«Ребёнок 2 года, беспокойство, плач, причина не ясна». Без подробностей. Самое тревожное — когда причина не ясна. Взрослый хоть пальцем покажет: «здесь болит» или «началось это тогда-то». А ребёнок — просто ор. Плач, извивания, попытки ласково поговорить с ним. Дифдиагностика в таких случаях — как детектив с завязанными глазами.
Я поехал один. Напарница прямо во время рабочей смены ушла на больничный с температурой под 39. А поскольку вызов висел, диспетчер упросила съездить на него мне одному, а потом пообещала дать нового напарника в бригаду.
Ночной город уже пустел — редкие машины, редкие пешеходы. В машине, как всегда, играло любимое радио водителя — «Шансон». Так и ехали под «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла» по нашему криминально-рабочему райончику, разыскивая в темноте неподсвеченный номер нужного дома. Неплохое музыкальное сопровождение.
Нашли, наконец, искомую хрущёвку. Вместо домофона на подъездной двери зияла дыра. Кто-то стащил на цветмет. Типичная картина для здешних мест. Поднялся на третий этаж. Дверь приоткрыта — ждут.
Захожу — и сразу нос ловит коктейль: застарелый табачный дым, несвежее постельное, перегар, животный запах (кошки — их тут минимум две). Прихожая крошечная: старая вешалка, две куртки — женская, потрёпанная, с вылезшим синтепоном, и детская. Обувь разных размеров разбросана по полу как попало.
Квартира не бомжатская, но запущенная. Обои в коридоре пузырятся и отходят у плинтусов, на тумбочке — грязная кружка с чайными разводами и пепельница, забитая бычками. Но в углу прихожей — ярко-розовый трёхколёсный велосипед с разноцветными висюльками на руле. Почти новый. А на холодильнике — игрушечные магнитики. Понимаю: о ребёнке здесь пытаются заботиться, но выглядит это очень «не очень». Одно только курение в квартире чего стоит.
— Проходите, — глухо пригласили из комнаты.
Вхожу в единственную комнату (она же спальня, она же детская, и гостиная, и «всё вместе»). На старом диване с продавленными пружинами сидит женщина. Лицо потасканное жизнью и алкоголем, волосы тусклые, распущены. На вид лет 35. На коленях ярким контрастом — девочка-ангелочек, светловолосая. Она не плачет навзрыд, а скулит тонко-надрывно, устало, как кукла на садящихся батарейках. Подкашливает — признаки ОРВИ. На левой руке был браслетик из бисера — кривой, кое-как нанизанный, самодельный. Явно мамин подарок.
— Здравствуйте. — стою, опасаясь присаживаться на мокрый стул, находящийся рядом. — Рассказывайте, что случилось.
— Ножка у неё, — женщина кивает на правую ногу ребёнка. Голос прокуренный, сиплый — словно ларингит у курильщика. — Третий день уже. То ли ушибла, то ли ещё что-то...
— Температура есть?
— Да, 38.
— Раньше с ножкой такое было?
— Нет.
Приступаю к осмотру. На правом бедре — чуть выше колена, на передне-наружной поверхности — налеплен лейкопластырь. Неаккуратно: две полоски крест-накрест, края уже отклеились. Поверх — сетчатый эластичный бинт, чтобы, видимо, лейкопластырь не отпал окончательно.
— Что это? — спрашиваю.
— Ну, пластырь. Там у неё опухло что-то. Вот и наклеила... — женщина отводит взгляд и начинает теребить край одежды.
— Вы всерьёз думаете, что он поможет?
— Но… пластырь же бактерицидный... Думала, поможет.
(М-да. Тяжёлый случай.)
— Три дня лечите только пластырем? Никуда не обращались?
— Обратилась. К вам. — с ноткой раздражения отвечает женщина (которой на самом деле оказалось всё-таки 25 лет).
Понятно, что вопросы от медиков пациенту всегда кажутся неуместными, но нужно ведь выяснить предысторию вопроса, чтобы потом действовать правильно.
Я осторожно начал отклеивать пластырь. Ребёнок кричит, выгибается, но я действую аккуратно — сантиметр за сантиметром. Девочка заголосила громче. При этом она не отбивалась от матери — наоборот, вцепилась ей в халат обеими руками и уткнулась лицом в грудь. Мама гладила её по голове и повторяла: «Тише, солнышко, сейчас всё закончится».
Под пластырем оказалась огромная шишка. Я такого давно не видел у детей. Багрово-красная, почти лиловая зона с чёткими краями. В центре — беловатое флюктуирующее пятно (классика — «спелый персик»). Кожа вокруг блестит, горячая на ощупь, местная температура явно выше 39°. Пальпация — резкая болезненность, ребёнок дёргает ногой, плачет из последних сил.
— Это не от ушиба, — говорю я уже другим тоном. — Похоже на абсцесс. Или даже начинающуюся флегмону мягких тканей. Что было до этого? Чем вызвано?
— Да не знаю я! — начинает откровенно возмущаться мама, будто я предъявляю ей прямые обвинения. — Сначала маленькая шишечка появилась, а потом стала расти, расти и вот... доросла.
Осматриваю ногу: никакой точки входа, никакого укуса насекомого, ни царапины. Только шишка диаметром уже около 5 см. Гиперемия ползёт вверх по бедру — плохой признак. Давление на зону флюктуации — и уже чувствую, как под пальцами пружинит гной.
— Собирайтесь. Едем в стационар. В детскую хирургию. Срочно. Вскрывать надо, иначе сепсис — а это уже угроза жизни.
Женщина вздыхает, молча натягивает на ребёнка штаны. Собирает документы.
Я тем временем прокручиваю в голове дифдиагноз. Флегмона у двухлетки «на пустом месте» — это нонсенс. Что-то мама недоговаривает.
В приёмном отделении нас принял дежурный хирург — бывалый дядька лет под шестьдесят, который меня уже узнавал по моим нередким визитам в детскую больницу. Я рассказал анамнез, жалобы, локальный статус. Он молча посмотрел, пощупал, покачал головой.
— Будем вскрывать. — коротко констатировал он.
Ребёнка увезли, мама сопровождала.
Я заполнил карту пациента, отзвонился, поехал на подстанцию. Сказали, что напарник для меня появился, и остаток смены буду «куковать» не в одиночестве.
Через два дня, на следующем моём дежурстве, я снова заехал в эту же больницу уже с другим пациентом. Знакомый хирург, также дежуривший в этот день, подошёл ко мне.
— Слушай, — начал он, — а ведь там, с твоей девочкой, настоящий криминал был. Мама во всём призналась. В полицию сообщать пришлось...
Доктор рассказал историю, от которой, что называется, кровь стыла в жилах и кулаки невольно сжимались. Просто шок.
КОНЕЦ 1 ЧАСТИ.
---------------
Друзья, полную версию этой непростой и драматичной истории я выложил в своём эксклюзивном "КЛУБЕ МЕДИЦИНСКИХ ДЕТЕКТИВОВ". Там хранится большой архив уникальных и интереснейших случаев из моей 20-летней работы на «скорой». Эти рассказы никогда выйдут в открытый доступ. Архив активно пополняется новыми историями. Присоединяйтесь! 🔥🚑 (Для подписчиков клуба вход открыт).