Истории Чумового Доктора

Ковалёвы жили на краю деревни, в доме с голубыми наличниками. Сергею было двадцать семь, Марине — двадцать четыре. Молодая семья. Хозяйство держали справное: корова, две козы, куры-несушки, огород. В соседней половине дома — Нина Петровна, Серёжина мама, женщина строгая и до слёз влюблённая во внучку. Внучку звали Василиса. Ей было четыре года, и она была настоящей «пружинкой». Бегала по двору босиком с утра и до заката, гоняла кур, разговаривала с козами, кормила корову сорванными пучками зелёной травы...

Ему было сорок три. Марине — тридцать девять. Они прожили вместе двадцать лет. Вырастили дочь Алину, которая теперь училась в институте в Питере на первом курсе. У них была квартира в новом доме, машина в подземном паркинге, отпуск раз в год и всегда полный холодильник продуктов. Что ещё для счастья надо? Семейное счастье? Конечно, было. У неё был он, а у него была она, жена Марина, которую Олег любил так, что иногда самому было неловко. Он любил, как она сушит волосы, наклонив голову набок. Как ругается на сериалы...

Марине Игоревне было сорок пять, и её жизнь вполне себе удалась. Жили они с семьёй небогато, но просторно — четырёхкомнатная квартира в панельке на девятом этаже. Муж Олег Петрович — пятьдесят лет, мастер на заводе, руки золотые, характер нордический, но добрый. И три дочери: Даша, девятнадцать лет, студентка. Соня, четырнадцать, вся в телефоне и обидах. Лиза, семь лет, которая спала только в обнимку со своим плюшевым зайцем. Казалось бы — живи да радуйся. Но муж, Олег Петрович, носил в себе одну тихую, почти стыдливую мечту...

— 44-я, вызов. Потеря зрения, мужчина, двадцать лет, — диспетчер Таня зевнула в селектор. Для диспетчеров это привычная рутина — передавать вызовы фельдшерам, и они уже не акцентируют внимание на поводе — будь то повешенный, утопленник или другой пострадавший. Иногда могут зевать или отвлекаться на свои мысли. Привыкли к любым, даже страшным вызовам. День недели — вторник. Время — десять утра. Пациенту — 20 лет. В таком возрасте «потеря зрения» — это обычно значит, что человек уснул в линзах или всю ночь резался в компьютер...

Тот вызов я запомнил на всю жизнь, хотя был момент, когда почти забыл. Двухэтажный барак. Грязь. Запах гниющего дерева. Мать-алкоголичка и комната дочери-отличницы, сияющая чистотой. Тринадцатилетняя дочь три месяца молчала о том, что у нее «не приходят месячные». Она боялась говорить об этом матери. И страх оказался не напрасным — в этой истории всё было гораздо сложнее, чем может показаться. ------------- Это было давно, в начале десятых годов. Не двадцатого века, конечно же, — двадцать первого...