Mojjet

Среди отечественных ню-авторов «Нивы» хочется ещё отметить Сергея Соломко. В отличие от академичного Семирадского, шедшего скорее по стопам Брюллова (вперемешку с Неффом), Соломко был уже вполне модерновым художником. «Большой» живописью он, к сожалению, не занимался, зато в книжной и журнальной графике разошёлся вовсю. Он активно эксплуатировал модную тогда старую-новую русскую тему и сказочные мотивы, хотя есть у него и что-то в духе восточной экзотики, и западно-европейское ретро — благо что ещё с 1910 года он дальновидно поселился в Париже и плотно сотрудничал с французскими заказчиками...

Немцы, англичане... А если поближе? Естественно, имелись и в нашем отечестве свои мастера, заигрывавшие с обнажёнкой. Среди тех, кто публиковался в «Ниве», таким был, скажем, Генрих Семирадский. Так-то ню встречается даже и у Репина. Но для Ильи Ефимовича это почти случайный и необязательный элемент, «к слову пришлось». А Семирадский пользуется наготой целенаправленно, добавляя, так сказать, перца к своим полотнам. Делает он это, впрочем, дозированно. Как правило, среди множества вполне одетых персонажей появляется одна обнажённая фигура, которая по контрасту выглядит особенно эффектно...

Не немцами едиными жив художественный мир начала XX века. Среди регулярных ню-авторов «Нивы» был, скажем, и английский художник Герберт Джеймс Дрейпер. Этот джентльмен знал свои взлёты и падения... Символично, что его кисти принадлежит картина «Оплакивание Икара», где этого павшего мифического персонажа окружают неутешные нагие девы. Именно за эту картину в 1900 году он получил золотую медаль на Всемирной выставке в Париже — и то было зримое отражение его недолгого взлёта. Прошло не так много лет, и аккуратное академическое изящество Дрейпера вышло их моды...

Среди художников, попадавших на страницы дореволюционной «Нивы» со своими ню, кроме Франца Штука встречается ещё один небезынтересный «фон» — Людвиг фон Гофман. В отличие от фон Штука, дворянство он получил не за свои, а за отцовские заслуги — его батюшка был видным государственным деятелем, за что и стал потомственным дворянином в 1882 году, когда Людвигу был только 21 год и он ещё не успел ничем отличиться, и только год спустя поступил в академию художеств в Дрездене. Впрочем, какая разница? Главное, что потом он стал довольно-таки видным художником...