У Клио под юбкой

К середине XVI века европейские поля сражений перестали быть ареной для рыцарских поединков. Глубокие колонны пикинеров и аркебузиров свели на нет эффективность индивидуального кавалериста, закованного в латы. Ответом на этот кризис стали рейтары — новый вид кавалерии, взявший на вооружение колесцовый пистолет и тактику караколирования. Суть последней напоминала работу мельничного колеса: первый ряд всадников давал залп по врагу, разворачивался и отходил назад, уступая место второму, который повторял манёвр...

В декабре 1978 года федеральный суд Нью-Йорка зафиксировал сделку, которую пресса немедленно окрестила «самым дорогим признанием в плагиате столетия». Алекс Хейли, чей роман «Корни» годом ранее удостоился специальной Пулитцеровской премии, а телеэкранизация собрала рекордные 130–140 миллионов зрителей, только что согласился выплатить около полумиллиона долларов малоизвестному антропологу Гарольду Курлендеру. Точную сумму стороны не раскрыли, но сообщённый прессой порядок цифр, от 500 до 650 тысяч, означал примерно два с половиной миллиона в пересчёте на современные деньги...

Пушкин бросил читателям вызов, которого не замечали почти сто лет. В семнадцатом примечании к роману значилась короткая, почти служебная фраза: «Смеем уверить, что в нашем романе время расчислено по календарю». Современники прочли — и пропустили мимо ушей, а между тем за этой скромной ремаркой скрывался настоящий математический ребус, разгадывать который пушкинисты бросились только в начале XX века, вооружившись месяцесловами александровской эпохи, почтовыми дорожниками и циркулями. Первым всерьёз взялся за хронологию Иванов-Разумник — ещё в 1916 году, в пятом томе своего собрания сочинений...

В XIII веке одна-единственная парадная Библия стоила заказчику небольшого состояния — и в буквальном, и в переносном смысле. Каждый её лист, каждый разворот с миниатюрами и готической вязью был сделан из овечьей шкуры, вымоченной в известковом растворе, выскобленной до полупрозрачности и неделями просушенной на раме. На полный кодекс уходило стадо примерно в двести пятьдесят голов; изготовление такой книги обходилось в сумму, сопоставимую с годовым доходом зажиточного крестьянского хозяйства. А теперь...

— А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам? — Никто. А кто причислил меня к роду человеческому? Этот диалог, прогремевший 18 февраля 1964 года в душном зале ленинградского суда, стал, пожалуй, самой знаменитой репликой Иосифа Бродского — 23-летнего рыжего юноши с нервным тиком и преждевременно больным сердцем, которого советская Фемида решила наказать за «тунеядство». Формально — за то, что после седьмого класса школы он менял работу за работой: фрезеровщик, помощник прозектора в морге, кочегар, фотограф, разнорабочий в геологических партиях...