Mary

— Отдавай мою кастрюлю, я же вижу, что ты её взяла! — голос Нинель Борисовны звучал так, будто она ловила воровку на месте преступления. Юля замерла у раковины, держа в руках обычную эмалированную кастрюлю, в которой только что варила макароны для дочки...

— Мать тебе что сказала? — голос Семёна был тихим, но каждое слово било как молоток. Вероника замерла у мойки, руки по локоть в мыльной воде. Посуда — их посуда, купленная вместе три года назад на распродаже в «Ашане»...

— Сколько можно повторять одно и то же? — голос Валентины Сергеевны звучал холодно, каждое слово чётко отмерено. — Я устала от твоих оправданий, от этого бардака, от твоего безразличия к элементарным правилам приличия...

Когда Ксения вышла из ванной и увидела свекровь с пальцем, проведённым по плинтусу, она поняла — началось. — Ну что ж, — протянула Валентина Петровна, разглядывая серый комок пыли на подушечке указательного пальца...

— Ты вообще понимаешь, что несёшь? — я смотрела на свекровь, и меня словно кто-то льдом по спине провёл. Нинель Фёдоровна стояла посреди моей кухни, и лицо у неё было такое, будто она только что съела что-то протухшее...