Встал ли Дельфийский оракул на сторону Персии в 480 году до нашей эры? Узнайте правду о предсказании «целебного действия», о деревянной стене и о политике пророчеств.
Весной 480 года до н.э. персидский царь Ксеркс I двинулся в Грецию. В те бурные годы храм Аполлона в Дельфах был центром эллинистической религии. Как это было принято во всех предыдущих войнах, афинская делегация поднялась к храму в Дельфах в поисках ответов. Однако Геродот сообщает, что в Дельфах их встретил ответ, который заморозил кровь в их жилах: покиньте свои города, ибо разрушение неизбежно. Это было не единичное пророчество. В нескольких других случаях во время греко-персидских войн Дельфийский оракул произносил пророчества, предвещавшие отступление, поражение или капитуляцию. Из-за таких пророчеств в Древней Греции вскоре возник неудобный вопрос: поддерживал ли Дельфийский оракул персов?
Персидское вторжение в Грецию, 480 г. до н.э.
Война между греческими городами-государствами и обширной империей Ксеркса I не была ни случайной, ни внезапной. Она стала кульминацией десятилетий напряженности, возникшей с расширением Ахеменидской империи на Малую Азию, где многие греческие города-государства попали под персидское владычество. Когда такие города, как Милет, Эфес, Самос, Хиос и Смирна, восстали против персов в конце VI века до н.э. при поддержке материковой Греции, это создало идеальную почву для персидских вторжений.
Первое персидское вторжение под предводительством Дария I было неожиданно остановлено победой греков в битве при Марафоне в 490 году до н.э. Десять лет спустя его преемник Ксеркс собрал ещё большую армию и двинулся по суше и по морю к Греции с намерением её завоевать. В этом вторжении не все греческие города-государства были едины. Домен немедленно признал поражение, в то время как другие пытались сохранить нейтралитет.
В кризисных ситуациях, таких как персидское вторжение, греки располагали ресурсами для сбора сильных армий, но они также обращались за помощью к богам. Прежде чем принимать важные решения, такие как оставление городов или вступление в битву, делегации отправлялись к Дельфийскому оракулу за пророчествами. Там жрица Пифия давала ответы в виде загадочных предсказаний.
Апокалиптические пророчества: Зачем сидеть, обреченные?
Когда афинская делегация прибыла в Дельфы в 480 году до н.э., они услышали то, чего боялись больше всего. В серии почти апокалиптических предсказаний Дельфийский оракул не дал им никакой надежды на победу. Первый ответ Пифии афинянам был: «Зачем сидеть, обреченные? Бегите на край земли. Все будет разрушено огнем, и безрассудный бог войны повергнет вас». Подобные предсказания ждали и спартанцев, когда они обратились к Пифии перед битвой при Фермопилах в 480 году до н.э.
«Судьба вам, жители широкой Спарты, либо падет ваш город, ныне могущественный и знаменитый, опустошенный персами, либо край прекрасного Лакедемона будет оплакивать умершего царя, потомка Геракла. Да, ибо врага у вас нет, ни быки, ни львы не смогут победить; могущественный Он грядет, как Зевс, и Он не остановится на своем пришествии; Он возьмет одного из двух и растерзает свою добычу». Геродот, «История», Книга VII, Глава 221
Хотя первоначально греки полагали, что оракул может быть на стороне персов, более поздняя греческая традиция истолковала эти предсказания скорее как божественные предупреждения, а не как нечто, что обязательно должно произойти.
«Медицинское вмешательство» и политика выживания
В Древней Греции существовал термин для обозначения греков, которые поддерживали, сотрудничали или сочувствовали персам . Этот термин назывался «медизизм», и происходит от греческого названия персов (мидяне). Такое сотрудничество могло принимать форму открытого союза с персами или скрытой помощи персидской армии. Наиболее известные примеры — фессалийцы и фиванцы, которые оказали персам наибольшую поддержку.
Термин «медитация» также стал политическим оружием среди греческих городов-государств, особенно Афин и Спарты, для обвинения конкурирующих греческих городов-государств в государственной измене. Однако, когда кто-то предлагает провести медитацию в Дельфах, проблема приобретает гораздо более глубокий характер.
Святилищем в Дельфах управляла группа жрецов и аристократов из местных семей Фокиды. Ключевой фигурой была жрица, известная как Пифия , но её пророчества толковались и дорабатывались жрецами-мужчинами, известными как пророки , а также другими храмовыми администраторами. Это означало, что существовала теоретическая возможность манипулирования « правдивостью » дельфийских пророчеств. Однако это было бы рискованно, поскольку это непоправимо подорвало бы авторитет Дельф.
Кроме того, Дельфы обладали одним из самых богатых сокровищ Греции, накопленным за десятилетия такими городами-государствами, как Афины, Коринф и Спарта. Персы были известны тем, что щадили святилища, не оказывавшие сопротивления, поэтому существует также предположение, что Дельфы могли стремиться к нейтралитету, чтобы защитить свои богатства.
«Деревянная стена» и поворот к победе
В 480 году до н.э. афинская делегация вернулась с горы Парнас в панике, поскольку ей показалось, что Дельфийский оракул предсказывает полную эвакуацию, а не сопротивление. Однако афиняне решили вернуться в Дельфы за другим пророчеством, которое на этот раз было несколько более оптимистичным. Пифия сказала афинской делегации, что только «деревянные стены» останутся непокоренными и обеспечат безопасность афинянам. Хотя это пророчество было несколько оптимистичнее первого, его смысл оставался неясным.
«И всё же будет дарована рожденным в Трито стена из дерева, построенная всевидящим Зевсом , крепость для тебя и твоих детей». Геродот, «История», 7.141
Это пророчество также намекало на то, что афиняне потерпят тяжелое поражение в месте, называемом Саламин, где умрут «сыновья женщин».
Афинский полководец Фемистокл истолковал пророчество о деревянной стене как указание на флот деревянных кораблей, которые они спешно строили последние несколько лет. За несколько лет до персидского вторжения Фемистоклу удалось убедить собрание потратить доходы от серебряных рудников Лавриона на сильный флот, что стало крупной политической победой, поскольку афиняне предпочитали гоплитский стиль ведения войны.
Фемистокл сумел убедить афинян эвакуировать город, перебраться на остров Саламин и вступить в морское сражение. В сентябре император Ксеркс I захватил и сжег Афины, но попал в греческую ловушку. Небольшой греческий флот, насчитывавший не более 400 кораблей, обманул Ксеркса, заставив его атаковать в узком проливе Саламин, где большой персидский флот оказался в ловушке, столкнулся сам с собой и понес тяжелые потери. Это поражение персов в битве при Саламине изменило ход войны, поскольку без превосходства на море Ксеркс не мог продвинуться дальше вглубь материковой Греции.
Чудо в Дельфах: божественное вмешательство или тайная сделка?
Согласно Геродоту , после взятия и сожжения Афин Ксеркс I отправил отряд в Дельфы, чтобы завладеть их огромными богатствами. Ожидая нападения, дельфийцы бежали на склоны горы Парнас, оставив лишь нескольких жрецов. То, что последовало за этим, по преданию, было божественным вмешательством. Молнии и гром поразили приближающиеся персидские войска, и с горы на них обрушились огромные камни. В панике персы немедленно обратились в бегство.
Современные историки скептически относятся к этой традиции, поскольку вся история носит черты этиологического повествования, то есть объяснения, построенного постфактум для оправдания результата, требующего обоснования. В данном случае требовалось объяснение того, почему Дельфы были пощажены.
Одно из возможных объяснений кроется в практике Персидской империи. Цари Ахеменидской империи придерживались политики уважения к местным религиозным институтам, особенно если те не оказывали активного сопротивления. Однако Дельфы были не просто местным институтом, а одним из крупнейших центров панэллинской веры. Их завоевание ослабило бы греческое единство. Это усилило вероятность тайного соглашения между дельфийскими властями и наступающими персами.
Последствия: как Дельфы переписали историю.
После окончания греко-персидских войн и поражения Ахеменидской империи Дельфы, несмотря на слухи, не утратили своего престижа, а, наоборот, возросли в своем значении. Подтверждением этому служит Змеиная колонна, воздвигнутая в храме Аполлона после решающей битвы при Платеях. Наличие такого памятника позволило Дельфам вновь занять лидирующие позиции в общегреческой власти и вписать себя в историю греческого триумфа.
Большую часть своих знаний об этих событиях мы обязаны Геродоту , чьи труды представляли собой смесь исторических исследований и устных рассказов. Писая в десятилетия после войны, Геродот представил Дельфы как законное и заслуживающее доверия религиозное учреждение. Хотя он и не избегал двусмысленных или проблематичных пророчеств, он все же вписывал их в более широкий контекст, подчеркивающий божественный порядок и последующий успех Греции.
Таким образом, Геродот, сознательно или нет, смягчил смысл апокалиптических пророчеств Дельфы. Вместо того чтобы изображать оракула как скомпрометированного или политически связанного с Персией, он интегрирует его в морально-религиозную структуру, в которой воля Аполлона остается неизменной. Таким образом, этот послевоенный период можно рассматривать как период переосмысления, происходившего посредством памятников, повествований и избирательной памяти.
Реализм перед лицом разрушения
Поддерживал ли Дельфийский оракул персов? Были ли жрецы в Дельфах предателями греческого дела? Самый простой ответ заключается в том, что у нас недостаточно веских доказательств для подтверждения такого утверждения. Даже апокалиптические пророчества, сохранившиеся у Геродота, не указывают с уверенностью на лояльность Ахеменидской империи. Вместо этого они отражают тщательно продуманную двусмысленность, сформированную непосредственными обстоятельствами. Персия представала как держава, способная победить Грецию, а Дельфы обладали огромным богатством, которое хотели сохранить.
Пифия уже тогда была известна тем, что давала ответы, которые могли оставаться в силе при различных исходах. Например, пророчество о «деревянной стене» могло относиться как к буквальным деревянным оборонительным сооружениям, так и к кораблям, как его истолковал Фемистокл.
В этом контексте пророчества Дельфийского собора 480 года до н.э. следует рассматривать не как проперсидские, а скорее как продельфийские. В истерзанном греческом мире, где никто не мог гарантировать безопасность, Дельфы были вынуждены полагаться на собственную мудрость. Язык, используемый Пифией, позволял различным сторонам находить необходимые ответы, обеспечивая при этом сохранение репутации святилища как в случае успеха, так и в случае неудачи.