"Мыслю, значит, существую": как Декарт поставил под вопрос науку о сознании, а Вундт её всё-таки создал. Лекция 3

Третья лекция курса общей психологии (МГУ, 1997).

Рене Декарт - философ, который появляется раз в век. Он не запрещал психологию, но радикально ужесточил критерии научного знания. Можно ли построить строгую науку о сознании, если само сознание - условие познания? Этот парадокс разбирает третья лекция.

Декарт доказал, что сознание - условие всякого познания, и тем самым сделал его почти невозможным объектом науки, но Вундт всё равно построил лабораторию, превратив философский тупик в метроном и точку апперцепции.

Практика и познание: разные правила

Декарт различил практическое действие и теоретическое познание. В действии (в жизни) человек вынужден принимать решения в условиях неполноты информации. Ему нужна решимость - способность выбрать, не имея полных доказательств.

Американский философ и психолог Уильям Джеймс в эссе "Воля к вере" утверждал: в условиях недостаточности доказательств решение может предшествовать окончательному обоснованию. Принять, что свобода воли есть, - и есть первый акт свободы.

Эту интуицию иллюстрирует народная притча. Две лягушки упали в крынку со сметаной. Одна сказала: "Свободы воли нет, бороться бессмысленно" - сложила лапки и утонула. Другая сказала: "Я выбираю борьбу, даже если не знаю исхода" - и продолжала грести, пока не сбила масло. Исход зависит от принятого решения - притча показывает роль выбора в условиях неопределённости.

В познании правила иные. Здесь нужна не решимость, а методическое сомнение. Декарт предлагает:

• сомневаться в уже накопленных знаниях (люди ошибаются);
• сомневаться в чувственных данных (палочка в стакане воды выглядит надломленной);
• сомневаться в существовании внешнего мира (чувства могут обманывать).

Остаётся единственный бесспорный факт: я мыслю (в том числе сомневаюсь). "Мыслю, значит, существую" - не в житейском смысле, а как мыслящий субъект, как условие познания. Для науки допустимо то, что можно обосновать и включить в систему проверяемых рассуждений, даже если это не дано напрямую в опыте. Атом нельзя наблюдать невооружённым глазом, но в науке он есть.

Декарт сомневался во всём - в чувствах, в книгах, в существовании мира, - и единственным бесспорным фактом осталось "я мыслю", но этот вывод не запрещал науку, а задавал ей новый, более строгий критерий.

Возникает проблема: можно ли изучать сознание?

Если сознание - условие познания, можно ли познать его само? Возникает классическое затруднение.

Декарт, поставив проблему строгого изучения сознания, тем не менее написал трактат "Страсти души", выросший из переписки с принцессой Елизаветой. Там он связывает страсти с телесными процессами (животные духи, взаимодействие души и тела) и предлагает средства управления ими. Ключевая идея: мы не только личности, но и природные организмы, и своим организмом можно научиться управлять. Представьте зверька, который живёт внутри каждого. Если можно укротить льва в цирке, почему нельзя укротить свою природу?

Разные культурные образы одной и той же идеи - неуправляемого и управляемого зверя. Эдгар По в своих "чёрных новеллах" описывал разъярённых зверей и необузданные стихии. А вот у Жюля Верна "Наутилус" - тот же морской зверь, но уже укрощённый и превращённый в совершенный механизм. Бунт против машин - это когда техника, как в новеллах По, снова начинает кусаться.

Иммануил Кант настаивал на границах познания: есть "вещи в себе" (das Ding an sich), то есть они не даны нам как объекты возможного опыта. "Хочу всё знать" - это не позиция науки, а скорее личная установка, имеющая свои риски.

Декарт писал принцессе Елизавете, что страсти связаны с телесными процессами и ими можно управлять, как укрощают льва, и эта идея, которая связывает душу с организмом, пережила столетия.

Как всё-таки изучать сознание: Локк и Вундт

Если наука о сознании наталкивается на философские трудности, как Вильгельм Вундт в 1879 году создал первую психологическую лабораторию?

Джон Локк предложил сместить вопрос. Не "что можно изучать?", а "откуда берутся сознательные идеи?" Два источника: первый - внешний мир (ощущения); второй - внутренняя деятельность ума, способность наблюдать за собственной работой. Локк назвал это рефлексией. Рефлексия у детей развита слабо и требует обучения. Зато специально подготовленный испытуемый способен её использовать.

Вундт назвал этот метод интроспекцией ("всматриванием внутрь") и добавил, что ей подвластны не только внешние впечатления (ощущения), но и внутренние (чувства). Первая научная психология опиралась на строго контролируемую, кратковременную интроспекцию в экспериментальных условиях - не на случайные отчёты, а на процедуры, прошедшие специальную выучку. Вундт был физиологом по образованию (ученик Гельмгольца) и опирался на лабораторные методы.

(К слову, сам Декарт дал повод для споров: его знаменитое "cogito ergo sum" иногда используют, чтобы отделить науку от парапсихологии. Например, исследователь Вениамин Пушкин пытался зарегистрировать телекинез на телевидении: пепельница двигалась, но режиссёр ставил её обратно "усилием воли". Для жизни эти факты существуют, а для науки - пока нет, потому что их нельзя надёжно проверить.)

Вундт взял локковскую рефлексию и превратил её в строго контролируемую интроспекцию с метрономом и выученными испытуемыми, и именно так, а не случайными отчётами, началась первая научная психология.

Модель сознания: поле зрения

Раз сознание можно изучать через интроспекцию, можно построить его модель. Вундт предложил представлять сознание как поле зрения: у него есть чёткий фокус - то, на что направлено внимание в данный момент, - и более размытая периферия. Позже в экспериментальной психологии внимания эта метафора будет уточнена и формализована. Это упрощение, но оно позволяет ставить эксперименты.

Остаётся вопрос, который Декарт оставил открытым. Если сознание - условие познания, можно ли познать его до конца? Скорее нет. Но управлять своим поведением, своей психикой - можно и нужно. Разные теории дают конкурирующие объяснения, и ни одно не является окончательным. Декарт писал принцессе, а мы с вами можем учиться на его прозрениях и ошибках. Как именно решения формируются в условиях неопределённости? Здесь психология работает не с окончательными ответами, а с моделями и вероятностями. И нельзя заранее гарантировать, утонет лягушка или собьёт масло. Наверное, в этом и есть главная загадка - наблюдать, как кто-то выбирает, и улыбаться неопределённости...

Вундт предложил модель сознания как поля зрения: чёткий фокус внимания и размытая периферия, и хотя это упрощение, оно позволило ставить эксперименты и задало направление всей будущей психологии внимания.