Mary

— Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Мать больная лежит, а ты шляешься неизвестно где! Миша стоял посреди кухни в расстёгнутой рубашке, и лицо у него было такое, будто он только что узнал что-то страшное...

— Это что? — Надежда поставила тарелку на стол так, что суп едва не выплеснулся через край. — Нина, я правильно понимаю, что ты только что сказала моим детям, что их мать не умеет готовить? Нина — золовка, сестра мужа, женщина сорока двух лет с вечно поджатыми губами — не смутилась ни на секунду...

— Сынок, ты что, совсем ослеп?! Привёл в дом эту... провинциальную курицу, и теперь она тут хозяйничает?! Голос свекрови Тамары Викентьевны — низкий, с этим характерным прокуренным придыханием — проникал сквозь дверь так легко, словно между нами и не было никакой преграды...

— Убирайся вон из моей кухни, пока я тебе этой сковородкой не объяснила, кто ты такой на самом деле! Лена стояла у плиты, и рука её сжимала ручку чугунной сковороды так, что пальцы побелели. Не от злости даже — от какого-то холодного, почти спокойного понимания...

— Слушай, мне надоело смотреть на твои жалкие подачки! — Лёша швырнул распечатку банковской выписки прямо на кухонный стол, так что листок спланировал и лёг поверх чашки с кофе. — Мама ждёт ремонт уже полгода! Полгода, Лиза! А ты что сделала? Ничего...

— Богдан, ты вообще меня слышишь? Я третий раз спрашиваю, где документы на машину! Карина стояла у зеркала в прихожей и застёгивала пальто — серое, дорогое, купленное ещё до того, как жизнь начала двигаться в совсем неожиданном направлении...

— Ты вообще понимаешь, сколько я на тебя потратил? — Виктор говорил тихо, и это было хуже любого крика. — Пять лет. Пять лет я тащил этот дом, пока ты со своими тетрадками сидела и что-то там «планировала»...

— Катюша, ты же понимаешь, что мы просто хотим как лучше, — произнесла Валентина Аркадьевна таким голосом, каким обычно говорят о чём-то само собой разумеющемся. — Семья — это же главное. А главное надо беречь...

— Убирайся с этого дивана, теперь здесь моё место! — Валентина Степановна уже стояла посреди гостиной, широко расставив ноги, словно корабль, вставший на якорь. Руки её были заняты делом: она методично извлекала из клетчатой сумки-баула какие-то свёртки, тапочки в целлофане, икону в деревянном киоте...

— Убирайся вон из моей кухни, нахалка! — это Вероника сказала вслух совсем тихо. Первый раз за два года — вслух. Свекровь Тамара Аркадьевна даже не обернулась. Видно не услышала. Она стояла у плиты в своём...

— Это что вообще такое?! — Соня швырнула распечатку банковской выписки на кухонный стол так, что листки разъехались в разные стороны. — Ты можешь мне объяснить, что это за переводы? Андрей стоял у холодильника...

— Ты вообще кто такая?! Пустышка без рода, без племени! — голос Галины Яковлевны разлетелся по кухне так, что соседская кошка за стеной испуганно замолчала. Карина стояла у раковины и домывала кружку. Спокойно...