Кубики Судьбы. Женские рассказы

В феврале я нашла в кармане его рубашки выписку с тайного счёта. В назначении одного перевода муж сам написал: «заначка на всякий случай». Руки у меня не дрожали. Я села на табуретку в коридоре, достала из ящика свою тетрадь расходов и начала сверять суммы. Всё сошлось так точно, что стало даже смешно. Но начну по порядку. Сапоги мои развалились в конце ноября. Подошва отклеилась с правой стороны, и в слякоть нога промокала за пять минут. Я показала их Алексею вечером, когда он сидел перед телевизором...

На следующий день к свекрови должен был приехать нотариус. И квартиру она уже собиралась переписать на этого мужчину, которого знала всего две недели. Но сначала про Илью. Я приехала в половине седьмого. Обычный вечер, обычная пятница. Свекровь забирала Илюшку из сада по пятницам, кормила, играла с ним до моего приезда. Так было полтора года, и ни разу ничего не случилось. На площадке четвёртого этажа сидел мой сын. На бетонном полу, возле батареи, в носках. Куртка расстёгнута, шапка сползла на глаза...

В сумочке лежал анализ: я беременна. Пять лет я ждала этого ребёнка — только муж, как оказалось, ждать не стал. Утром я сидела в коридоре клиники и считала трещины на потолке. Медсестра вынесла конверт, улыбнулась так, будто вручала подарок. Я разорвала край прямо у стойки регистрации, пробежала глазами цифры. ХГЧ подтверждал то, во что я боялась поверить. На парковке я минут пять просто держала руль. Пальцы дрожали. Хотелось позвонить Роману, но я решила иначе: вечером, за ужином, красиво. Купить хорошее вино ему, себе виноградный сок, поставить свечи...

— Я не из тех, кто за каждую тысячу трясётся, — красиво говорила золовка. Я смотрела на неё и думала: особенно легко быть щедрой из чужого кармана. Клара сидела напротив меня за праздничным столом, в новых серёжках с камушками, и рассуждала о семейных ценностях. Свекрови исполнилось семьдесят два, салаты я готовила с утра, торт заказывала за неделю. А Клара принесла букет хризантем и вот эти рассуждения. — Мама нас так воспитала, — продолжала она, поправляя серёжку. — Родня это святое. Последний кусок отдашь и не пожалеешь...