Астафуровы FM 📻 Книги 📚 Рассказы ✍️

Начало Мягкий, ровный свет нового источника, который позже, с лёгкой руки Васьки, все начнут называть Пульсаром, медленно заполнял подземелье, вытесняя не только тьму, но и призрачное, воинственное мерцание фонарей. В этом тёплом, почти что домашнем сиянии все присутствующие выглядели непривычно и немного неловко, как актёры на сцене после оглушительного финального акта, застывшие в немом изумлении. Тишина стояла густая и физически ощутимая, нарушаемая лишь прерывистым дыханием да редким покашливанием, ведь пыль, поднятая катаклизмом, неспешно оседала, купаясь в золотых лучах...

Начало Хаос обрушился на них со всех сторон, не только из разлома, но и с двух входов в подземный зал. Сверху, с лестницы из котельной, с грохотом сбивая ржавые скобы, падали вниз люди: первым был взъерошенный, в расстёгнутом настежь мундире Мезенцев, а за ним, спотыкаясь и ругаясь, двое кадетов. Пелагея мельком увидела бледное, перекошенное от ужаса лицо Васьки, его, видимо, притащили силой, как живую улику. С другой стороны, из тоннеля, что был завален и размыт, пробивались, отталкивая обломки,...

Начало Истерика Лукерьи была подлинным произведением искусства, ведь из её комнаты неслись не просто крики, а целая опера ужаса. Пронзительные визги, обрывающиеся на полуслове, сменялись булькающими, захлебывающимися стонами, за которыми шли душераздирающие мольбы о спасении от невидимых жуков, точащих тело изнутри. Апофеозом этого спектакля был оглушительный, яростный стук тела о стены и мебель, словно в клетке билось обезумевшее от страха существо. Она не симулировала, а с пугающей достоверностью...

Начало Укрывшись в глубокой нише за огромным, пыльным гобеленом, изображавшим триумф Екатерины над магическими силами Османской империи, Пелагея пыталась переварить услышанное. Вернее, её ум, подобно тяжёлым жерновам, уже молол слова Шелест, перемалывая их в мелкую, неумолимую муку фактов, которую теперь предстояло замесить в тесто решительных действий. Она была ключом. Её сила, которую так долго считали досадным браком природы или случайной аномалией, оказалась живым воплощением одной половины древнего уравнения, приведшего сорок лет назад к тихой, замурованной катастрофе...

Начало Заколка в её руке была жалким и беспомощным орудием, тупая, короткая, с закруглённым концом, годившаяся разве что для того, чтобы удерживать непослушные пряди волос. Но отчаяние, как оказалось, могло стать лучшим точильным камнем. Стиснув до боли зубы, Пелагея методично колотила и царапала заколкой внутренности старого замочного механизма, пытаясь нащупать в темноте слабое место, поддеть его. Пальцы быстро онемели от непривычного усилия, на ладонях вздулись кровавые волдыри. Она работала...

Начало Ночь в кабинете Авдотьи Семёновны Костроминой выдалась бессонной. Под зелёным абажуром лампы лежал одинокий круг света, в котором тонули груды бумаг: уставы, отчёты, характеристики. На самом верху, словно тяжёлый камень, покоилась папка с угрожающим грифом «ИНСП.ДОЗН.», а рядом несколько вырванных из неё листов. Костромина сидела неподвижно, уставившись в пространство перед собой, но её ум лихорадочно работал, выверяя каждый возможный ход, взвешивая риски, которые могли стоить будущего двум её ученицам...

Начало Они явились на рассвете, выбрав время, когда сознание еще цепляется за остатки сна, воля расслаблена, а страхи, напротив, обостряются до слепого ужаса. Этот час был выбран неслучайно он разоружал и заставлял поддаваться панике. Стук в дверь дортуара прозвучал не так робко, как обычно стучала Марфуша. Это были три отрывистых, громких удара, не терпящих возражений. Ещё до того, как Лукерья, вскочив с постели, успела выдохнуть: — Кто там? Дверь открылась. На пороге стояли двое незнакомцев. Мужчина...

Начало После потопа в академии воцарилось странное, зыбкое затишье. Официальных наказаний не последовало, потому что во всём обвинили старую трубу. Однако негласное давление ощущалось теперь в каждом взгляде преподавателя, в каждом новом замке на архивной двери, в участившихся ночных обходах. Было ясно: за ними наблюдают. Костромина и Мезенцев, казалось, заключили молчаливое перемирие, но их бдительность стала тоньше и незаметнее, и от этого куда опаснее. В такой атмосфере даже самое незначительное отклонение от рутины казалось преступлением...

Начало Работа по ликвидации потопа под холодным и оценивающим взглядом Мезенцева напоминала экзамен, который принимали в самом аду. Он не помогал, а только командовал, отдавая короткие, не терпящие возражений приказы. Казалось, его взвод попал не в подвал, а в самую гущу магического наводнения. — Песок сюда, запереть основной поток! Доски под свод, чтобы к утру нам всем на головы не рухнуло! Ветрова, не пяль глаза, чувствуй воду, не дай ей подмыть остатки опор! Орлов, рассчитывай точки напряжения,...

Начало Встретиться после скандала на Коловрате было, конечно, безумием. Но именно поэтому они и встретились. Запрет, словно пряная корица, только усилил вкус авантюры, а любопытство и странное чувство общности превратили безумие в единственно логичный исход. Местом сбора выбрали старую, полуразрушенную ледовую пристань на реке, ровно на нейтральной полосе между их академическими крепостями. Крыша пристани давно сгнила и провалилась, но толстые, поросшие ледяным узором стены ещё стояли, образуя скрытую от ветра и любопытных глаз пещеру...

Начало Наказание в виде дополнительных занятий обернулось огромным плюсом: теперь девушки проводили куда больше времени один на один с наставниками, вне надзора посторонних глаз и без общества однокурсниц. С Мезенцевым проходили изнурительные схватки: попытки удержать «кокон» хотя бы на три секунды дольше, пока мышцы не начинали гореть огнём, а в висках не начинали стучать отбойные молотки. С Костроминой было скучнейшее, но жизненно необходимое копание в свойствах ингредиентов и основах безопасности...

Начало Запрет, как это и водится, совершил совершенно противоположный эффект: возвёл мимолётную стычку в ранг эпической саги. Теперь Васька и Григорий были не просто «парнями с той стороны». Для подруг они превратились в «запретные контакты», «агентов тлетворного влияния», а в воспалённом воображении Лукерьи, и вовсе в романтических страдальцев, гонимых бездушной системой. — Нас изолируют! — пафосно шептала Лукерья, примеряя перед зеркалом позу невинной жертвы. — Значит, мы опасны! Значит, в нас...