Есть у нас в городе, как, впрочем, и везде, некая служба. И не одна, а великое множество их. Официально — «Ритуальное агентство». В народе — «Похоронная контора». Работают «под ключ»: от тела бренного остывшего до самого памятника. И, надо отдать должное, шустрые ребята там работают.
Настолько шустрые, что иногда, когда мы приезжаем на констатацию смерти, они уже стоят возле подъезда. Раньше нас. Представляются кем угодно: родственниками, друзьями, работниками соц. службы (ага, там же здоровые мужики в основном работают). И даже полицией могут представиться. И заходят вместе с нами. Родственники покойного думают, что это наши сотрудники какие-то. Документы в такой момент никто не спрашивает.
Мы констатируем смерть, заполняем бумаги. Уезжаем. А они «обрабатывают» родственников: психологически поддавливают, навязывают услуги, предлагают «всё взять на себя, чтобы вы не мучились в такой тяжёлый час». Растерянные люди соглашаются. Подписывают договоры. Платят космические суммы.
Кто сливает адреса? Подозреваю, что диспетчеры — наши или полицейские. За «долю малую». Смотря кому первому позвонили. Да, и такое бывает.
Но иногда эти истории приобретают совсем неожиданный поворот.
Был один случай. Выезжаем по вызову: «Мужчина, 50 лет, причина смерти неизвестна, в квартире».
Приезжаем в старую пятиэтажку, обшарпанную, с запахом всего самого затхлого, что есть на свете. На лестничной клетке первого этажа стоит… ну натуральный пришелец. Только не из будущего, а из прошлого, примерно из 90-х.
Здоровый высокий дядька в чёрной кожанке, тёмные очки на лбу. Ни дать ни взять Терминатор из второй части, которого занесло не туда. Летел к Саре Коннор в Лос-Анджелес, а попал в хрущёвку в районе Вторчермет города Екатеринбурга.
— Доброе утро. Вы в девятую? — спрашивает он. Басит, но вежливо. Так контрастирует с его внешностью, что аж не по себе становится.
— А вы из полиции? — простодушно интересуется моя напарница. Она у меня молодая, неопытная. Ещё верит в людей.
— Да… да, — неуверенно отвечает он и опускает очки со лба на нос. Но даже за очками чувствуется, что глаза хитрые, бегающие. У настоящих полицейских другой взгляд: уставший и безнадёжный. А этот...
— Ну вот, полиция быстрее скорой приезжает у нас, — самоиронично усмехается напарница.
Я молчу. Что-то мне подсказывает, что он не тот, за кого себя выдаёт. Но предъявить ему нечего. Запретить за нами идти — тоже не запретишь. Драться с ним, что ли? Сказал, что полиция — ну и молодец. В «Терминаторы-2» бы ему лучше пойти, там бы органичнее смотрелся.
Поднимаемся на третий этаж, стучим в дверь. Со скрипом открывают. В лицо бьёт амбре: «свежачок» вперемешку с перегаром. Ядрёная смесь, которая мгновенно въедается в одежду. Потом её три раза стирать — не выведешь. Заходим в тёмный коридор. На стенах обои в цветочек, но такие старые и грязные, что цветочки уже похожи не на цветочки, а на днища пластиковых пивных бутылок.
Встречает нас мужик. Уже пьяненький — с утра, видимо, «помянул». Весёлый, расслабленный. Видно, что смерть своего товарища (или родственника, или собутыльника — поди разбери) он горевать не планирует. Наоборот — празднует.
— Здарова, врачи! — тянет он свою заскорузлую пятерню моей напарнице.
Она тактично прячет руку за спину.
— Здравствуйте. Рассказывайте, что случилось. Где умерший? — требую я без лишних сантиментов.
— А... — товарищ на секунду задумывается, будто вспоминает, зачем звонил. — Василь-то? Да он, слышь, живой оказался. Я, понимаешь, встал утром, смотрю — он на полу лежит, голову запрокинул, пасть раскрыл. И вроде как не дышит. Ну я и вызвал, думал — всё, карачун пришёл корешу. Мы ж вчера нехило так прибухнули с ним на хате. А потом подошёл, попинал его малость — а он, оказывается, просто дрых, гад. Вон, на кухне щас сидит, похмеляется.
Мы с напарницей переглядываемся. За спиной слышу, как «полицейский» шумно выдыхает. Неодобрительно так.
Захожу на кухню.
Там — классика жанра. Стол заставлен бутылками. Пустыми, полупустыми, двумя початыми. Пепельница — не пепельница, а настоящие дымящиеся археологические залежи. Окурки, пепел, спички. На полу — мусор. (Бедные соседи — живут как на пороховой бочке.) Посреди всего этого великолепия сидит мужик. Лет пятидесяти, лицо пропитое, опухшее. И фингал под глазом — свежий, с отливом. Видимо, когда «будил» его товарищ, перестарался.
— Здравствуйте. Вам скорая помощь нужна? Как здоровье? — спрашиваю.
Мужик поднимает на меня тяжёлый мутноватый взгляд и голосом того самого толстого рыбака из бессмертного мема выдаёт:
— Нармальна! Я сам себе скорую помощь неплохо окажу щас.
И щёлкает пальцем по горлышку початой бутылки водки на столе. Рядом с ней — гранёный стакан. Уже налит.
Понятно. Живее всех живых. И всех нас вместе взятых ещё переживёт.
— А чего ж вы сразу не перезвонили, не сказали, что отбой? — журит напарница мужика, который скорую вызвал. — У нас бригад не хватает, люди на инфарктах гибнут, а вы тут...
— А чё я? — начинает заводиться мужик. — А он чё, не человек? Может, он и вправду умирал! Я ж не врач, не разбираюсь! Спал — не спал, дышал — не дышал. Откуда мне знать?
— Так он же говорит, что помощь не нужна, сам себя лечит, — пытается достучаться напарница.
— А вы всё равно должны приехать, проверить, посмотреть! — отвечает тот. — Мы ж это... имеем право на бесплатную медицину!
Спорить с пьяным — дело гиблое. Трезвый хмельного не разумеет, это ещё древние знали. А у нас действительно ещё другие вызовы ждут в постоянном режиме, так что задерживаться некогда.
— Всё ясно. Подписывайте отказ от осмотра и до свидания. Больше так не делайте, — говорю я, открывая папку.
Собутыльники пожимают плечами. Второй, тот, что «воскрес», отложив папиросу, ставит размашистую закорючку.
Мы идём к выходу.
А наш Терминатор, тем временем, не торопится прощаться с данными гражданами.
Он демонстративно раскланивается со мной и напарницей — вежливо, по-светски, будто мы на балу, а не в квартире с перегаром и двумя алкашами. Поворачивается к самому борзому из них.
Нависает над ним. Тень падает на пропитую физиономию.
— Ты что, утырок подзаборный?! — прогремел «Терминатор-2» всё тем же вежливым голосом, но на октаву ниже. Басит так, что стёкла в шкафу дрожат. — Уважаемых людей от работы отрываешь?! У них там люди помирают, а ты — побаловаться решил?! Я щас твой телефон знаешь куда тебе...
Далее шла непереводимая игра слов с использованием фольклорных оборотов, описывающих нестандартную сексуальную ориентацию и дурное происхождение собеседника. Мы не стали дослушивать. Закрыли дверь и начали спускаться.
Внизу напарница отзвонилась диспетчеру, приняла новый вызов, записала адрес. Водитель завёл машину — наш старенький «Газельваген» раскатисто зачихал на весь двор. Пока мы стояли, из подъезда «Терминатор-2» так всё и не выходил. Решил почему-то задержаться.
Что он там делал? Читал лекцию о вреде бессмысленного использования экстренных служб? Проводил разъяснительную беседу? Изображал на лице «вызыванца» такой же фингал, как у его друга Василия, чтоб тому не обидно было? А может, претворял в жизнь своё обещание относительно телефона? Науке это неизвестно. Но меня терзали смутные сомнения, что тот весёлый товарищ с тех пор уже отнюдь не был весёлым.
Мы уехали на следующий вызов с одной мыслью: иногда ложные вызовы всё-таки не остаются безнаказанными. Пусть даже с помощью тех самых ненавистных «похоронщиков». Но, чёрт возьми, зато как эффективно! К — Карма.
ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! 💖🙏
(А вы что об этом думаете, друзья? Пишите в комментариях.)
══════◇═══════
P. S. Дорогие читатели, приглашаю вас присоединиться к моему закрытому «КЛУБУ МЕДИЦИНСКИХ ДЕТЕКТИВОВ» 🩺💥. Там вы найдёте большой сборник мед. историй-детективов, собранных из моей 20-летней скоровской жизни 🚑. Почему он закрыт? Я уже пробовал размещать подобный материал «в открытую», но он немедленно блокируется алгоритмами Дзена с формулировкой «шок-контент». Поэтому приходится «закрывать». Архив постоянно пополняется новыми интереснейшими рассказами 🔥. (Если вы уже являетесь подписчиком клуба — для вас всё открыто 🙌)
Вот тизеры (первые части) некоторых историй клуба. Обязательно прочтите 👇: