Игорь смотрел в огромное окно Алининой гостиной на прекрасную панораму вечернего города. Солнце медленно укатывалось за темные очертания других высоток, стальная поверхность Яузы подернулась розовой рябью, в соседних домах начали загораться огоньки.
Поев и приняв лекарства, Лин уснула прямо на диване. Игорь не решился отнести ее в спальню на кровать, поэтому укрыл девушку пледом, развернул кресло к окну и уже два часа сидел и наблюдал, словно в огромный живой телевизор, за происходящим на улице. Его голова очищалась от мыслей и переживаний этого тяжелого дня, иногда он тоже ненадолго проваливался в дремоту. От созерцаний его отвлек очередной звонок. Звонил опять Родькин.
- Вы еще там?
- Добрый вечер, - Игоря начала раздражать манера следователя опускать приветствия.
- Добрый, так что?
- Да, я еще у Курасовой.
- Как она? – в голосе следователя послышался намек на участие.
- Я дал ей лекарства, покормил, сейчас она спит, - отчитался Игорь.
- Умница, - усмехнулся Родькин. – Я сейчас еду к вам, вместе с Виктором. У нас новости. – Родькин отключился.
- Вот ведь вредный человек, - подумал Игорь. – У него новости. А какие – хорошие, плохие? Он Виктора в наручниках везет на очную ставку или в порядке любезности подвозит? Ладно, надо разбудить Алину и как-то подготовить ее.
Игорь встал с кресло и тихонько дотронулся до руки спящей женщины.
- Алин, пора вставать,
Лин открыла глаза, сонно поморгала и медленно подняла голову с подушки. Сначала она не могла понять, почему опять, открыв глаза, первое, что она видит перед собой, было лицо мужчины, но, вспомнив события дня, вздохнула и поморщилась.
- Опять ты.
- И я рад тебя видеть. - Игорь был уже не мальчиком и, естественно, каждое знакомство с женщиной оценивал с прицелом на долгосрочные отношения. И несмотря на то, что Лин ему очень нравилась и он действительно чувствовал себя влюбленным в нее, он далеко не был уверен, что хочет провести остаток своих дней рядом именно с такой девушкой. Пока Лин спала, он бегло оглядел ее жилище и понял, что хозяйничать она явно не любит, минималистичный уют создан дизайнером, а именно ее, Лин, в доме характеризуют только книги, которых, на удивление, было немало и далеко не все о юриспруденции. Игорь всегда хотел, чтобы рядом с ним была женщина хрупкая, нежная, заботливая, обнимающая его, пришедшего усталого после смены, расспрашивающая о его делах, живущая его жизнью. Он представил себе Лин в восемь утра. «Или, торопливо заглатывая кофе, бежит в суд, или спит, всю ночь просидев на делом» - подумалось ему.
- Скоро приедет следователь. И Виктор с ним. – сказал Игорь.
- Хорошо. – Она ушла в ванную, затем в спальню и вернулась минут через десять, переодетая в удобный спортивный костюм. – Пицца еще осталась? Я опять есть хочу.
- Осталась. Много только не ешь, живот может опять среагировать.
- Слушаюсь и повинуюсь, господин доктор, - прозвучал ироничный ответ.
Прозвонил домофон. Лин нажала кнопку и открыла входную дверь.
- Ну вот и все, - сказала она. – Сейчас мы все узнаем.
Лин сама удивлялась своему самообладанию. Ведь сейчас в лифте поднимался ответ на главный вопрос: насколько далеко ее брат готов зайти в своей доброте? Действительно ли это просто безобидное свойство его характера, или с годами (и при моем попустительстве) оно перешло во что-то большее, более зловещее? Лин никогда в своей практике не сталкивалась с людьми с маниакальными синдромами, и уж тем более с настоящими маньяками. В семье у них психических отклонений не было, но, как Лин помнила из теории, это еще не показатель. А глубочайшая травма детства, такая, как потеря родителей, автоматически отправляет их обоих в группу риска. «А вдруг это не у него отклонения? Вдруг это у нее навязчивые идеи?» При мысли об этом Лин похолодела. Одним из ее главных страхов было с возрастом лишиться рассудка. Она зябко обхватила себя руками и вдруг почувствовала, что поверх ее рук легли крепкие мужские.
- В чем дело? – обернулась она. Игорь торопливо отдернул руки.
- Мне показалось, что тебе сейчас нужна поддержка. Мы же не знаем, какие новости везет с собой Родькин.
- Извини, - Лин опустила голову. – Я действительно очень нервничаю.
- Лин, - Игорь решил попробовать использовать ту форму обращения к ней, которую используют близкие, и посмотреть на ее реакцию. Она вздрогнула, но возражать не стала. – Пойми, я не пытаюсь обидеть тебя или вторгнуться на твою территорию с какими-то непристойностями. – Лин усмехнулась. – Я просто хочу тебя поддержать. Я переживаю за тебя, твоя жизнь мне не безразлична, не спрашивай, почему, мне больно об этом говорить. Я ввязался в это дело, чтобы попытаться встретиться с тобой, и я с тобой до его конца.
- Спасибо, Игорь, - Лин сама взяла его за руку. Так они и стояли, взявшись за руки, как маленькие дети. Прозвучал сигнал лифта, его двери плавно начали раздвигаться.
Родькин и Курасов вошли в квартиру. Оба были очень мрачные, Виктор старательно избегал взгляда сестры.
- Принимай своего хулигана, хозяйка, - сказал Родькин. Из груди Лин вырвался вздох облегчения. Раз следователь шутил, значит, он ни в чем Виктора не подозревал.
- Наш общий знакомый, господин Баккер, сказал, что Виктор воспринимает вас как мать и стремится заслужить ваше одобрение и уважение. В связи с вашей профессией, ему не так просто это сделать. А его последние поступки – следователь выразительно посмотрел на Виктора, тот виновато шмыгнул носом – связаны с неудавшейся сепарацией от вас! Вот так вот!
- Кофе будете, господин лектор? – неприкрытая ирония в словах следователя все больше убеждали Лин, что все кончилось хорошо.
- Да уж, пожалуйста! Мы с господами Баккером и Курасовым намотались будь здоров за сегодняшний день. Кстати, Васнецов, я подружился с вашей старшей медсестрой.
- Удивительное дело. Вы первый, кому это удалось, - ответил Игорь. Он не разделял уверенности Лин, что все будет хорошо и с беспокойством смотрел на следователя.
Лин пошла на кухню, остальные – за ней. Она поставила чайник и достала чашки.
- Кофе только растворимый, зерна кончились, а я забыла купить, - спокойно сказала она.
- Не вопрос, - следователь уселся за стол спиной к окну и лицом к двери. Остальные разместились по обеим сторонам от него. Лин осталась стоять у плиты.
- Итак, господа и дама, - следователь кивнул в сторону Лин. – Вам всем следует в ножки поклониться господину Баккеру, который сотворил чудо и вывел на чистую воду всю эту нелепую трагичную историю.
Начнем с начала. Алина Анатольевна, вы были совершенно правы, утверждая, что именно знакомство с вами спровоцировало Аннет расправиться с матерью. Но, как объяснил Баккер, безумие ее прогрессировало и таблетки, поставляемые ей, уже не справлялись. Так что вам не в чем себя винить, она сорвалась бы в любом случае. Но, вы сделали хорошее дело и спасли ее ребенка. Никто не знает, сколько было бы жертв, если бы ее прорвало при других обстоятельствах.
- Она бы не стала рисковать своим ребенком, - вставила Алина. – Представился удобный случай.
- Вы считаете, что убийство было спонтанным? – спросил Родькин. – Вы ошибаетесь, как ошибались и мы. Ведь мы тоже подумали, что убийца, кто бы он ни был, воспользовался отсутствием ребенка и спалил Берту Штейн. Но это было не совсем так. Поскольку дело передали в СК, вчера и сегодня, пока мы устраивали свои театральные постановки, наши эксперты – криминалисты работали на месте преступления. Благодаря Антонине Штейн, квартира не сильно пострадала от пожара, так что им удалось найти весьма любопытные улики в комнате, где жила Анна. Несколько книг, в том числе раритетных, по фокусам, связанным с огнем. Настоящие руководства для начинающего поджигателя, в том числе и по изготовлению фитилей, бикфордовых шнуров, растворов для контроля малого пламени. Также криминалисты обнаружили следы химических веществ, специально распределенных по полу квартиры так, чтобы огонь сосредоточился на комнате старухи и перекинулся на другие помещения с определенной задержкой. Все должно было выглядеть так, что старуха по неосторожности устроила поджог и сожгла себя, а по счастливой случайности огонь не перекинулся на остальные комнаты. Но, были найдены остатки бикфордова шнура, что подтвердило умышленность поджога. Поджигали из коридора, не заходя в ее комнату.
- А как она ее отравила? – спросил Игорь.
- Очень просто. Аннет – циркачка. Это весьма и весьма универсальная профессия. Я совершил маленькое чудо, - следователь притворно скромно опустил глаза, - и заставил вашу старшую медсестру признаться, что она недосчиталась одного использованного шприца и флакона с физраствором. Аннет прекрасно знала, что, если ввести ее лекарства внутривенно, то будет мгновенный седативный эффект, возможно, даже до потери сознания. Она украла шприц, растворила в физрастворе совершенно убойную дозу таблеток и отправилась в свой дом. Она действительно воспользовалась обстоятельствами, но улики в дома определенно указывают, что поджог она готовила заранее.
На допросе Аннет изо всех сил упирала на причастность господина Курасова, явно в расчете на то, что следствие обвинит его в соучастии, и его сестричка-адвокат вытащит их обоих. Аннет в своем состоянии увидела то, чего, возможно, другие не замечали: ваше отношение к брату. И, смотря со своей колокольни, решила, что, как и она, вы также ради него пойдете абсолютно на все. Но я припер ее к стенке уликами, что она планировала поджог собственного дома задолго до знакомства с Курасовым, а Баккер уже добил ее и заставил сказать правду. Она призналась в своем плане и в том, что последней каплей стала именно ее безумная любовь к Виктору. Так что господина Курасова можно обвинить разве что в том, что он доверчивый дурак, но, статьи идиотизм в уголовном кодексе, к сожалению, нет. – Родькин выразительно посмотрел на Курасова. – Почему вы сразу все не рассказали сестре?
Виктор опустил глаза. Он действительно сейчас походил на большого нашкодившего ребенка, которого отчитывали рассерженные родители. «Почему не рассказал? Боялся, что Алинке не понравится. Что у нее проблемы будут. Что она плохо про меня подумает».
- Баккер беседовал с ним почти час после допроса Аннет. – смилостивился следователь и продолжил свой рассказ. – Давненько никто такой чести не удостаивался.
Виктор очень хорошо запомнил мягкий, тихий голос старого врача, говорившего о том, что пора взрослеть и учиться самому брать ответственность за свою жизнь. Так он и пытался! Пытался разобраться сам и сам решить возникшую проблему, а не бежать к сестре! И вот что из этого вышло. «Поймите, друг мой, есть очень существенная разница в самостоятельном принятии решений, пусть даже и неправильных, ответственности за них, и просьбе о помощи. Просить о помощи также нормально, как делать ошибки. И то, и другое свойственно взрослым людям. А вот нахулиганить и смолчать, думая, что все сойдет с рук, - это как раз показатель того, что вы, молодой человек, еще совсем ребенок».
- После беседы к Баккером, господин Курасов наконец-то изволил дать показания. – продолжил Родькин. У Лин чесался язык спросить, под протокол или нет, но она решила смолчать. Пока дело против Виктора не выглядело опасным. Надо послушать, что же он все-таки натворил. – Виктор Анатольевич, может быть, вы сами расскажете взволнованной публике о своих приключениях?
- Да-да, конечно. Алин, я не нарочно, прости...- Виктор отчаянно посмотрел на сестру.
- Вик, рассказывай, не тяни, - у Алины щемило сердце, но она прекрасно понимала очень правильно подобранные слова господа Баккера. Размен квартиры и более редкие встречи ничего не привнесли в процесс их сепарации. Виктор по-прежнему в сложные моменты хватался за ее юбку, а она, случись что, слишком рассчитывала на себя, воспринимая любую попытку поддержки из вне в штыки.
- Аннет позвонила мне накануне вечером. Она сказала, что ее сестра уехала куда-то с парнем, а Вера забыла дома своего любимого мишку. Если бы я заехал один, старуха бы в лучшем случае меня выгнала. Тони нет, а Вера плачет без мишки. Лин, ты не представляешь, как искренне она переживала за дочь, сама чуть не плакала. Она сказала, что медсестры показали ей, как выйти из отделения, минуя камеры. Она сказала, что никто не заметит, если ночью она будет отсутствовать час. Обход в два часа ночи, потом дежурная сестра ложится спать часов до пяти утра. В три часа ночи я был у больницы. Забрал Аннет, и мы поехали к ней домой. Ее не было минут двадцать, я уже даже начал беспокоиться. Я видел, что свет ее фонарика на телефоне мелькал в нескольких окнах, но подумал, что, возможно, она, пользуясь случаем, хочет захватить еще какие-нибудь мелочи из дома. Около четырех часов Аннет вышла с сумкой, показала мне этого мишку. Я отвез ее обратно и поехал домой спать.
Алина глубоко вздохнула. Давно ей не хотелось так сильно ругаться неприличными словами. «Да, действительно, зря у нас нет статьи за идиотизм»
- И почему же ты, мил человек, сразу не рассказал мне, что Аннет была в доме в ночь пожара?
- Я как-то не подумал, что это имеет отношение к пожару, - Виктор виновато развел руками. – Она ведь просто хотела забрать мишку для Верочки. Фото мне потом прислала такое милое, Верочка спит в обнимку с игрушкой.
Алина закатила глаза. Женить бы его. Или самой замуж и куда-нибудь на край земли уехать. Найти себе военного, что ли...
- Все это бы не помогло господину Курасову, если бы не показания экспертов-криминалистов, - жестко сказал Родькин. – Плюс телефонная переписка между Курасовым и Штейн не выявила никаких следов сговора. Да и сама Штейн, когда ее приперли к стенке и сообщили, что Курасову не будут предъявлять обвинения в соучастии, сломалась и созналась, что использовала его вслепую. Главным ударом для нее было, что сестра подставила ее дважды: первый раз, когда невовремя проснулась и вызвала пожарных, второй, когда, как считала Аннет, увела у нее Курасова.
- Я не подавал Аннет никаких надежд! – возмущенно воскликнул Виктор. – Я вел себя максимально корректно и деликатно!
- Увы, в современном мире корректность и деликатность воспринимаются как знаки внимания, - вздохнул Родькин.
- А что будет со мной, - подал голос Игорь. – Это же при моем попустительстве Аннет удалось пронести в больницу таблетки. И шприц она украла у меня в отделении. Как к этому отнесется суд?
- Суда не будет, - глухо сказал Родькин. – Аннет признали невменяемой, да это на самом деле уже неважно. Пока в отделении велись следственные мероприятия, ее заперли в палате. В наручниках. Но без присмотра, нет у нас лишних рук. Я не знаю, как но, она в наручниках долезла до какого-то острого края в палате, то ли вентиляция, то ли часть пожарной системы, и ухитрилась порезать себе вены. Она легла в кровать, мы заглядывали, думали, что спит. А она простыню под руки положила, чтоб не видно было крови. Мы поздно спохватились, спасти ее не успели. Реаниматологи говорят, что если бы она не травилась таблетками своими, может, и откачали бы, но тут насколько организм был ослаблен, что это было бесполезно.
Курасов опустил голову.
- Все из-за меня.
- Брось, Вик, причем тут ты? – Алина успокаивающе положила руку брату на плечо.
- Лин! – Виктор подскочил от ее прикосновения как ужаленный. – Да сколько можно! Я у тебя нигде и ни в чем не виноват! Я лезу везде в естественный ход вещей и потом становится только хуже! Откуда мы знаем, что тот щенок не укусил наших друзей или, скажем, не загрыз насмерть их ребенка?? Или может, тот бельчонок вырос и уничтожил какое-нибудь краснокнижное насекомое? Я виноват! Я во всем виноват! – Виктор закрыл лицо руками и зарыдал.
Лин устало посмотрела в окно на уже ставшее темным летнее небо. Они оба виноваты. И не виноваты тоже, ведь так сложилась их жизнь, что им с ранних лет приходилось быть друг для друга не только братом и сестрой, но и матерью, и отцом. Бабушка, что воспитала их, заботилась о них, как могла, но, естественно, не в ее силах было дать им все, что дают своим детям родители. Да и отпустить их вовремя становиться на свое крыло она не могла, до самой ее смерти они были ее маленькими внучатами. А потом детьми друг для друга, никак не умеющими повзрослеть.
- Ну, мне пора, - озадаченно посмотрев на рыдающего Виктора, сказал Родькин. Он явно не ожидал от здорового тридцативосьмилетнего мужика такой вспышки. – Формальности все улажены, скорее всего, мы вас больше не побеспокоим.
- Спасибо,- тихо сказала Алина.
- Ты в норме? Я тоже поеду, завтра к восьми в больницу, разбираться, что они там без меня наворотили, - сказал Игорь.
- Да, поезжай, - улыбнувшись, ответила Алина.
- Я позвоню.
- Конечно.
Начало рассказа можно прочитать здесь
Вторая часть рассказа здесь
Третья часть здесь
Четвертая часть здесь
Пятая часть здесь
Шестая часть здесь
Седьмая часть здесь
Восьмая часть здесь
Девятая часть здесь
Десятая часть здесь
Одиннадцатая часть здесь
Двенадцатая часть здесь
Тринадцатая часть здесь
подписывайтесь, всех жду