Главка "Азиат" здесь
В 1927 году наш герой приехал в Москву в первый раз. Исследователи из Казахстана Станислав Черных (Усть-Каменогорск) и Геннадий Тюрин (Алма-Ата) разыскали документы, свидетельствующие о том, что Павел Васильев действительно пытался поступить на рабфак, а именно:
– направление, выданное Правлением Всероссийского Союза писателей от 5 августа 1927 года;
– анкета командируемого на рабфак, в которой Павел Васильев сообщал о себе: «Родился в 1909 году 23 декабря. Русский. Беспартийный. В профсоюзе не состою. Член Союза сибирских писателей. Регулярно печатался с 1925 года в сибирской прессе («Сибирских огнях», альманахах и др.). В Красной Армии не служил – молод».
Да. Он был молод, ему минуло всего семнадцать лет. Несмотря на направление Союза писателей Павла Васильева не приняли на рабфак по причине того, что его отец был школьным учителем, а не рабочим и не крестьянином.
После заступничества Луначарского поэт был зачислен вольнослушателем. Это не давало ему права на стипендию и общежитие, зато никто не мог ему запретить участвовать в читках собственных произведений, которые устраивались два раза в неделю и на которые приходили известные в стране поэты и писатели: В. Маяковский, Н. Асеев, И. Сельвинский, М. Зенкевич. Последний прочёл как-то отрывок из своего нового стихотворения «Мясные ряды»:
Скрипят железные крюки и блоки,
И туши вверх и вниз
сползать должны…
Под бледною плевой кровоподтеки
И внутренности иссиня-черны.
Евгений Туманский в своей книге «Павел Васильев, каким его не знали»[1] вспоминает, как Васильев заявил маститому поэту: «Это не поэзия, а научный трактат». На что Михаил Зенкевич возразил, что «это научные стихи, без эмоциональных окрасок, всё как в жизни». Васильев не стал спорить впустую, а написал своё стихотворение «Мясники»:
Сквозь сосну половиц
прорастает трава
Подымая зелёное шумное пламя,
И телёнка отрубленная голова
На ладонях качаясь,
Поводит глазами.
Чёрствый камень осыпан
в базарных рядах.
Терпкий запах плывёт
из раскрытых отдушин.
На изогнутых в клювы
тяжёлых крюках
Мясники пеленают тяжёлые туши.
И, собравшись из выжженных
известью ям,
Мертвоглазые псы, у порога залаяв,
Подползают, урча, к беспощадным
ногам
Перепачканных в сале и желчи
хозяев.
Так, голодные морды свои положив,
До заката в пыли обессилят собаки,
Мясники засмеются и вытрут ножи
О бараньи сановные пышные баки.
…Зажигает топор первобытный огонь.
Полки шарит берёзою пахнущий веник.
Опускается глухо крутая ладонь
На курганную медь пересчитанных денег.
В палисадах шиповника сыплется цвет.
Как подбитых гусынь покрасневшие перья…
Главный мастер сурово прикажет: «Валет!»
И рябую колоду отдаст подмастерьям.
Рядом дочери белое кружево ткут,
И сквозь скучные отсветы длинных иголок
Сквозь содвинутый тесно звериный уют
Им мерещится свадебный яблочный полог.
Ставит старый мясник без ошибки на треф.
Возле окон, шатаясь, горланят гуляки.
И у ям, от голодной тоски одурев,
Длинным воем закат провожают собаки.
Не знаю, прочёл ли это стихотворение заведующий отделом поэзии журнала «Новый мир» поэтакмеист Михаил Зенкевич или нет. Наверное, нет, ибо его мало занимало мнение какогото там мальчишки с рабфака. Но если бы прочёл, то должен был бы согласиться – молодому поэту удалось оживить его (Зенкевича) «научный труд», эти стихи, «такие холодные, как мёртвое тело» (по определению Павла Васильева). Он вдохнул в них жизнь: разделанные туши отошли на второй план, а на первом плане – мастер, подмастерья, дочь мастера, мечтающая о свадебном пологе: простая жизнь простых людей, для изображения которой он нашёл нужные образы и краски.
[1] Е. Туманский. Павел Васильев, каким его не знали» // Самара, Самарское книжное издательство, 1992.
Продолжение следует!
Tags: ЛитературоведениеProject:MolokoAuthor: Васильев Павел
Васильева Н.П.
Книга Павла Васильева на Озоне