Краткий пересказ вводного курса общей психологии (МГУ).
В духе рассуждений Клода Леви-Стросса о мифах, можно сказать, что древние легенды не стоит воспринимать как загадки, которые нужно разгадать. Скорее, это ответы на вопросы, которые мы пока не сформулировали. То же самое можно сказать о конспекте по психологии: в нём собраны ответы на то, о чём мы, возможно, ещё не задумывались. Но когда-нибудь в профессиональной жизни такие вопросы появятся - и ответы могут пригодиться.
Два слова о душе и разуме
Термин “психология” происходит от двух греческих слов. “Психея” для древнего грека не просто “душа”. В греческом мифе Психея - смертная девушка, ставшая невестой Эроса, а потом бессмертной. В этой истории поздние интерпретаторы нередко видят намёк на то, что человек способен выйти за пределы собственной биографии. “Логос” - одновременно слово, смысл, понятие и разумное устройство. Вместе они дают “разумное осмысленное слово о душе”. Если говорить скромнее - это наука о психике.
У слова “логос” есть ещё один оттенок: разумная организация, устройство. Так раскрывается второй смысл психологии: это уникальная организация психических черт внутри каждого из нас. У каждого - свой темперамент, менталитет, характер. Своя психология. То, что делает нас индивидуальностями.
В классической психологии принято считать, что психикой обладают и человек, и животные. Вот одно из определений, принятых в отечественной школе: психика - это субъективное отражение реальности, необходимое для регуляции поведения. Можно сказать, это внутренняя карта мира и механизм управления действиями.
Сознание: первые шаги научной психологии
Сознание стало первым предметом научной психологии. Вильгельм Вундт в 1879 году в Лейпциге предложил изучать его через интроспекцию - метод систематического самонаблюдения. Человек слушал удары метронома и описывал свои ощущения. Вундт выделял объективные элементы сознания - отдельные ощущения (один удар метронома) - и то, как сознание активно собирает их в более крупные целостности. Например, мы слышим не просто “тик-тик-тик”, а спонтанно группируем звуки в ритмический рисунок “тик-так, тик-так”.
В ранних экспериментах обнаружилось, что в фокусе внимания одновременно удерживается лишь небольшое число элементов - оценки варьировались, но обычно речь шла о нескольких единицах. Это стало одним из первых шагов к будущим исследованиям объёма внимания и рабочей памяти. Возможно, именно поэтому мы забываем список покупок уже на полпути к магазину. (Для сравнения: азбука для слепых использует не больше шести точек, а в игре “Угадай мелодию” участники торгуются, начиная с семи нот - и эти примеры невольно напоминают о похожих ограничениях внимания и рабочей памяти.)
Есть и второй смысл. “Со-знание” можно понимать как совместное знание. Оно помогает людям действовать вместе, согласовывать усилия. В классической психологии развитое сознание считали прерогативой человека - предполагалось, что только человек способен дать развёрнутый отчёт о себе и строить сложную кооперацию.
Сегодня исследователи относятся к этому осторожнее: существуют данные, которые некоторые исследователи трактуют как зачатки метакогниции - способности оценивать собственную уверенность или неопределённость - у высших приматов, дельфинов и некоторых врановых птиц.
Житейская психология как фундамент
Сергей Леонидович Рубинштейн, автор “Основ общей психологии”, подчёркивал, что психология опирается на тысячелетия житейского опыта. Первое, что интересует практикующего психолога, - индивидуальные различия. Чем я отличаюсь от других? Как управлять собой?
Феофраст, ученик Аристотеля, во второй половине IV века до н. э. написал “Характеры”. Он давал определение черты, например, “суетливость - излишнее усердие в речах и действиях”, а потом описывал поведение: такой человек даёт обещания, которые не может выполнить, возражает там, где всё очевидно, клянётся в том, в чём уже клялся. Ещё пример: “тщеславие - после торжественного шествия он велит отнести все вещи, но сам разгуливает по рынку”. Это отдалённо напоминает принцип современных личностных опросников - только без бланков и стандартизации.
В старых китайских сборниках афоризмов и бытовых наблюдений, дошедших до нас в позднейших литературных обработках, встречаются и своеобразные “классификации” переживаний:
- просто неприятно: резать тупым ножом, плыть на лодке с рваными парусами;
- нестерпимо: наблюдать за игрой в шахматы, когда запрещают подсказывать, слушать несусветную ложь;
- выводит из себя (аффект): представляться начальнику и вдруг зачешется спина;
- и страшно, и приятно (амбивалентность): “шалуну лизнуть горячее варенье, новичку-путешественнику любоваться пейзажем с вершины горы, девушке выходить замуж”.
Эти примеры дошли до нас в литературной обработке, но они хорошо показывают, что житейская психология во все времена умела замечать тонкие нюансы чувств.
Кстати, у слова “психолог” тоже два смысла. Первый - представитель науки. Второй - житейский: каждый из нас в общении с другими вынужден быть психологом. Потому и сама психология всегда остаётся не только научной, но и житейской. Между ними нет смысла устраивать конкуренцию - у них просто разные задачи.
Темперамент: от жидкостей к факторам
Гиппократ, великий врачеватель древней Греции, говорил о четырёх жидкостях в теле: кровь (сангва), слизь (флегма), жёлтая жёлчь (холе), чёрная жёлчь (меланхоле). Позже, уже в римскую эпоху, Гален придал этим воззрениям психологическое измерение. Спустя две тысячи лет Иммануил Кант использовал эти названия в своей типологии темпераментов. А уже в XX веке физиолог Иван Павлов, изучая собак, независимо пришёл к выделению четырёх типов нервной системы по силе, уравновешенности и подвижности - и для их описания снова оказались востребованы классические имена. Так древняя типология неожиданно пережила несколько научных эпох.
Ганс Айзенк после Второй мировой войны применил факторный анализ - математическую технику, позволяющую из множества частных способов поведения выделить обобщающие факторы. Это похоже на то, как если бы всё разнообразие характеров сжали в две координаты - примерно как карту с широтой и долготой. Айзенк двадцать лет изучал темпераменты и предложил модель, в которой значительную часть индивидуальных различий можно описать через два относительно независимых параметра. Первый - эмоциональная устойчивость / нейротизм. Второй - экстраверсия / интроверсия (термин, предложенный Юнгом). Их пересечение образует пространство, в углах которого мы снова обнаруживаем сангвиника, флегматика, холерика и меланхолика. Не стоит воспринимать их как жёсткие клетки - это скорее ориентиры. Большинство людей располагаются где-то между полюсами.
Роман, который предсказал читателя будущего
В 1922 году Джеймс Джойс опубликовал рассказ “Улисс” - это была попытка записать внутреннюю речь нескольких человек за один день. Карл Густав Юнг, когда читал этот роман в 1930-е годы, признавался, что ему было очень скучно, и он даже злился и засыпал, при чтении этого произведения, и как психиатр Юнг сначала воспринял текст почти как клинический случай. Но потом остановил себя: “А вдруг это произведение искусства, которое я не понимаю, потому что оно обращено к читателю будущего?”
Юнг предположил, что такой читатель появится: человек, способный удерживать в сознании несколько параллельных миров - внутреннюю речь героя, сына, жены. Сегодня подобная способность удерживать несколько параллельных контекстов востребована во многих сложных интеллектуальных профессиях - от системного анализа до программирования. То, что в начале XX века могло восприниматься как тревожный распад внутреннего единства, сегодня во многих сферах стало частью повседневной интеллектуальной работы.
Душа: развивать или исследовать?
Философский спор о душе можно сжать в три вопроса. Вот как отвечали на них Платон и Аристотель.
Спор не в том, кто прав, а в том, какую цель мы ставим: помочь человеку стать целостнее (здесь с нами Платон) или изучить работу психики по элементам (здесь незаменим Аристотель).
Платон утверждал: невозможно быть чуть-чуть честным или чуть-чуть храбрым. Как у Булгакова: “осетрина бывает только первой свежести”. Человек, который избегает выбора, начинает собирать идеал по частям (Гоголь, “Женитьба”: “если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Кузьмича…”). В этом иногда видят отдалённое сходство с более поздними идеями гештальт-психологии (направления, которое изучает целостные формы, не сводимые к сумме частей) и с практической психотерапией.
Аристотель же, напротив, разделил душу на способности: ощущение, восприятие, мышление, память, внимание, воображение. Это те самые психические процессы, которые мы исследуем до сих пор. Кстати, известная логическая притча: соседка разбила вазу и говорит судье: “во-первых, я её не брала, во-вторых, она была уже разбитой, в-третьих, я вернула её целой”. Каждая фраза уничтожает предыдущую - так Аристотель мог бы проиллюстрировать противоречивое, нелогичное рассуждение.
Общее и индивидуальное
Общая психология изучает то, что свойственно любому субъекту - человеку или животному. Дифференциальная психология - индивидуальные различия, то, что делает нас непохожими. Эти две ветви неразделимы. Без общего мы не поймём, что такое тревога. Без индивидуального - почему один бледнеет на экзамене, а другой усмехается.
Понять себя - не значит заглянуть внутрь с фонариком. Скорее, это умение удержать в голове одновременно и платоновский взгляд на целостность, и аристотелевское внимание к деталям. Можно заметить с улыбкой, что наш темперамент словно предопределён четырьмя древними “жидкостями”, а сознание удерживает лишь несколько “метрономов”. Но сам способ смотреть на себя и свои переживания постепенно меняется. В этом есть доля иронии. Дальше - только ваш собственный опыт и те вопросы, которые вы себе, возможно, ещё не задавали…