Рассказы про жену

— Настенька, ну что ты как неродная, — сказала Лидия Михайловна таким голосом, каким говорят с кем-то, кто явно лишний на празднике. — Всё лезешь в первый ряд, всё норовишь куда не звали. Кровь-то у тебя какая? Деревенская...

— Ты вообще соображаешь, что происходит?! Ты в своём уме вообще?! Вадим влетел в квартиру так, будто за ним гнались. Дверь хлопнула — не просто закрылась, а именно хлопнула, со злостью, со смыслом. Лицо красное, рубашка выбилась из брюк, галстук съехал набок...

Белое платье пахло нафталином и старостью. Маша достала его из шкафа ещё с вечера — аккуратно, двумя руками, как достают что-то хрупкое, что нельзя уронить. Повесила на дверцу, чтобы немного проветрилось за ночь...

Говорят, город — это возможности. Может, и так. Только возможности эти почему-то всегда чужие. Чужие совещания, чужой график, чужое раздражение, которое утром выплёскивается за завтраком на тебя — будто ты виновата, что кофе не такой, что яичница пересохла, что сам проспал и теперь опаздывает...

— Ты вообще соображаешь, что ты несёшь? — Вадим стоял посреди кухни, уперев руки в бока, и смотрел на неё так, будто она только что сообщила, что собирается полететь на Луну. — Дизайн интерьеров! Ты! В сорок лет! Марина не ответила сразу...

— Ты что, совсем мозги потеряла? Припарковала машину вплотную к воротам, теперь ни проехать ни пройти! Ко мне Таисья Борисовна в гости едет, а тут твоя колымага посреди двора торчит! Оксана услышала это, ещё не успев выйти из машины...