концу работы они такие: «Не-не-не, я забуду, это как страшный сон». И возвращается, потом хвастается успехами, спустя минимум два года. До этого момента их еще потряхивает при слове «логопед». Отказываются. Не хотят они занимать.
Мария: - И тем более, что каждую маму мы ведь учим индивидуально, именно для её ребёнка. То есть учим её языковой концепции, применимо конкретно к её ребёнку.
Ирина: - Потому что у нас... Знаешь сколько у нас было детей? Множество возможных вариантов мы уже отработали, с кем, что, как получается. Мы уже сопоставляем, поэтому мы знаем, что этому конкретному ребёнку, скорее всего, подойдёт вариант номер 362. А вот этому восемнадцатый нужно дать.
Как мы сегодня с тобой решали, купить ребенку плюшевую игрушку в кроватку или же купить плюшевую игрушку маме в кроватку? Вот сидели и решали для конкретного ребёнка.
Мария: - Да, поэтому на самом деле языковая концепция, несмотря на то, что она трудна, она рабочая. Это единственный рабочий вариант, именно поэтому мы и рассказываем о нем, потому что видим, как оно работает и какое счастье доставляет деткам.
Ирина: - Мы это просто хотим рассказать максимально большому количеству людей. Ну, теория больших чисел. Чем больше народу об этом узнает, тем выше вероятность, что кто-то займется этим еще, кроме нас. Потому что нам уже мало места.
Мария: - Потому что детей становится с каждым годом все больше и больше. И статистики отнюдь неутешительны. Поэтому не копайте себе, не ищите проблемы, почему это произошло с вами, в вашей семье. Не тратьте на это время, не тратьте время на то, чтобы расстраиваться, что много времени уже потеряли, и ребеночка ваш взрослый. Нужно просто делать. Вот три варианта мы предложили.
Ирина: - Надо что-то делать, и все зависит только от вас. Я в глубокой молодости еще поняла такую вещь, что наши дети, кроме нас, мам, никому не нужны. Поэтому идем, добиваемся, идем, стучим во все закрытые двери, идем в библиотеку, садимся в интернет и помогаем своим деткам любым доступным способом из тех, что работают.
Мария: - Да, план действий. Я надеюсь, что благодаря нашим этим трем лекциям (психологическая концепция, моторная концепция и языковая) вы все-таки разобрались, что моторная алалия, сенсорная алалия — это отдельное, самостоятельное нарушение, нарушение языковой функции. Что моторная концепция, психологическая концепция давно устарели и они не работают. Эти же концепции опровергнуты теми же учёными, которые их создавали и открывали, и всё это написано в книгах. Есть языковая концепция, которая действительно рабочая. Да, по ней тоже не так просто. Действительно нелегко. Но оно получается. И действительно наши родители, которые приходят к нам и которые занимаются, тратят несколько лет своей жизни и кладут ее вот на то, чтобы помогать своему ребенку. И, конечно, плоды – это абсолютная норма. А не какие-то задержки, умственная отсталость. Поэтому сделать это возможно.
Что еще хочу, наверное, порекомендовать родителям? Гораздо эффективнее будет, если вы не будете таскать ребенка по миллионам специалистов, психологов, нейропсихологов, АФК, логопедов, дефектологов. Если вы сами сядете, если не попадете к нам на занятия, если вы сами сядете и будете разбираться в том, что здесь есть. Это принесет гораздо большие плоды и поможет вашему ребеночку.
Ирина: - Ну, призыв к действию совершен. Изучайте самостоятельно.
Мария: - Всё, что мы можем давать, мы даём в помощь родителям.