Ростовские древности

Загадка коллекции А.М. Черносвитова: следы ведут... в ГИМ Памятники истории и искусства, попав в музей, могут утратить, простите за каламбур, свою историю. Оставшись памятником искусства – но без памяти о своей домузейной жизни. В истории Ростовского музея немало загадочных страниц. Одна из них – описанная мною в 1991 г. судьба коллекции Александра Михайловича Черносвитова, дворянина Пошехонского уезда и известного общественного деятеля. В 1912 г. Черносвитов сообщил И. А. Шлякову о завещании. Он передавал Ростовскому музею свое собрание русских монет и медалей – около пяти с половиной тысяч монет и до трехсот медалей и жетонов, вместе с каталогами и научными описаниями...

История с «новоделами» (пять ковшей) вывела на раздумья о музейном языке. Проверила Госкаталог: термин «новодел», не зафиксированный ни в «Единых правилах...», ни в справочнике РЭМ (2017), встречается более чем в 4,5 тыс. записей! Половина – монеты. Кстати, «рестрайк» нашелся всего один.   В электронном каталоге ГИМа предметов со словом «новодел» – 1768. Но что музеи имеют в виду?   Воронежский обл лит музей: «Бра латунное в стиле "модерн", начала XX века (новодел)», датировано серединой XX века. Если это стилизация – так и надо писать. притом – в описании!   Свердловский обл краев музей: серебряная монета с названием «Коллекция русских монет XV-XVII веков...

https://dissovet.heritage-institute.ru/состав-совета/

? Посмотрела трансляцию защиты диссертации Н. В. Углевой в Южном филиале Института наследия. От начала до конца, весь день – уф... Конечно, надо было ожидать такой продолжительности: как нам разъяснили в начале, отрицательные отзывы надо читать целиком. А их оказалось много, и некоторые – многостраничные, с подробным разбором, один даже – с каталогом переатрибуций, который хотелось увидеть в тексте диссертации! С интересом наблюдала за процессом, а также за обменом мнениями в перерывах. Интересно,...

В ознаменование сего события коллеги решили сделать подборку каналов которые мы сами читаем, и которые вдохновляют нас. Спасибо вам, друзья! Их мы объединили в одну папку. Папка удобна тем, что на всех авторов в ней подписываешься сразу, а потом читаешь и постепенно удаляешь то, что не увлекло. Древность и современность, терема и церкви, люди и события, старые и новые фотографии, костромские щи и похмельный суп, государственные и частные музеи, стиль и арт, археология и ДНК-генеалогия, русские диалекты и субстратные языки Русского Севера — буквально всё от раннего железного века, до века XXI...

Думала, что закрыла для себя эту тему. Но о Госкаталоге как инструменте познания сами собой вывели на новое ответвление темы. А именно – на статью «Методика атрибуции музейных предметов в контексте определения их подлинности» глубокоуважаемой Т.И. Кимеевой (Известия УрФУ. Серия 1. Проблемы образования, науки и культуры. 2023. Т. 29. № 3). Вычитала я там интересное: «Историческая ценность появляется у предмета тогда, когда с момента его создания и функционирования прошло более пятидесяти лет. В этом случае предмет может нести информацию об определенных исторических событиях»...

В конце XIX – начале XX века пищевое поведение русского крестьянства было пронизано сложной системой запретов, уходивших корнями в мифологию, религию и народную медицину. Особенно строгая регламентация касалась женщин в «особом положении» – будущих и недавно родивших матерей. В статье З. А. Медведевой и О. Э. Васькиной подробно раскрывается, как традиции определяли не только что можно есть, но и как есть, когда и даже – из какой посуды. Беременным женщинам предписывалось соблюдать множество пищевых ограничений, продиктованных суевериями и здравым смыслом одновременно. Например, мед считался опасным – его употребление могло вызвать у ребенка золотуху...

В собрании Государственного музея-заповедника «Ростовский кремль» хранится лампада из кокосового ореха. Она поступила из ризницы Спасо-Яковлевского Димитриева монастыря в начале 1920-х годов. Надписи на серебряных накладках указывали на вклад графа Дмитрия Сергеевича Шереметева 1913 года, но детали изготовления были неизвестны. Исследование сотрудницы музея Светланы Храбровой пролило свет на историю вещи. Оказалось, ключ к разгадке скрывался в книге фирмы Товарищества «П. И. Оловянишникова сыновья» (1911)...

? Чувствую, настала пора объяснить – откуда у меня вдруг этот интерес к домонгольской мебели ГИМа. Признаюсь: Госкаталог я люблю нежнейшей любовью еще с его предыдущей версии, а в нынешнем виде считаю бесценным, несмотря на все огрехи. В 2018 г., пока музейная и околомузейная общественность возмущалась и рассказывала анекдоты про ГК, я попробовала открыть миру его потенциал как инструмента познания. Изучив карточки примерно 6 тысяч предметов с расписной эмалью (финифть) из 185 музеев, пришла к выводу: эмаль в собраниях почти не изучена и не изучается. Предметы годами лежат без точной типологии, с ошибочными названиями, без обоснованной датировки, без фото оборота, без истории поступления...

Иван Лексаныч на трубе — А Титов на крыше. Иван Лексаныч говорит: «Я тебя повыше!»  вольный перепев старинной частушки В ростовском краеведении укоренилась привычка называть «отцами-основателями» Музея церковных древностей в Ростовском кремле Андрея Александровича Титова и Ивана Александровича Шлякова. Хотя понятно, что имена выстраиваются по алфавиту, иными читателями это воспринимается как оценка вклада каждой персоны в общее дело: мол, на первый-второй считаем. Между тем оба внесли в создание музея равноценное, но принципиально разное служение: один — общественный организатор и финансовый двигатель, другой — реставратор и научный хранитель...

В современной музейной науке произошел эпохальный прорыв. Наблюдаем рождение нового направления в атрибуционной практике, представленного в докторской диссертации Н. В. Углевой «Музейная атрибуция древнерусской мебели: подходы, методы, практики» (Москва, 2025). Данное направление, основанное на принципе «методологической деаккумуляции знаний» и декларируемом комплексном подходе к анализу артефактов, позволяет кардинально пересмотреть устоявшиеся представления о хронологии и культурных связях памятников материальной культуры...

Статья Н.В. Углевой предлагает радикальную переатрибуцию небольшого шкафа из собрания Государственного исторического музея: с начала XVIII в. — на период 1150–1235 гг. Автор утверждает, что это самый ранний из сохранившихся образцов корпусной мебели домонгольской Руси. Выводы основаны преимущественно на стилистических параллелях: антропоморфная голова на полуколонне сопоставляется с резьбой церкви Покрова на Нерли и храма Георгия в Юрьеве-Польском, растительный орнамент — с белокаменной резьбой владимиро-суздальских соборов, геометрия филенок — с готическими архитектурными формами...