Вместе по жизни. Пишем и читаем истории.

Во Владимире жизнь кипела так, как может кипеть лишь в мирное время, среди людей полностью довольных жизнью. Всеволод и Шварн прибыли туда в ярмарочный день и вынуждены были отстоять длинную очередь у городских ворот, вместе со многими другими, пришедшими в град князя Андрея со своим товаром или чтобы повеселиться и приобрести что-то для себя. Воинов оставили снаружи. Кто пустит в город, пусть и маленькое, но войско? Всеволод, не желая привлекать к себе внимания раньше времени, назвался сыном Шварна...

Служанка подала Халиме-султан успокаивающий отвар из трав. Та покорно выпила, поморщилась от горечи наполнившей рот. Травы уже давно не помогали, но иного средства хоть немного забыться сном она не знала. Тревога, в которой султанша жила постоянно выматывала. Видя себя в зеркало, Халиме понимала насколько подурнела в последнее время. Улыбка освещала ее лицо только в присутствии сына, да и то отдавала горечью и страхом за его жизнь. "Будь проклят тот день, когда я попала в гарем султана!"- думала она...

- Так будет лучше! - убеждал Ахмед Халиме-султан в необходимости своего решения, хоть она и не спорила. Смерть отступила от ее сына, на большее рассчитывать не приходилось.  - Разве это так необходимо? - спросила вместо нее Кесем, присутствовавшая при разговоре. - Да, Кесем! И дело даже не в казни, а в том, что кто-то может попытаться возвести Мустафу на трон. Брат ни в чем не будет нуждаться, он продолжит обучение. -Я смогу видеть сына? - спросила Халиме, помертвевшим голосом. - Да, но только после моего разрешения...

Воевода Шварн все более задумывался, что пора отходить от дел. Да и оставаться в Киеве, ставшем разменной монетой в битве князей он больше не хотел. Смотреть, как некогда величественный город превращается в развалины от частых набегов, как люди, жившие когда- то в достатке и спокойствии, уходят прочь ища надежное пристанище, было выше его сил. Бояре, некогда спесивые и гордые, теперь преклонялись и лебезили перед каждым новым правителем, принимая их частую смену как данность и конца тому не было видно...

Башак шла в покои султана в сопровождении кизляра-аги и калфы. Они по очереди говорили ей что-то наставительное, но Башак их почти не слышала.  -Не бойся, после этой ночи для тебя наступит новая жизнь! -успокаивала ее калфа, более чувствительная и проницательная нежели черствый, привыкший к страданиям наложниц, кизляр-ага. Башак не боялась султана, пусть делает с ней что пожелает, это его право. Она боялась именно той, обещанной калфой, новой жизни, но объяснять это своим сопровождающим было бесполезно...

Князь Рюрик не ждал ответа от Михаила так быстро. Думал, что тот потянет время чтобы обратиться за помощью к князю Андрею. Но гонец от Михаила прибыл настолько быстро, насколько хватило сил у домчавшего его коня. Михаил был согласен на обмен, чему Рюрик обрадовался. Князь Ярослав Осмомысл хоть и вернулся уже к себе в Галич, продолжал наседать, требуя награду за свою поддержку. А Рюрику было вовсе не до него. Потирая руки, Рюрик велел своим преданным воеводам готовиться к обмену. Впервые за время заточения Всеволода сводили в баню, выдали одежду, соответствующую его статусу...

-Сын мой, поздравляю тебя! Теперь у тебя есть наследник! - Хандан-султан ворвалась в зал заседаний, как ураган. Стража не стала ее удерживать, так как совет уже окончился. Паши покидали зал, кланяясь султану и пятясь к дверям. Появление Хандан-султан и ее радостное восклицание остановило движение, паши наперебой бросились поздравлять Ахмеда с отцовством. Весть была несомненно радостной, но Ахмед злился на мать. Зачем было преподносить новость о рождении сына вот так, при всех?! Он мельком взглянул на Дервиша-пашу, стоявшего за его спиной...

Дочери окружили воеводу Шварна. Младшие жались к нему, цеплялись за руки, заглядывали в глаза. Натерпелись страху, пока прятались от возможного врага и теперь, выпущенные на свободу, щебетали от радости, как птички. Шварн блаженно щурился, но по привычке сдерживался, старался не раскиснуть от приятных слов, которыми дочери щедро осыпали его. Маша стояла поодаль, пристально смотрела на отца и молчала. Шварн и без слов понял, какой вопрос мучает старшую дочь. -Жив князь Всеволод! - сказал он и увидел облегчение на лице Маши, -Взаперти сидеть будет, покуда князь Рюрик судьбу его вершит...

Две новых жизни, которые вот-вот должны были появиться на свет, привели в смятение весь гарем. Речь ведь шла не только о том, что младенцам потребуется много внимания и заботы, но и о том, что в случае рождения хотя бы одного мальчика решится судьба и другого ребенка, не далеко ушедшего от младенческого возраста, но становившегося соперником нового шехзаде. Маленький шех-заде Мустафа имел все шансы стать следующим падишахом если у султана Ахмеда не будет собственных сыновей. Но если они появятся...

-Не сделал ли ты ошибку, Яволод? - шепнул на ухо знакомому боярину воевода Шварн. Тот в ответ лишь скривил губы и передернул плечами, словно стряхивал с себя назойливую муху. Они стояли у Михайловских ворот ожидая прибытия князя Рюрика и молились, чтобы тот сдержал слово не чинить разорения в Киеве. Город замер в тревожном ожидании. Шварн знал, что не он один спрятал дочерей и самое ценное, чем владел, так, чтобы шальной тать не смог найти с наскоку. Киевлян, повидавших уже ворогов всяких, застать врасплох было сложно...

То утро было чудесным. С моря дул свежий ветерок, щебетали птицы в дворцовом саду. Завтрак султану и его фаворитке подали на балкон, однако Кесем впервые не могла порадоваться ни прекрасному утру, ни любимым блюдам. С того момента, как она открыла глаза, девушку не переставало мутить. А она так радовалась, что никаких внешних признаков ее положения не было, и вот на тебе! Кесем изо всех сил старалась не показать как ей плохо. Но стоило поднести ко рту свежую булочку, желудок вывернуло на изнанку, и она едва успела вскочить на ноги, чтобы не вырвало прямо на стол...