Он и Она

— Да ты здесь гвоздя не забила! Это мой дом, я здесь хозяин, так что не указывай мне! — Валера стукнул ладонью по садовому столу так, что в сахарнице подпрыгнула ложка. Нина даже не моргнула. Она поправила очки на переносице и продолжила резать яблоко на тонкие, почти прозрачные дольки. За тридцать лет она изучила интонации мужа лучше, чем сводки погоды. Сейчас он был не просто зол. Он был свято уверен в своей правоте. И это было хуже всего. — Валер, не кипятись, давление скакнет, — спокойно сказала она, откладывая нож...

— Чеснока ты пожалела, Вер. И вообще, душок какой-то пресный. Не наваристый. Ты ножки хорошо вымачивала? Я смотрела на его широкую спину в домашней футболке и чувствовала, как под левым веком начинает подрагивать нерв. На часах светились цифры 02:45. Календарь на стене безжалостно показывал 30 декабря. — Сереж, — тихо сказала я, опираясь поясницей о край столешницы, потому что стоять ровно сил уже не было. — Я на ногах с восьми утра. Работа, рынок, уборка... Я три часа мыла, скоблила и варила. Он обернулся, держа в руках блюдце с пробной порцией бульона...

— Ну чего ты завелась? Рыбалка — это еда, добыча! А твоя шуба — просто понты. Ты у меня и в пуховике красавица, — Виктор даже не обернулся от телевизора, подцепляя вилкой маринованный огурец. Я стояла посреди комнаты с инструкцией к лодочному мотору в руках. Внутри всё словно вымерзло. Оборвалось. Как если бы в лютый мороз распахнули окно, и тепло, которое я берегла пять лет, ушло за секунду. Пять лет. Знаете это чувство, когда отказываешь себе в лишней чашке кофе? Когда штопаешь колготки вместо...

— Оля, скинь пару тысяч на карту, я на заправке, — голос мужа в динамике был даже не просящим, а констатирующим. Словно он сообщал прогноз погоды. — И, кстати, вечером у нас Петровы. Сообрази что-нибудь на стол. Я нажала отбой, привычно зашла в приложение банка и перевела деньги. Две тысячи улетели в бездонную бочку нашего бюджета, даже не звякнув на прощание. Я посмотрела на свое отражение в зеркале прихожей. Сорок восемь лет. Финансовый директор строительной фирмы. На мне висит ипотека за дачу...

— Скажи честно, как ты меня вытерпела? — вместо «здрасьте» спросил хриплый женский голос. Галина Сергеевна застыла. За окном выла январская вьюга, муж мирно посапывал за стенкой, а в трубке плакала взрослая женщина. Лена. Её «крест», её наказание и её падчерица, которая двадцать лет назад обещала устроить ей «веселую жизнь» — и сдержала слово. А теперь звонила среди ночи, чтобы задать этот странный вопрос. Она ждала этого звонка двадцать лет, но совсем с другим поводом. Обычно звонили, чтобы попросить в долг...

— Лен, ну ты же не на подиум собралась. Кто там на тебя смотреть будет? Все свои, сто лет знакомы. Сергей даже не обернулся. Он был занят — поправлял перед зеркалом узел галстука, чуть вытягивая шею. — А мне нужно выглядеть представительно. У нас слияние отделов, новые люди придут. Это, Лен, инвестиция. Понимать надо. Он отошёл на шаг, любуясь своим отражением. Новый тёмно-синий костюм сидел безупречно, скрывая наметившийся животик и придавая той самой директорской стати, которой он так гордился...