– Запрыгивайте! – командует нам с Матвеем Сергей, подъезжая к остановке у школы. Мы с его сыном быстро слушаемся и забираемся в машину.
– Кто это был – есть догадки? – быстро спрашивает у меня Сергей.
– По описанию… похож на моего бывшего мужа.
– Зачем она вообще к нему подошла? – поворачивается Сергей ко мне. – И… это опасно? Ты что-то мне недоговариваешь?
– Светка говорила, что у неё нормальные отношения с прежним отцом, – Матвей чуть запинается, смотря на своего отца. – То есть… у неё наверно не было причин от него убегать, раз она пошла к машине.
– А ты это видел?
– Не совсем. Мы в футбол играли, и я видел, что она пошла куда-то, а потом уже только то, что она в машину садится.
– Сама?
– Ну... не знаю. Мужик тот рядом с дверью стоял и дверь за ней закрыл.
– И ты тогда что? – спросил Сергей быстрее, чем я.
– Побежал туда, чтобы номер машины разглядеть. Почувствовал что-то странное. Ну... Светка бы так не уехала, не предупредив. Я начал ей звонить, но она телефон не взяла, наверное он в сумке остался. Она в спортивном костюме ведь. У нас физра была.
Боже, она без связи! Что же делать!?
– Молодец, что запомнил номера, – говорит сыну Сергей.
– Надо их найти, мало ли куда они поехали! А это реально серьёзно? Ну, то есть, для Светки опасно? Она не кричала помогите или вроде того… – вижу, как Матвей беспокоится. А я вообще сама не своя.
– Софья, что ты молчишь? Этот её отец так называемый приехал отношения выяснять, или вы с ним сейчас моего ребёнка делите? Или что вообще у вас? Расскажи мне! – Сергей старается держать себя в руках, но всё равно повышает голос. – Расскажи мне! Я тоже заинтересованная сторона! Она ведь мне не чужая!
– Плохо у нас! Развод идёт туго! Пётр на него не согласен. Я общаюсь с адвокатом, чтоб быстрее как-то процесс пошёл. Что тебе ещё сказать?
– Он для Светки представляет опасность?
– Не знаю.
– Не знаешь? – Сергей удивляется. Я выдавливаю из себя:
– Может быть. Поехали быстрее! Где там твои хвалёные друзья из полиции? Они ищут?
– Тихо. Вот как раз сейчас звонят, – Сергей берёт трубку. – Да! Я, что? Где? Говори, где видели? Это точно? Еду туда. Да не натворю я дел! Если первые их догоните, останавливайте под любым предлогом. В машине моя дочь.
Чувствую напряжение в голосе Сергея. Понимаю, что оно же передаётся тому, кто сейчас говорит с ним по телефону. В машине его дочь. Моя Светка. Зачем она вообще Петру?
Светка не его родная дочь – он это знает. Но он к ней и ко мне всегда относился как к своей собственности. Он считает, что имеет на Светку право – по документам и по факту многолетнего контроля над нами. Над нашими жизнями. Он записан отцом. Это его рычаг – я боюсь, что он применит его в суде. А он взял и сделал всё ещё страшнее – показал, что может просто приехать и забрать мою дочь. Как будто контроль и сила всё ещё на его стороне.
Ему нужен инструмент давления на меня. Забрать Светку и манипулировать моим ребёнком, её безопасностью – то, что у него всегда получалось делать. Что это для него сейчас – способ вернуть нас или показать свой контроль снова, наказать меня, унизить, показать, что я… нет, что мы никуда и никогда от него не денемся?
Но это неправда. Мы вырвались! И я даже почти избавилась от липкого страха и боязни любого шороха, а теперь внутри меня всё холодеет, потому что я боюсь представить, что он может сделать со Светкой.
Он ведь законный отец, не какой-то маньяк в кустах. Если бы не друзья Сергея – вряд ли у меня получилось бы в чём-то убедить полицию. Опять Пётр оставил последнее слово за собой. Поэтому он меня пугает.
Вскоре Сергею позвонили и сообщили, что машину остановили у дороги к городскому парку. Мы подъехали туда и на небольшой парковке около закрытого кафе увидели две машины – одна из них принадлежала полиции, вторая – та самая, которую я видела у завода! Он за мной следил!
Куда он вообще вёз Свету и зачем? Нельзя сказать, что тут бродят толпы народа, но и не совсем безлюдье. Однако, этот парк переходит в лес, и… И я не хочу думать дальше.
Мы тоже подъезжаем и паркуемся. Выходим из машины. У меня трясутся руки и я скрещиваю их на груди. Не надо бояться его! Пётр сейчас не может вести себя как дома – люди вокруг, полиция. Светка всё ещё сидит внутри. Но почему? Он ей приказал? Думает, сейчас объяснит, что отец – и поедет дальше?
Инспектор общается с Петром через опущенное стекло. Я вижу, что Пётр демонстративно спокоен. Сидит за рулём, Светка рядом. Она видит меня и хочет выскочить, но Пётр останавливает её. Мне не понятно – как? Кажется, удерживает за руку. Спокойно, не делая резких движений. Когда я выхожу из машины Сергея – Пётр меня видит. И он улыбается. Потому что он считает, что партия сыграна и он выиграл? Ведь Светка у него и я тоже приехала. Теперь осталось только вразумительно объяснить полицейским, что я его жена, Светка – дочь. И что он может ехать дальше.
Смотрю на Светку. Выражение у неё не испуганное. На лице скорее застыло что-то среднее между злостью и стыдом одновременно. Она у меня умная, взрослая не по годам. Должно быть, она понимает, что происходит.
И она всё-таки вырывается, когда Пётр не смотрит. Рывком выбирается из машины, бежит ко мне и обнимает меня. Я глажу её по голове и понимаю, что ни за что не отпущу и не позволю Петру подойти к нам! Но он выходит из машины. Продолжает играть роль. Делать вид, что всё в порядке и ничего странного не происходит.
Он говорит мне, словно других здесь и нет.
– Здравствуй, София. А к чему такой сыр бор? Ты в полицию позвонила, но зачем? Я законный отец, имею право забрать дочь после школы.
– Ты её с занятий увёз. Не предупредив ни учителя, ни меня.
– А зачем? С каких пор надо?
– С тех самых. Мы разводимся, если ты забыл.
– Пока не развелись. И я имею право видеть свою дочь. Может, – он подходит ближе, и я невольно отстраняюсь, – поговорим без лишних людей? И уж тем более – без полиции, – он смотрит на полицейского. – Какие у них ко мне могут быть претензии? А если ты, София, хочешь денег, то ты и так обокрала меня, уходя. Может, это расскажем полиции?
– Что ты такое несёшь? – понимаю, что он лжёт лишь для того, чтобы вывести меня на эмоции и очернить меня. Заставить меня почувствовать стыд и страх, что мне не поверят.
– Я бы подписал развод, но на своих условиях. Например, после того, как ты мне вернёшь мои деньги, которые забрала.
– Я у тебя ничего не брала, – говорю я спокойно.
– На что же ты жила, ты ведь не работала. Вдруг моя дочь голодает? А, Светка, ты как?
– Мама у тебя ничего не брала! – выкрикивает моя дочь. – И вообще – ты не мой отец!
– Это очень грубо, Света. Я тебя содержал всё это время, заботился о тебе.
– Скорее, контролировал каждый шаг!
К нам как раз подходит Матвей и становится рядом со Светой.
– Ну так без контроля я смотрю, тебе нельзя, – Пётр кидает быстрый взгляд на Матвея, вероятно, принимая его за её молодого человека. Хотя плевать я хотела, что он там думает.
– Я знаю, чья ты дочь на самом деле, но я всё равно заботился о тебе, как о своей, – он переводит взгляд на Сергея. Наверное, проверяет реакцию. Я тоже смотрю на Сергея. Но ничего не могу прочитать по его лицу.
До этого момента Сергей молчал. Он держался чуть позади меня. И, как ни странно, я чувствовала себя спокойнее из-за того, что он рядом. Но вот сейчас, когда Пётр произносит фразу про то, чья Светка дочь, Сергей делает шаг вперёд. И я совершенно не понимаю, что у него на уме.
– Ты нам всем сейчас усложняешь жизнь. Мне это не нравится, – говорит Сергей. Он не кричит, не повышает голос. Не нервничает. Он так холодно спокоен, что даже страшно. Никогда не видела его таким.
– Света и Матвей – садитесь в машину, – продолжает он. – Ты, София, тоже.
– Но позволь, – начинает Пётр.
– Не позволю. Света – моя биологическая дочь. Скоро будет дочерью официально. Она сейчас сядет в мою машину и мы уедем. Всё остальное общение – через адвоката.
Пётр усмехается. Должно быть, он ожидал чего-то другого. Но он видит, что полиция рядом, что ситуация выходит не туда, куда он вёл. А ещё по его лицу я понимаю, что он обескуражен, хотя пытается не подать виду. Пожалуй, он бесстрашный только с женщиной наедине, а сейчас занервничал.
– Светка, ну ты то что? – внезапно говорит он, словно хватается за соломинку. Моя дочь коротко смотрит на Петра, и я понимаю, что хоть она и перенервничала, она не боится его. В ней этот страх, что жил во мне годами, к счастью, не поселился.
– Может, ты и содержал меня. Но ты мне не отец. Ты никогда им не был.
Она говорит это громко, в полной тишине, а потом разворачивается и садится в машину к Сергею. Матвей идёт за ней и тоже забирается на заднее сиденье.
Пётр понимает, что проиграл. Но он не сломлен. Он не такой человек, который спокойно уходит побеждённым. Последнее слово он попытается оставить за собой.
– У меня тоже есть юристы, – говорит он спокойно, в никуда, в воздух. А потом останавливает взгляд на мне и говорит для меня персонально.
– Это ещё не конец, София. Ты знаешь, что я умею ждать.
– А это уже на угрозу тянет, – внезапно вмешивается инспектор. – Дочь, которая вас отцом не считает, похитили. С женой в процессе развода, и если я правильно понял, вместе не живёте. Угрожаете. Нехорошо получается.
Сергей стоит рядом со мной. Я за это ему сейчас благодарна, но… Я больше не чувствую страха.
Теперь, когда Светка в машине, у Петра нет против меня козырей. Нет больше рычагов давления. Он может говорить что хочет, но меня это никак не коснётся. Всё, чем он пытался запугать меня – только слова. Он ждал от меня, что я испугаюсь. Он намного физически меня сильнее, но я его больше не боюсь.
– Ты для меня пустое место, Пётр. Больше тебя для меня нет, – говорю ему и тоже сажусь в машину.
Сергей, может, и рад был бы сесть к нам и сразу уехать, но вынужден общаться с полицией. Всё-таки они перехватили Петра. У них должна быть причина. Может, бумаги какие придётся заполнять? Хотя вряд ли…
Сергей хорошо держится. Это правильно – у нас свидетели, да и Светка смотрит. Наверное, ему важно выглядеть сильнее Петра именно своей холодной сдержанностью. А Пётр ждёт срыва, он умеет провоцировать. Хорошо, что Сергей не даёт ему этого удовольствия. Он проявляет чудеса самообладания.
Но вдруг я вижу, что Пётр что-то говорит Сергею, показывая на меня. При этом наглая ухмылка не сходит с его губ. Конечно, Пётр говорит что-то напоследок. Специально. Он не может не сказать – это его природа, ему нужно, чтобы последнее слово было за ним. И если смотрит в мою сторону, то наверняка что-то про меня, унизительное, мерзкое, только для ушей Сергея. Может, что я всегда была слабой. Или что я сама выбрала такую жизнь. Или его. Или… Я не знаю, и не хочу гадать, да и не успеваю.
Сергей делает всего один удар. Лишь один. Я даже не успеваю понять, как это происходит. Момент, движение руки, и Пётр, только что растягивающий свою мерзкую улыбочку, уже лежит у Сергея в ногах.
Сергей больше ничего не делает, не пинает его, не избивает. Ничего ему не говорит. Наверное, Пётр не ожидал – он не тот человек, которого бьют, он привык, что его боятся иначе. Хотя это не впервые. Первый раз был на моей прошлой работе, когда за меня заступились мужчины. А сейчас это сделал Сергей.
Я опускаю стекло машины и слышу обрывок разговора. Пётр что-то пытается втолковать полицейским, а они отвечают, что ничего не видели. Как раз один машину заводил, второй отвернулся. А что Пётр упал, так надо быть аккуратнее – тут природа, ветки крутом. Под ноги надо смотреть.
Сергей возвращается в машину. Мы сразу уезжаем, едем молча. Светка начинает разговаривать первая. И так неожиданно – не про Петра и не про то что случилось. Она вдруг начинает переживать, что сумка с телефоном в школе осталась на футбольном поле. И она даже не знает, забрали девчонки-подружки её вещи или нет? Матвей, наверное, не догадался.
– Наверное, нет, – фыркает он. – Я за машиной побежал, которая тебя увезла, потом сразу отцу бросился звонить.
– Ты молодец, – говорю ему. – Всё правильно сделал.
Если б он не запомнил номер, не сказал отцу и тот не попросил друзей из полиции перехватить Петра – не знаю, что было бы.
Матвей и Светка начинают болтать. Он звонит какой-то её подруге, чтобы узнать про вещи. Они оживлённо обсуждают случившееся, не касаясь самой сути.
Напряжение чуть спадает.
И в этот момент, пока наши дети шумно переговариваются сзади – рука Сергея на секунду накрывает мою руку.
Дальше у нас всё-таки состоится разговор, которого я хотела избежать, но раз уж ситуация коснулась нас обоих, а Сергей заявил, что признание Светки его родной дочерью – только вопрос времени, вышло так, что это всё – наше общее дело.
Я переживаю из-за того удара. Ведь Пётр мелочный и злопамятный. Может, он именно этого и хотел. Вывести из себя.
– Он ведь может теперь жалобу написать, дело на тебя завести, рычаг получить, – говорю я Сергею, когда мы на следующий день сидим вместе в его кабинете и обсуждаем случившееся.
– Ничего он не сделает. Свидетелей нет, а он просто побоится со мной связываться. Он ведь наверняка за свою жалкую репутацию трясётся?
Как быстро Сергей его раскусил.
– И что ты предлагаешь?
– Прижать его юридически, финансово, репутационно.
– Ну и как его прижмёшь?
– Похищение ребёнка – это статья, даже если он записан отцом. Особенно если есть свидетель того, как всё происходило. А у нас есть Матвей и его друзья.
– И ещё охранник в школе. Он может вспомнить, что именно Пётр подходил и спрашивал про Светку.
– Ну и о том, о чём ты не хочешь говорить. Если бы ты написала на него заявление, то всё это были бы уже не просто слова. Вас ждёт развод через суд. Судебный процесс это публичность, которой твой бывший муж боится больше всего. Я уверен, что он сам будет нас просить о том, чтобы мы всё решили быстро, тихо и мирно.
У Сергея есть связи. Он не использует их грязно. Но он просто сразу нашёл мне хорошего адвоката, который гарантировал нам, что дело не замнут.
Пётр выстраивал образ годами. Делал вид, что он приличный человек, хороший муж, уважаемый в своём кругу специалист. Судебное дело о похищении ребёнка этот образ разрушает. Причём разрушает публично.
Если кто-то из его круга узнает – его коллеги, партнёры, то это для него будет страшнее физической боли.
А ещё я знаю, что Пётр уже проиграл мне, потому что я не вернулась к нему. Несмотря ни на что. Он был уверен, что сможет вернуть меня. Он смог меня найти однажды, испугать и ударить. Но не вернул. Он попытался Светку похитить. Но и тут не получилось. Я больше его не боюсь.
Светка в лицо сказала ему, что он никогда не был для неё отцом. Что она вложила в эту фразу на самом деле – наверное, только она понимает лучше всех. Отец не должен быть таким, как Пётр.
А ещё… Рядом со мной был Сергей. В тот момент это не было для меня важнее всего само по себе. Но Пётр увидел, что я не одна. Для него, с его манией контроля, с его отношением ко мне как к своей вещи – это настоящее поражение. Он потерял свою собственность. Он не смог нас вернуть. Это съест его изнутри. Главное, чтоб он не нашёл себе новую жертву. Поэтому я бы хотела, чтоб как можно больше людей узнали его настоящее лицо. Поэтому я решила ничего не замалчивать.
Бракоразводный процесс был ужасным и тяжёлым испытанием для меня. Но через него пришлось пройти. Пётр согласился со всеми моими требованиями, потому что понял – дальше только хуже для него самого. Публичность действительно то оружие, которое пугает таких людей, как он. Осуждение окружающих – вот его наказание.
Он не получил своей минуты славы. Не смог напоследок уличить или опорочить меня. Монолога злодея не было. Когда суд закончился – Пётр просто исчез из моей жизни. Мне нечего было у него выяснять, уточнять. Незачем было с ним связываться. Он согласился на развод, но его решение ничего не стоит. Это решение приняла я сама, когда сбегала вместе с дочерью из его дома с желанием изменить свою жизнь.
И теперь мне плевать, что с ним будет дальше. Он ничего не стоит, ничего не значит в моей жизни. Должно быть, для него это унизительнее, чем всё остальное.
Он для меня никто.
Но всё-таки есть кое-что, что всё ещё надо решить. Матвей и Светка подружились так, что и не скажешь, что росли отдельно. А вот между нами с Сергеем осталась натянутая неопределённость.
После всего произошедшего я не знала, как мне с ним себя вести. И я видела, что он тоже не знает, но ничем не могла ему помочь.
Во время суда он всё время был рядом. Он сказал, что ему принципиально важно, чтобы я получила развод и чтоб Светка осталась со мной. Он мне зарплату увеличил, сказал, что надо для дела. Характеристики с завода мне написали всем коллективом. Выступали свидетелями.
Всё, что произошло, так или иначе лежало на наших плечах тяжёлым грузом. Даже когда я развелась – я никак не могла скинуть с себя это оцепенение, накопившуюся усталость, пережитый стресс.
Сергей подал на отцовство. Светка не была против, но общалась с ним довольно… нет, не холодно, но скорее, вежливо отстранённо. Как с отцом своего брата. Но не как со своим настоящим отцом. Я видела, что Сергея это волнует, но тут, думаю, помочь может только время. И большое желание людей быть в жизни друг друга и что-то друг для друга значить.
А мне хотелось просто выдохнуть и внутренне разобраться со всем, что произошло со мной. Хотелось вернуть то ощущение свободы, которое я поймала, когда поняла, как хорошо на самом деле жить без вечного гнета и больного контроля. И я знала, что я обязательно вернусь к этому состоянию, нужно просто немного отдохнуть.
Главное – точка поставлена. Нужно было развестись. Прятать голову в песок не получилось бы – эта неразрешенность продолжила бы меня разрушать. А теперь я окончательно свободна, а это значит – теперь я могу смотреть вперёд.
Только в моём случае может выйти так, что смотреть вперёд и ещё глубже – куда глубже в своё прошлое – это одно и то же.
Потому что когда-то давно я на самом деле была счастлива. И у этого счастья было имя.
Это имя я прямо сейчас вижу на экране телефона. Мне звонит Сергей.
Все части внизу 👇
Мой канал в ВК. Посты отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Между нами развод", Зоя Ясина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10
Часть 11 - финал ❤️