Даше было 14, Мише 2, а Марусе полгода. Мы уже делали ремонт в новом доме, когда я начала замечать странные вещи. Андрей стал немного пошатываться при ходьбе. И у него начал заплетаться язык. Сначала немного. Потом все сильнее и сильнее. Отправить моего мужа к врачу практически невозможно. «Я просто устал» - вот и весь сказ. Но и я пиявка та еще. От меня отмахнуться невозможно. Благо, подруга - главврач больницы, была наготове, чтоб в любой момент принять моего благоверного в свои нежные, но цепкие руки. Подключив тяжелую артиллерию в лице двух школьных друзей мужа, я таки приволокла его к Ленке под опеку.
На этом на прежней жизни можно было поставить крест. Но я еще об этом не знала. Пара дней в ожидании диагноза тянулись вечность. Я видела недоумение врачей. Слышала Ленино: «Вы одурели тянуть! У него явная интоксикация! Похоже на онко на поздней стадии.» Соглашалась с ней – да, одурели. Ага, интоксикация. Вижу, зеленый. И ревела навзрыд одна в машине. При муже реветь было нельзя – чтоб он не догадался. При детях тоже – они маленькие, их волновать не нужно.
Через два дня нарисовалась картина.
Оказывается, в анамнезе у мужа гломерулонефрит. Это было еще до нашего знакомства. 10 лет назад он лечился в больнице. Но доктора не объяснили, что это серьезно. И про постоянное лечение тоже тогда ничего не сказали. Резюме: ХПН. Хроническая почечная недостаточность. Креатинин 1000.
Срочно переводим в профильную больницу. Иначе умрет. Капельницы. Приговор. Диализ. Вот так - не бухал, не курил, вредных привычек никаких...
Все как снег на голову. Днем – к мужу. Вечером – изучать проблему. Поиск сайтов. Форум Доктора Денисова. «За» и «против» перитонеального диализа (ПД). В итоге, выбрали его. Как наиболее щадящий.
Мужу установили катетер, и через несколько дней выписали домой.
Конечно, первая реакция моего супруга – так жить нельзя. Но, попривыкнув к процедуре, мы поняли, что можно. И желательно, пока есть силы и возможность, жить максимально активно. «Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы».
И первой нашей крупной вылазкой была поездка в Финляндию на машине.
Для этого понадобилась, естественно, виза. И еще справка из больницы о том, что ему необходимо получать лечение постоянно – для того, чтобы провезти диализные растворы заграницу. Мы планировали посетить нашу подругу, живущую в живописном месте по городом Тампере, и затем Хельсинки.
Справку я получила. Правда, для этого пришлось поругаться с врачами, которые мне сказали: «Инвалид? Пусть сидит дома!» Главврач больницы с таким решение его докторов не согласился, и сделал нам нужную бумажку. Мы ее перевели и заверили у нотариуса, и поехали.
Таможня с обеих сторон границы отнеслась к нам с понимание и уважением. И даже суровая финская женщина на контроле, после моего объяснения о жизненно важных препаратах и процедурах, сразу смягчилась, и отпустила нас даже без проверки.
Надо сказать, процедура перитонеального диализа проводиться пациентом самостоятельно, 1 раз в 4 часа. И надо это делать в довольно стерильных условиях. Поэтому в пути я предлагала останавливаться в мотелях, для проведения диализа. Но тут сработал пофигизм мужа. Мы брызгали дезинфектантом в машине - и он делал «это» на пассажирском сиденье.
Путь от Воронежа до Тампере мы преодолели за 24 часа.
Время в Суоми пролетело отлично! Мы посмотрели Тампере. Мы съездили на крупную выставку собак. Мы увидели Хельсинки.
И вернулись благополучно домой.
Я благодарна этой поедке. Она вдохнула жизнь в Андрея. Он понял, что даже на диализе жизнь продолжается, и его еще ждем много интересного впереди.
В следующей статье я расскажу как мы с мужем ездили купаться на море. (Те, кто знает, что такое ПД , понимают, что это – своеобразный вызов.)
