Вместе по жизни. Пишем и читаем истории.

Воевода Гром торопился в Киев. Корил себя, что не поехал сразу с Всеволодом, но прибытие княгини Ольги в Торческ, и страх, что за нею прибудет муж со своим войском, вынудили воеводу остаться в с Михаилом. Когда стало ясно, что преследователи оставили на время беглую княгиню в покое, Гром обратился к Михаилу. -Не спокойно на душе у меня, князь! Один Всеволод в Киеве, и не ясно, каково его положение! -Я тоже думал об этом! - ответил Михаил, - Поезжай, Гром, сам удостоверься как дела у брата! На том и порешили...

Кесем Новое имя, как новая жизнь. Новоиспеченная Кесем вышла из покоев султана в легкой растерянности, не зная, что ей дальше делать. Пойти к девушкам и сказать им, что отныне она не Махпейкер, а Кесем, казалось ей ошибкой. Девушки только сдружились с ней, вдруг это оттолкнет их? За неимением иного советчика, Кесем решила пойти к Сафие-султан. У дверей старой Валиде пришлось подождать - госпожа заканчивала утренний туалет. Даже стоя за закрытыми дверями слышался аромат духов, которыми пользовалась Сафие...

В Киеве ждали вестей из Владимира. Уже три седьмицы прошло, а от князя Андрея ни слуху, ни духу. Тревожило это и Всеволода. Ни князь, ни гость. Полу-пленник в городе, которым отправлен был править. Поделать ничего не мог. Без благословения брата Андрея, руки Всеволода были связаны. Смотрел, примечал, представлял, что можно было бы сделать, а мог только со стороны наблюдать, вынужденный молчать. Единственной отрадой стало то, что знал он теперь имя поразившей его в самое сердце девушки. Мария... самое...

Махфирузе Махфирузе рыдала в своей комнате, выгнав вон служанку, пытавшуюся накормить госпожу обедом. Обида и злость так терзали ее, что девушке хотелось выцарапать глаза любому, кто попадется на ее пути. Останавливал лишь страх наказания. Ее счастье оказалось очень быстротечным, а ведь Махфирузе считала, что теперь ее положение незыблемо и вечно. Краска заливала лицо при воспоминании о своих мечтах. Вот она становится главной женщиной в гареме. Нынешние госпожи уходят прочь, а перед ней склоняются все, в том числе и Ахмед...

Во Владимире, в княжеском тереме, сидела в своей горнице княгиня Улита. Скорбь по умершему сыну сразу состарила ее на добрый десяток лет, превратив из пышущей здоровьем, цветущей женщины, в старуху с трясущимися руками и красными от бесконечных слез глазами. К скорби материнской примешивалась злость на мужа, которого она винила в случившемся. -Ты отправил Мстислава в проклятый Новгород! Ты убил его! - кричала она Андрею в лицо в тот самый день, когда узнала, что Мстислава нет больше в живых. Боль, отразившаяся в глазах Андрея, бальзамом проливалась на свежую рану...

Светское общество Санкт-Петербурга восемнадцатого века обожало скандалы. Любое из ряда вон выходящее событие тут же обрастало множеством подробностей, в большинстве своем выдуманными или раздутыми до размеров, которыми они никогда не обладали...

Ахмед К тому времени, как пришла Махпейкер, Ахмед уже сам не понимал чего хочет. Его переполняли противоречивые эмоции, после всех скандалов и новостей вечера, и о своих планах разыграть Махпейкер он благополучно забыл. Теперь и она казалась ему такой же фальшивой, как и остальные, только более умело притворяющейся. - Повелитель, как хорошо, что вы позвали меня! Я уже собиралась ложиться спать и думала, что на султанской перине лежать гораздо приятнее! - весело прощебетала Махпейкер, стараясь сразу придать вечеру вчерашнюю легкую атмосферу...

-Тятенька, возьми меня с собой! Страсть как хочется на князя поглядеть! Девушка повисла на руке отца, потерлась щекой о рукав его кафтана, как ластящийся котенок. Губы воеводы Шварна невольно расплылись в довольной улыбке, но он тут же постарался придать себе грозный вид. Маша, верно, нарочно поджидала его прихода, у самых дверей встретила. И откуда только узнала! Сам Шварн только вернулся со схода, устроенного киевскими боярами и там как раз и обсуждалось, что прибудет скоро к ним на княжение князь Михаил, роду Мономашичей, Юрьев сын...

Ахмед Девушка, подарок, как он называл свою вчерашнюю визитершу про себя, не выходила у Ахмеда из головы. Было в ней, что-то светлое, простое, то чего ему сейчас так недоставало. Он представил себе Махфирузе, ее заискивающий взгляд и стремление во всем угодить ему и решил, что сегодня не хочет этого. Хлопнув в ладоши, вызвал стражника. -Пусть ко мне приведут...- он запнулся, вспоминая имя "подарка", - Махпейкер! Стражник поклонился и вышел, как всегда, безмолвный. Привратники султанских покоев были...

Неспокойное место град Торческ. Его и градом назвать можно было большой с натяжкой. Крепость, населенная в основном ратниками, день и ночь готова была к отражению набегов соседних племен, которым не сиделось на месте и нелегкая гнала их за наживой дальше, в богатые русские земли, в вожделенный Киев. С гиканьем, резавшим слух налетали они и отскакивали от Торческа, отбитые готовыми ко всему ратниками. Сами юные князья приняли первый бой в первые же дни своего прибытия и расслабляться им было некогда...

Махфирузе Служанка, увидев бледную Махфирузе, переполошилась, позвала лекаршу, несмотря на протест девушки. Обвинят потом еще, что недоглядела за фавориткой султана, накажут. Хандан-султан тоже сообщили и она примчалась в комнату Махфирузе, прямо с порога начав отчитывать девушку: -Я же говорила следить за тем, что ешь и пьешь! Отравилась видно чем-то!- высказывалась султанша под руку лекарше, пока та проводила осмотр. -Не похоже, госпожа! - вставила лекарша и спросила у Махфирузе, -Женские дни когда...