Оперативно-следственная группа, делая вид, что совершенно не знают Алину и Дашу, вошли в больницу, напустив на себя максимально официальный вид. Пока они предъявляли документы, ордер на обыск, заполняли бумаги, заблаговременно присланная Веселовым медсестра провела Алину и Дашу в отделение пульмонологии. Втроем с Веселовым они сидели и нервно ожидали Родькина и Баккера, так как те должны были наблюдать за беседой Алины и Анны «в прямом эфире». Наконец, те зашли в кабинет, приглушив возмущенные вопли старшей медсестры по поводу нарушения режимности отделения полицией. Родькин пожал руку Веселову и покачал головой:
- Как вы работаете с этой мегерой? Я думал, мы так и уедем отсюда несолоно хлебавши. Ордер ей не ордер, все только через министерство Здравоохранения.
- Синдром консьержа, плюс хронический половой покой, - хихикнул Баккер, который явно получил колоссальное удовольствие от перепалки старшей медсестры со следователем. Веселов не удержался и хмыкнул, настолько точно старенький психиатр обрисовал портрет его старшей медсестры. Она была старшей медсестрой, когда он только пришел в эту больницу после защиты кандидатской, и ее отношение к нему, как, впрочем, и ко всем остальным, включая тогдашнего начальника отделения, было скандальным и хамским. Однако свою работу она выполняла идеально, поэтому уволить ее в голову никому не приходило. Единственный, перед кем она почтительно благоговела, был главврач, но, к сожалению, его обходы случались не столь часто, так что большую часть времени отделению приходилось мириться с тиранией своего «серого кардинала». Впрочем, все давно привыкли и перестали обращать на это внимание.
- Алина, вы уверены, что это безопасно? - Игорь очень не хотел задавать этот отвратительно мелодраматичный вопрос, но он сам сорвался с его губ. Он опустил глаза. Когда он поднял взгляд, то уловил что-то вроде сочувствия в лице Родькина и Баккера. Алина промолчала, сделав вид, что не услышала.
- Сергей Витальевич, у вас все готово? – нетерпеливо спросила она. – Это вы тут можете хоть весь день прохлаждаться, а у меня и своя работа есть.
Родькин закашлялся от такой наглости и хотел было ответить очень грубо, но Баккер толкнул его в бок и прошептал:
- Нервничает девочка. Это защитный механизм. Не обращай внимания.
Алина фыркнула и закатила глаза, хотя прекрасно понимала, что психиатр прав. Она чертовски нервничала. Ее спина покрывалась холодным липким потом, когда она представляла лица Родькина, Баккера и Веселова, если вдруг окажется, что она ошиблась и Штейн – обычная неврастеничка безо всяких криминальных наклонностей, а ее брат, она снова вздрогнула, сейчас, может быть, обедает с настоящей, полностью вменяемой хладнокровной убийцей. «Не слишком ли ты зациклена на брате, Алина?» - спрашивала она себя, миллионный раз обдумывая это запутанное дело. «Ведь все твои домыслы крутятся вокруг него. Но настолько ли он лакомый кусочек для женщины, нормальной или нет, чтобы ради него убить собственную мать? Не преувеличиваешь ли ты? И сможешь ли ты спокойно жить дальше, зная, что он косвенно стал причиной убийства? Когда все это закончится, попрошусь к Баккеру на консультацию», - наконец, решила она.
- Все готово, можете идти, - будто бы издалека раздался голос Родькина, вернувший Алину в реальность. Даша слегка пожала ее руку.
- Пойдем, я с тобой, не бойся ничего, - ободряюще сказала она. – Клетка с тигром ждет нас.
Алина невесело усмехнулась.
- Точнее и не скажешь.
- Ни пуха, девчонки, - коротко напутствовал Родькин. Веселов пробормотал что-то невразумительное.
Алина и Даша вошли в палату Анны. Она в белой пижаме сидела на койке, опустив голову к светящемуся экрану телефона. Волосы ее свисали нечесаными прядями, и сквозь них Алина увидела развернутую на весь экран фотографию своего брата. Штейн, не отрываясь, смотрела на нее, не заметив вошедших посетительниц. Даша, оглядевшись, аккуратно повернула Алину так, чтобы Анна и ее занятие были полностью видны на камеру. От шороха Аннет зашевелилась, подняла голову и быстро погасила экран.
- Лин? – удивилась она.
Алина вздрогнула. Голос Анны изменился до неузнаваемости. Это был хриплый едва слышный шепот с присвистыванием. Лицо Штейн напоминало восковую маску, на котором горели два черных глаза, внимательно рассматривавших посетителей. Лин почувствовала, как Даша рядом поежилась.
- Да, это я, Аннет. Где Вера?
- Ее отселили от меня. Сказали, что у меня ОРВИ, - ответила Аннет все тем же свистящим шепотом.
- Ничего страшного, такое бывает, - успокаивающе сказала Лин.
- Да, бывает, - безучастность в голосе Анны поражала.
В кармане Лин пискнул телефон.
- Извини, - Лин посмотрела. У них с Родькиным была договоренность, что он будет писать ей сообщения, если будет плохо видно или слышно. «Ничего не слышно, подойти к ней ближе». Превозмогая неизвестно откуда взявшееся отвращение, Лин взяла стул, села напротив Аннет и взяла ее за руку. Даша примостилась на втором стуле за маленьким столом.
- Аннет, я с плохими новостями. Кстати, это моя помощница, Даша, - начала она, кивнув в сторону Вавиловой.
- Если ты про смерть мамы, я уже в курсе, - перебила Аннет, очевидно, не обратив внимания на вторую посетительницу. – Тоня удосужилась сообщить. – «Ложь» - отметила про себя Лин.
- Это не самое страшное. То есть, конечно, это страшно, Виктор и я тебе соболезнуем...
- Виктор, - на лице Аннет первый раз появились эмоции. – Как он? Я так ему благодарна, но не решаюсь сама написать.
- У него все хорошо. Ань, дело в том, что смерть твоей матери – не несчастный случай.
Аннет тупо смотрела на Алину. Ее глаза ничего не выражали, расширенные зрачки, казалось, мерцали в свете холодных больничных ламп. Шел ли за этой маской какой-то мыслительный процесс, просчет, как правильно реагировать, Лин понять не могла. «Боже, какой ужас»,- думала Лин про себя. Она вспоминала, как первый раз встретила Аннет, симпатичную, да, пусть немного нервную и запуганную, но казавшуюся полностью нормальной, девушку. Ничего общего не имевшую с восковой маской, сидевшей сейчас напротив нее.
- Ты видела полицейскую машину? – наклоняясь ближе, спросила Лин. Аннет кивнула головой.
- Это приехали в больницу с обыском.
- Зачем? – также безо всякого выражения спросила Аннет.
- Потому что подозревают, что убийца раздобыл здесь яд, которым убили твою мать. Причем не просто в этой больнице, а конкретно у тебя. Короче, Тоню подозревают в убийстве. Поскольку Берту отравили препаратом, который ты принимаешь, а Тонин парень Женя признался, что продает тебе это лекарство. – Лин подумала, что вылила слишком много информации на Аннет, но ничего с собой поделать не могла, ей до ужаса хотелось сбежать из этой палаты, от взгляда этих глаз, в которых с каждым ее словом терялись последние искры разума.
- Причем здесь ты? – глухо спросила Аннет. Она никак не отреагировала на то, что сестра может быть убийцей, равно как и на то, что ее дилера схватили.
Лин собралась с духом. Сейчас или никогда.
- Виктор попросил меня защищать интересы Тони. Он не верит в ее виновность. Реакция Аннет на эти слова превзошла все ожидания. С нечеловеческим воплем та вскочила с кровати и принялась носиться по палате, опрокидывая все на своем пути. Запнувшись о вторую кровать, она потеряла равновесие и упала на нее, схватила подушку и в припадке ярости начала судорожно разрывать ее на части. Монотонные движения и медленно разлетающиеся по палате перья, казалось, немного успокоили Аннет, она прекратила выть и снова устремила свой взгляд на Лин, которая, помня о диктофоне, снова осторожно приблизилась к Аннет.
- Аннет, что с тобой? - тихо спросила Лин. – Я понимаю, что это шок для тебя, но я вытащу твою сестру, против нее нет фактически никаких улик и, если ты подтвердишь, что не давала ей свои таблетки, никакого обвинения против нее не будет. Виктор даже готов обеспечить ей алиби.
- Виктор мой, - сипло сказала Аннет. – Я убрала все препятствия с пути нашего с ним счастья. Он мой принц, он спас меня, спас мою дочь, он любит только меня. – неожиданно приступ ярости снова одолел Аннет.
- Ты хоть представляешь, что я ради него сделала? Я все видела, когда он пришел в наш дом в первый раз! Пока она была жива, ноги бы его тут не было! А теперь ее нет, квартиры этой проклятой тоже нет, есть только я и он! И он прекрасно знает, что я для него сделала! – Аннет в порыве безумного торжества посмотрела на Лин. – Он помог мне! Мы связаны навеки! Кровью моей матери!
Лин отшатнулась, ее начало мутить. «Могло ли это быть правдой, или это бред сумасшедшей? Заразно ли безумие? Мог ли Виктор пасть жертвой обмана или действительно его нетипичная доброта душевная могла завести его так далеко, как стать подсобником в убийстве?» Мысли лихорадочно бегали в ее голове. «Что мне делать? Как мне его защитить?»
- Как ты могла подумать, что эта дура Тонька может кого-то убить? Или как Виктор, мой Виктор, мог в нее влюбиться? Он добрый, очень добрый, поэтому ей и помогает! А алиби? – тут Аннет вдруг резко выпрямилась и заговорила абсолютно разумно. – Это не он обеспечивает ей алиби, а она ему! Спроси у своего ненаглядного братца, где он был в ночь пожара? – Аннет вдруг начала хохотать. – Спроси-спроси, пришла она Тоне помогать! Да ты костьми ляжешь за брата, я точно знаю, так что никто за это убийство не сядет. Ты все сделаешь, подтасуешь, развалишь дело. И Женьку освободишь, без таблеток мне видишь, как плохо, и платье свадебное со мной выбирать поедешь! Так-то, сестричка! – Аннет заливалась злобным хохотом. Лин стремглав выбежала из палаты, на ходу сдирая с себя камеру, Даша выскочила за ней.
Лин, не разбирая дороги, бежала по коридору, кто-то пытался схватить ее за руку, но она вырвалась, судорожно ища лишь одну дверь с надписью «Ж». Наконец, увидев ее, она ворвалась в туалет и упала на колени перед стерильно чистым унитазом. Ее долго тошнило. Лишь минут через пять она поняла, что рядом с ней стоит Даша и аккуратно держит ей волосы.
- Все? – спросила оперативница.
- Не знаю, - прохрипела Лин.
- Ну, пошли умываться, - Даша подхватила Алину своими крепкими руками и повела к умывальнику. Сил у Алины не осталось совсем, голова кружилась, ноги дрожали. Холодная вода немного оживила ее, она умылась и попила немного прямо из-под крана.
- Ну ты, мать, даешь, пить воду из-под крана в туалете отделения пульмонологии. – Даша взяла салфетки и аккуратно промокнула ее лицо. Девушка взяла Лин под руку и осторожно вывела из туалета. За дверью стояли Родькин и Веселов. Веселов перехватил обессилевшую Лин у Даши и осторожно прислонил к стене, продолжая поддерживать ее за талию.
- Ее сейчас нельзя допрашивать, - жестко сказал он. – У нее шок.
- Вижу, - Родькин сердито посмотрел на Веселова. – Мне пока ее показания и не нужны. Не исключено, что все, что наговорила эта сумасшедшая, плод больного воображения. Вы можете сейчас отвезти ее домой? Она на машине, но за руль явно сесть не сможет. Можно было бы вызвать ее брата, но мне нужно с ним поговорить до того, как он с ней встретится.
- Я не знаю ее адреса, - тихо ответил Веселов.
- У меня записан, я вам дам.