Кубики Судьбы. Женские рассказы

— Катенька, ну ты же понимаешь, твой папа с его крестьянским загаром... он будет диссонировать с моими гостями из ведомства. Это же не просто праздник, это статусное мероприятие. Элеонора Павловна чертила схему зала красным маркером, словно генеральный план. Колпачок в её пальцах щелкал в тишине кухни, как затвор: щелк-щелк. Я смотрела на её ухоженые руки. На массивный перстень с топазом, который постукивал по листу бумаги. К горлу подступал колючий ком. Мы сидели у неё в гостиной. На столе лежала смета, которую она подчеркнуто небрежно прикрыла ладонью...

— Ленусик, ставь чайник! Мы уже проехали пост, через сорок минут будем у тебя! — Ира даже не говорила, а визжала от восторга. — Сюрпри-и-из! Я застыла. В одной руке у меня был надкушенный мандарин, в другой — пульт. На экране Женя Лукашин в сотый раз летел в Ленинград. В квартире пахло хвоей и тем особенным, звенящим спокойствием, которое бывает только раз в году. — Ира? — я почувствовала, как вместо сладкой дольки проглотила ледяной ком. — В смысле «будем»? Вы же собирались к свекрови? — Ой, да ну её! У неё там тоска зеленая, давление опять, — отмахнулась золовка...

— Мы в девяностые сумки на себе таскали, по двадцать килограмм! А тебе мальчик в жёлтом плаще всё к порогу подносит. И ты ещё говоришь, что у тебя сил нет? Анна Петровна стояла в прихожей, не разуваясь. Смотрела на пакеты с продуктами так, будто там лежала что-то незаконное. Курьер, переминаясь с ноги на ногу, вежливо улыбнулся и исчез за дверью. Я осталась. В растянутой домашней футболке, с немытой головой и ощущением, что внутри меня выключили свет. — Здравствуйте, Анна Петровна, — тихо бросила я, затаскивая пакеты на кухню...

— Мам, пожалуйста, не ставь сумку на паркет. Там ножки металлические, они лак поцарапают. Катя сказала это тихо, но я одернула руку так, будто схватилась за горячую сковородку. Старая дерматиновая сумка повисла в воздухе. Я прижала её к груди и почувствовала, как от дорожной пыли на боках пачкается мое выходное пальто. — Прости, дочка. Я не подумала. В прихожей было слишком светло. Свет бил отовсюду: с потолка, от зеркальных дверей шкафа, от белоснежных стен. Я посмотрела на свои сапоги. В нашем...

— От столовской еды у тебя изжога? — спросила я пустоту кухни, наблюдая, как Вадим деловито вытряхивает «полезный домашний обед» прямо в уличную грязь. Котлета, которую я жарила вчера до самой полуночи, лежала на крышке мусорного бака. Прямо у нашего подъезда. На грязном февральском снегу она выглядела особенно нелепо. Я моргнула. Может, показалось? Мало ли в нашем доме хозяек, которые готовят по вечерам. Но следом на ту же крышку шлепнулась гречка с овощной поджаркой. Из синего пакета, который я завязывала двадцать минут назад, вытряхнули всё до крошки...