Кубики Судьбы. Женские рассказы

— Наташ, я всё понял. Там была только пустота, а здесь у тебя жизнь. Олег стоял на пороге и смотрел на меня так преданно, как смотрят только очень виноватые псы или очень умелые актёры. В руках он сжимал коробку в красной упаковке. Я сразу узнала этот флакон: тяжёлый, густой аромат, который я перестала любить ещё лет двадцать назад. Но он помнил их как символ «нашей лучшей поры». Он выглядел постаревшим. Кожа под глазами обмякла. Наглая уверенность, с которой он уходил год назад к своей тридцатилетней «музе», сменилась какой-то жалкой суетливостью...

— Мам, мы только коробки поставим, ладно? — спросил Игорь, занося в мою однушку пятый баул. — Нам в новой квартире всего-то отделку освежить. Месяц, ну максимум полтора, и мы съедем. Я тогда только-только привыкла пить кофе в тишине. Мои сорок пять метров на окраине города превратились в личное государство. Шторы с кистями, которые сын называл «пылесборниками», старый торшер и полная свобода от чужих вещей. — Заходите, конечно, — я постаралась улыбнуться, стараясь не замечать, как невестка Алена обходит мою обувницу в прихожей...

«Не будь букой, люди поздравить пришли!» Дверь была открыта, и из прихожей сразу потянуло тяжелыми духами Антонины Петровны вперемешку с жареным луком. Я еще не успела скинуть обувь, а в уши ударил чей-то громкий хохот и грохот мебели. В тесном коридоре навалилась гора чужих курток, а под ногами мешались стоптанные мужские туфли. Я прислонилась к косяку: резкая усталость мешала даже дышать. Катю выписали всего три часа назад. Моя дочь, которая пять суток почти не смыкала глаз, сейчас должна была находиться в полном покое...

Бывший стоял на коврике в тех самых стоптанных туфлях, которые я когда-то чистила ему перед уходом к «настоящей любви». Вид у него был такой, будто он просто выходил за хлебом на двадцать лет, а теперь вернулся с пустой авоськой. Тянуло сыростью февральского подъезда и какой-то въевшейся, застарелой усталостью. Я еще не знала его первых слов. Утренний звонок сестры уже подготовил почву. — Наташ, ты только сгоряча не руби, — зачастила она в трубку. Следом посыпались аргументы: Витя совсем сдал, в чужой однушке ютится, ходит с трудом, пенсия копеечная...

— Любовь Андреевна, дети в подъезде, я опаздываю на рейс! — выдал динамик голосом невестки, и я услышала, как внизу гулко бахнула входная дверь. Я замерла с шелковым сарафаном в руках. На кровати сиротливо стоял раскрытый чемодан, а в углу, под магнитом на холодильнике, желтел край путевки. До поезда оставалось семь часов. В коридоре загрохотало: Тёма, восьмилетний сорванец, ввалился первым, волоча за собой тяжелый рюкзак. Следом, шмыгая носом, зашла пятилетняя Вика. — Бабуля, а мама сказала, мы...

— Мама, а почему тебе пришло уведомление о регистрации прав на Игоря? — спросила я, ставя на стол тарелку с овощным пюре. Мама даже не шелохнулась сначала. Она оторвалась от экрана телевизора не сразу. Сначала поправила на коленях старый шерстяной плед: тот самый, который я привезла ей прошлой осенью из-за её жалоб на сквозняки. Взгляд её оставался прикован к героям мелодрамы, которые тонули в нарисованных слезах. — Оля, ну не начинай, — тихо, но удивительно твёрдо произнесла мать. — Игорю сейчас нужнее...

«Ген, передай полотенце». Наталья услышала женский голос, когда он случайно нажал «принять» в кармане. Она звонила мужу, выяснить, доставать ли запеченное мясо. Эта фраза прозвучала так обыденно, так по-домашнему, что Наталья сначала даже не поняла смысла. Она стояла посреди своей кухни, держала в одной руке прихватку, в другой — телефон, и смотрела на таймер духовки. Там оставалось три минуты. Совсем немного до того, как ужин будет готов. И, как оказалось, три минуты до конца её тридцатилетнего брака...

«Стыдно считать копейки, пока она льёт воду» — эта мысль не покидала меня уже месяц. Я - Валентина Петровна - положила розовую квитанцию на клеенку. Цифры в графе «Итого» заранее обвела жирным красным маркером. Восемь тысяч двести рублей. Из-за закрытой двери ванной ровным фоном шумела вода. Невестка плескалась там уже сорок минут. В соседней комнате привычно гудел системный блок Игоря. Сын вообще редко выключал свой мощный компьютер. Красные маркерные круги на бумаге казались огромными. Я перечитала квиток трижды, пытаясь уложить эту сумму в голове...

— Завтра отнесешь это обратно, чек я уже положил, — ледяной тон за дверью в одно мгновение превратил 23 февраля в упрёк по семейному бюджету. Сын сам открыл дверь. Он нервно переминался на лестничной площадке, избегая смотреть мне прямо в глаза. Из кухни доносилось глухое, сдавленное шипение невестки. На обеденном столе лежала брошенная кредитка: та самая неприкосновенная карточка на крайний случай. Я приехала без предупреждения. Хотела завезти свежий пирог с грибами к празднику, поздравить Андрея, посидеть полчаса с внуком и спокойно уехать домой...

— А я думала, ты пораньше придёшь, помочь, — Людмила Ивановна открыла дверь, даже не взглянув на часы в прихожей. Полина замерла на пороге. В руках она держала пакет, в котором остывали домашние пирожки. Она специально стояла у подъезда лишние семь минут и не сводила глаз с цифр на телефоне. Ровно пятнадцать ноль-ноль. — Вы же вчера просили: «Приходи ровно в три, нечего мне под ногами мешаться», — тихо ответила Полина, проходя в коридор. Свекровь вздохнула со значением. Так вздыхают только очень уставшие от чужого непонимания люди...

— Никаких тарелок на новоселье, мне нужны купюры. Я хочу нормальный ремонт. Свекровь позвонила и с ходу это заявила. Лена молча смотрела на распечатанную квитанцию за танцы. Бумажка лежала на кухонном столе под солонкой. Она мозолила глаза каждым нулем в итоговой сумме. Дочь ждала этих занятий полгода. — Нина Ивановна, мы вас поздравляем, — ровным голосом ответила Лена. Из коридора доносился скрип фломастера. Семилетняя Аня сидела на полу в старых чешках и увлеченно рисовала. — Своя квартира это замечательно, — добавила Лена...

— А воспитание у невестки где? - Свекровь улыбнулась через стол. Полина замерла с тяжелой мельхиоровой вилкой в руке. Игорь, с которым они расписались всего полгода назад, внезапно нашел на дне своей тарелки с салатом нечто невероятно увлекательное. Он опустил глаза. Уткнулся в еду и замолчал. А ведь экзамен начался часом раньше. Полина накрывала на стол к приходу гостей. Пятидесяти восьмилетняя Валентина Петровна бесшумно зашла на кухню. Она точным движением передвинула нож и вилку возле салетницы на два сантиметра вправо...