Mary

— Да хватит уже со своими праздниками! Кому нужна эта годовщина, придумала тоже — ужин, свечи, бред какой-то. Антон швырнул пиджак на спинку стула и прошёл на кухню, не разуваясь. Полина стояла у зеркала в прихожей — в новом платье, с причёской, которую делала два часа...

— Мне вообще непонятно, зачем ты рот открываешь? — бросил Игорь, даже не оборачиваясь. — Сидишь, ноешь. Надоело! Вика замерла у раковины. Он говорил это вскользь, как будто не ей, а так — в пространство...

— Вот увидишь, всё изменится, — сказал Артём, накладывая себе картошку. — Я же говорил, что надо было с дядей Борисом отношения поддерживать. Мы с мамой столько лет ему звонили, поздравляли и он нам тоже...

— Куда ты собралась в десять вечера?! — Игорь стоял в дверях кухни, загораживая проход. — Умотала куда-то, пришла без объяснений, теперь ещё и сумку собираешь! Совсем с ума съехала? Оля не отвечала. Она аккуратно складывала вещи — не всё подряд, только нужное...

— Эту квартиру я переписала на свою сестру ещё в феврале, так что собирайте вещи и проваливайте отсюда, обе! Голос свекрови, Тамары Геннадьевны, разносился по подъезду так, что соседка с третьего этажа выглянула из-за двери...

— Ты вообще думаешь головой или нет? Вика даже не сразу поняла, что это к ней. Она стояла у зеркала в прихожей и застёгивала пуговицы на пальто — медленно, одну за другой, как всегда делала, когда хотела не торопиться и собраться с мыслями...

— Нищебродка! — голос свекрови Нины Семёновны звенел на весь подъезд. — Моль перекатная! Я сыну говорила: найди нормальную, из приличной семьи! Вера стояла в коридоре, держа в руках пакет из роддома — первый послеродовой визит к врачу, просто анализы сдать...

— Это что за цирк вообще?! — Геннадий швырнул папку на стол так, что бумаги разлетелись по всему кабинету нотариуса. — Ты мне это подсунула?! Нотариус — молодая женщина в строгих очках — спокойно подняла взгляд и положила ладонь на оставшиеся документы...

— Совсем берега попутал, — сказала Надя, не поворачиваясь. — Это уже не просьба. Это наглость. Муж стоял в дверях кухни — Виталик, пятьдесят два года, вечно в футболке с пятном от кофе — и смотрел в телефон, как будто не к нему обращались...

— Это не твоя сумка, между прочим! — Валентина Степановна бросила фразу не глядя, как бросают мусор мимо урны. — Я эту сумку себе присмотрела ещё в том году. Так что убери от неё руки. Соня стояла у зеркала в прихожей и застёгивала пальто...

— Это что такое вообще?! Нет, ты только посмотри на неё! Нина Васильевна стояла в прихожей, и голос её разлетался по всей квартире — громкий, хлёсткий, с той особой интонацией, которую она приберегала для особых случаев...

— Убери свои тряпки из ванной! Развесила тут, как на рынке! — голос Людмилы Петровны был такой, что у соседей за стеной наверняка вздрагивали. Вика стояла в коридоре с пакетом из супермаркета и смотрела на свекровь...