Проливной дождь хлестал уже несколько дней, заставив москвичей забыть о том, что на улице календарное лето. Было холодно и промозгло, дул сильный ветер. Коммунальщики мрачно предрекали, что, если погода не изменится, их заставят снова включать отопление.
Виктор ехал по проспекту Вернадского, внимательно вглядываясь в дорогу. Он был не очень опытным водителем, поэтому езда не доставляла ему никакого удовольствия. Встречные фары слепили его, он плохо чувствовал полосу, ему постоянно казалось, что его выбросит из мокрой колеи и швырнет на полосу встречного движения. Был поздний вечер, на тротуарах почти никого не было, лишь редкие пешеходы спешили домой, укрывшись разноцветными зонтиками. Виктор ехал по правому ряду и, увидев впереди автобусную останову и перед ней огромную лужу, еще сбавил скорость, к негодованию следовавшего за ним таксиста. Желтая машина с визгом прибавила газ и обогнала Виктора по левому ряду, возмущенно просигналив. Виктор вздохнул. С ним это случалось постоянно. Вдруг он увидел, что на остановке, прижавшись к друг другу, сидят женщина в дождевике и маленькая девочка в розовых резиновых сапожках. Женщина сжимала в одной руке слабо светящийся телефон, а другой обнимала явно замерзшую девочку. Виктор осторожно проехал мимо, чтобы не обрызгать сидящих, и в этот момент телефон в руке женщины погас. Что-то было настолько безнадежное в погасшем огоньке, что Виктор, сам не зная зачем, остановился за остановкой и включил аварийку. В собственном телефоне он увидел уведомление от транспортного приложения о том, что, в связи с подтоплениями, городской транспорт будет ходить с перебоями. Ситуация выглядела совершенно банальной и абсолютно не безвыходной. Женщина могла вызвать такси или дойти до метро, до которого было около пятнадцати минут пешком от остановки. Но погасший огонек телефона почему-то не давал Виктору покоя. Он по себе знал то ощущение беспомощности, которое дает севшая телефонная батарейка. Вздохнув и сам не понимая зачем, он заглушил двигатель, натянул капюшон куртки и вышел из машины. Сильный порыв ветра чуть не сбил его с ног. Он с трудом дошел до остановки и зашел под козырек. Женщина в дождевике сидела неподвижно, обеими руками обхватив девочку, которая, спрятав лицо от ветра, прижалась к ней. Увидев Виктора, женщина подняла глаза.
- Эээ, вам нужна помощь? – неловко спросил Виктор.
Женщина посмотрела на него подозрительно. Даже в темноте Виктор видел, что у нее огромные черные глаза, которые сейчас сверкали гневом.
- Нет, благодарю вас, - холодно ответила она. – Скоро подойдет автобус, нам ехать две остановки и там нас встретит мой муж.
Неожиданно девочка отняла лицо от куртки женщины и удивленно посмотрела на нее:
- Какой такой муж? – спросила она.
Женщина недовольно ткнула ее в бок.
- Папа, - с трудом ответила она.
- Папа? – в восторге закричала девочка. – Я его наконец-то увижу!
- Врать нехорошо, - сказал Виктор. Тут он понял, что в капюшоне имеет далеко не самый презентабельный вид, и снял его. Показались светлые волосы и голубые глаза, спокойное красивое чисто выбритое лицо. Виктору было тридцать восемь лет, он вел здоровый образ жизни и выглядел очень хорошо. Ему показалось, что увидев его, глаза женщины немного смягчились.
- Я могу вызвать вам такси, - сказал он.
- Я пробовала, не едет, водители отказываются ехать в центр, - глухо сказала женщина. – Мы подождем автобус и доедем до метро. Вера не может идти по такой погоде, она приболела.
- Куда вам надо? – вздохнув, спросил Виктор. Про себя он уже понял, что сейчас сделает очередную глупость. Он уже представил, как закатит глаза его сестра Алина, которую все звали просто Лин. Лин была адвокатом по семейному праву, но достаточно часто на добровольных основах помогала в районном суде при расследовании дел о мошенничестве. Брат и сестра совсем недавно разменяли квартиру, доставшуюся им от умерших родителей, но Виктор, хоть и жил уже полгода один, все равно мысленно вел вечерние беседы с Лин, рассказывал ей все и представлял себе ее реакцию. Он был старше сестры на три года, но именно она опекала его, а не наоборот. Виктор работал стоматологом в частной клинике и в больнице, хорошо зарабатывал и именно бдительность сестры не раз уберегала его от брачных аферисток разного толка. Виктор не был женат, детей не имел. То же самое касалось и Лин. В свои тридцать пять она занималась только карьерой, мужчины ее не интересовали.
- Говорите адрес, я отвезу вас. – сказал он наконец. – Возьмите мой телефон, позвоните мужу, скажете ему номер моей машины. Странно, что он отпустил вас одну с ребенком в такую погоду, - не удержался он.
- У меня нет мужа, - неохотно сказала женщина в капюшоне. Она молчала, обдумывая его предложение.
- Мам, я замерзла, давай поедем, - неожиданно включилась в разговор девочка умоляющим голосом.
- Как вас зовут? – строго спросила женщина.
- Виктор Анатольевич Курасов, - удивленно ответил Виктор.
- Хорошо, Виктор Анатольевич, спасибо за ваше предложение, мы его принимаем, - сказала женщина немного высокопарно. – Разрешите, я позвоню маме. – тут женщина нерешительно помялась. – Нет, лучше сестре.
Виктор протянул женщине телефон. Она высвободила тонкую руку с красивым маникюром и набрала номер. Чтобы поднести трубку к уху, она откинула капюшон и Виктор удивленно увидел, что перед ним совсем молодая и очень красивая женщина с черными, как смоль, длинными волосами, нежной белой кожей и тонкими чертами лица.
На другом конце провода сняли трубку. Женщина зашептала:
- Тонька, привет, это я, Аннет, - пауза – телефон сел, такси в дождь не ехало. Меня подвезет незнакомый мужчина, Виктор Анатольевич Курасов. Запиши. – пауза. – Номер машины запиши. – Женщина высунула голову из-под козырька остановки и, слегка прищурившись, продиктовала номер. – Маме ни слова. Скоро буду. – Женщина отключилась и отдала Виктору телефон.
- Нам на Подколокольников переулок, дом 3. – сказала она.
Виктор понятия не имел, где это. Ездить в центр он терпеть не мог еще больше, чем просто ездить, плюс до сих пор чувствовал неуверенность при езде по незнакомым улицам. Лин фактически заставила его идти учиться на права пару лет назад и чуть ли не силком всучила ему свою старую «Мазду», когда купила новую машину. Все дело было в том, что больница, где работал Виктор, находилась далеко от метро, автобусы ходили нечасто, а район был достаточно неспокойный. Виктор часто задерживался на работе допоздна, с такси регулярно были проблемы, поэтому ему приходилось ждать на остановке автобус, который мог и не прийти, точно также, как сейчас ждала его незнакомая женщина с ребенком. И если Проспект Вернадского был местом респектабельным, где здоровью и жизни женщины ничего не угрожало, разве что простуда, то Коптево, где работал Виктор, был совсем иным местом. Два года назад Виктора ограбили и избили. Лин не успокоилась, пока бандиты не были найдены, а Виктор не отучился на права. С тех пор он ездил на работу и в больницу, и в частную клинику, откуда, собственно, он и ехал сейчас, только на авто.
Виктор повел женщину и девочку к машине, открыл им дверь.
- Мы вам все замочим, - констатировала факт женщина.
- Я знаю, - просто ответил Виктор. – Садитесь быстрее, холодно же.
Женщина и девочка сели в машину. Виктор сел на свое место, включил зажигание и стал набирать адрес в навигаторе. Он увидел в зеркальце, как женщина еще раз сняла капюшон и расстегнула дождевик. Она также сняла капюшон девочке и Виктор с удивлением увидел, что та, в отличие от матери, светленькая и с голубыми глазами. На вид девочке был лет шесть. Виктора поразил ее болезненный вид, который при свете лампы в салоне, бросался в глаза. Виктор взглянул на маршрут в навигаторе, вздохнул и тронулся с места.
- Через полчаса будем на месте, - сказал он.
Некоторое время ехали молча. Виктор не стал включать музыку, надеясь, что случайные попутчицы начнут разговор и ему удастся еще что-нибудь о них узнать. Но обе барышни молчали. Он слышал лишь тяжелое хриплое дыхание. Сначала он подумал, что это дышит молодая женщина, но потом с ужасом понял, что это дыхание девочки. Виктор, хоть и был стоматологом, но терапию знал на «отлично», кроме того, Лин часто страдала простудами и ему приходилось прослушивать ее легкие, поэтому он сразу подумал, что у девочки или бронхит в тяжелой форме, или воспаление легких. Тут она закашлялась, и Виктор услышал очень характерные хрипы. Общий вид девочки, ее болезненность и впалые щеки, плюс эти хрипы навели его на еще более печальные мысли. Стараясь быть спокойным, он как бы невзначай спросил:
- Ваша дочь больна?
- Да, - Виктор спиной ощутил враждебный женский взгляд. – Только не говорите, что вы врач.
- Почему? -удивился Виктор.
- Я ненавижу врачей. Все врачи прокляты. Они вмешиваются в естественный ход вещей и за это будут гореть в аду. – женщина говорила неожиданно горячо и зло.
Виктор вздохнул. Как стоматолог, он ни разу не сталкивался с сектантами, но много слышал о них от коллег, особенно со скорой помощи. Людей, ненавидящих врачей и категорически не желающих лечиться традиционными методами, становилось все больше и больше, особенно после Эпидемии, когда медицине понадобилось слишком много времени, чтобы найти ключик к страшной болезни и победить ее. Обезумевшие от горя потери близких люди перестали верить в медицину, и всякого рода шарлатанство переживало ренессанс.
- Вы делали ребенку прививку БЦЖ? – спросил Виктор, уже зная ответ.
- Нет, конечно, - ответила женщина. – Мама, разумеется, не пустила меня в роддом, я рожала дома, сама. Она и сестра приняли роды, перерезали пуповину. Я не враг своему ребенку и никогда не подпущу к ней никакого врача!
- Как вас зовут? – сменил тему Виктор. Его трясло мелкой дрожью, он понимал, что любой ценой должен убедить женщину показать ребенка врачу, пока не стало слишком поздно.
- Аннет, - с вызовом ответила женщина.
- Какое необычное имя.
- По паспорту я Анна. Я работаю в цирке акробатом, поэтому у меня сценическое имя Аннет.
- Вы циркачка? – удивленно спросил Виктор. – Как интересно.
- Потомственная. – гордо сказала Аннет. – Маман выступала в цирке на Вернадского, бабушка знала Никулина лично, а прабабушка служила в императорском цирке.
- И я буду выступать в цирке, - подала голос девочка и тут же закашлялась.
- А тебя как зовут? – спросил Виктор.
- Я Вера, - ответила девочка, справившись с приступом кашля. – мама уже подала документы в училище, но меня не взяли, как раз из-за прививок. Бабушка отказалась проходить медкомиссию, сказала, что не по-людски это. Скандал был... – девочка театрально закатила глаза.
Аннет толкнула дочь под ребро.
- Видите, - сказала она сердито. – Везде заговор врачей. Им лишь бы добраться до тебя. Покалечат, в могилу сведут. Все врачи прокляты, - повторила она.
Виктор судорожно обдумывал, что бы ему предпринять. Почему-то судьба маленькой худенькой девочки стала ему небезразлична.
- В каком цирке вы служите, - спросил он. В его голове созрел план. Аннет – симпатичная женщина и, вероятно, не будет ничего подозрительного в том, что он захочет встретиться с ней снова. Обычно Виктор очень стеснялся знакомиться с женщинами, но тут был особый случай, на кону стояла жизнь девочки, которую он мог бы спасти.
- Почему вы спрашиваете? – глаза Аннет опять стали подозрительными.
- Вы мне понравились, и мне бы хотелось продолжить с вами знакомство, - Виктор изумился, насколько легко дались ему эти слова, ведь обычно при общении с женщинами он бормотал что-то невразумительное, чем вызывал у них насмешки.
Аннет продолжала подозрительно смотреть на него. Наконец она решилась.
- Я работаю в цирке Чудес. Мы выступаем на самых разных площадках. Завтра у меня спектакль в доме культуры в Измайлово.
- Я постараюсь быть там, - Виктор собирался провести субботу с сестрой и решил, что поход в цирк – прекрасная идея не только провести время вместе, но и обсудить созревающий у него план. При всей своей прагматичности, Лин всегда его поддерживала и помогала ему в осуществлении его самых бредовых идей. Виктор был романтиком и идеалистом. Лин – максимально приземленным, можно даже сказать, циничным человеком. При этом она не препятствовала его желанию улучшить мир вокруг себя и просто старалась, чтобы чрезвычайно наивный братец не угодил в неприятности.
Дальше ехали в молчании. Девочка Вера несколько раз надрывно и сухо кашляла. Виктор краем глаза заметил тревогу и даже отчаяние в глазах Аннет и подумал, что шанс, пусть небольшой, по убеждению этой женщины в необходимости обратиться в туберкулезный диспансер есть. Виктор вспомнил об одном знакомом, который мог бы ему помочь, и недовольно поморщился. С этим знакомым была связана давняя и очень некрасивая история, единственный раз, когда Виктор вступился за сестру, а не она за него.
Машина подъехала к небольшому парку в центре города, напротив которого стояли старинные, еще не отреставрированные дома. Давно не мытые окна квартир тускло светились. За что Виктор любил всем сердцем Москву, это за непредсказуемость. Город изо всех сил старался выглядеть деловом центром страны и удобным местом для жизни, но оставались в нем, причем в самых неожиданных местах, уголки, которые, казалось бы, нарочно прятались от всевидящего ока талантливого и амбициозного градоначальника. Здесь оставались старые дома, разбитые тротуары, отсутствовали камеры и платные парковки. Подколокольников переулок был как раз таким местом, несмотря на то, что соседствовал с такими фешенебельными улицами, как Солянка и Покровский бульвар.
- Остановите здесь, - попросила Аннет.
Виктор послушно остановил машину и включил аварийку.
- Спасибо вам, - выдавила из себя женщина, торопливо отстегнула ремни безопасности, подхватила Веру и устремилась к подъезду. Девочка на прощание улыбнулась ему и помахала рукой. Дверь в подъезд закрылась и Виктор остался наедине со своими мыслями. Он взглянул на часы, была половина одиннадцатого вечера. «Лин еще не спит» - подумал он и стал набирать номер сестры.
Брат и сестра жили вместе долгие годы после смерти родителей. Они погибли внезапно из-за несчастного случая в горах. Постепенно горечь утраты стала проходить и, пусть неохотно, но Виктор и Алина стали понимать, что им нужно как-то жить дальше и устраивать каждому свою личную жизнь. Не то, чтобы он или она хотели этого, Виктор изредка не приходил ночевать домой, Алина пару раз ездила на курорт не одна, но ничего серьезного у обоих не получалось. Алина по работе познакомилась с очень хорошим психологом, который бесплатно работала в районном отделе полиции, где молодой адвокат на добровольных началах консультировала попавших в беду женщин. Психолог ненавязчиво посоветовала ей разъехаться с братом, поскольку им нужно отделиться друг от друга, чтобы начать строить собственную жизнь. Полгода назад они наконец-то решились, поскольку и покупатель нашелся на их квартиру, и суммы их накоплений позволили обоим купить просторные двухкомнатные квартиры. Брат и сестра жили рядом, в соседних домах нового жилого комплекса на берегу реки, но старались видеться не чаще раза в неделю. Переехав, оба обратили внимание, что им стало легче, просторнее, свободнее.
Тем не менее, сейчас Виктор звонил Алине, чтобы пригласить ее в цирк и заодно посоветоваться. Лин взяла трубку и недовольно проговорила:
- Вик, тебе не приходит в голову, что в пятницу вечером у меня может быть личная жизнь?
- Ой, Лин, прости, я не подумал, - растерялся Виктор. Ему действительно не пришло в голову, что сестра может быть не одна.
- Шучу, - мрачно сказала Лин. – Я одна как перст. Не считая бутылки вина.
- Много не пей, - привычно предупредил Виктор. Лин была ценителем хорошего вина, любила иногда посидеть в одиночку и посмаковать этот напиток. Виктор всегда был категорически против этого. Сам он практически не брал в рот спиртного и старался сестру отвадить от него, правда, без особого успеха.
- Что случилось? – спросила Лин.
- Я хочу пригласить тебя завтра в цирк Чудес, - ответил Виктор, выруливая от дома новой знакомой и ставя в навигаторе путь домой.
- Удивил, - отозвалась Лин. – С чего вдруг?
- Я познакомился с женщиной, - начал Виктор и осекся, услышав в трубке смешок. – Лин! Дослушай!
- Хорошо-хорошо, молчу, - Алина действительно замолчала.
- Если коротко: она циркачка, акробатка. У нее ребенок, девочка лет шести. Я думаю, что у ребенка туберкулез. Она категорически отказывается вести ребенка к врачу, из сектантов. Если что-то не предпринять, я боюсь, для девочки дело кончится плохо. Я хочу сделать вид, что ухаживаю за этой женщиной и уговорить ее показать ребенка пульманологу. Мне показалось, что весь этот бред, что она несла про врачей, ей кто-то внушил, это не звучало как ее мысли. Что думаешь, Лин, - Виктор нервно сжимал руль, вглядывался в темноту дороги и с нетерпением ждал ответа сестры.
Трубка молчала. Раздался звук отпиваемой жидкости, потом глубокий вздох. Наконец, Лин заговорила:
- Витя, ты конечно....у меня просто нет слов. Где ты их находишь? То щенок, то бельчонок, теперь вот девочка с туберкулезом....Доктор Айболит, блин. Как ты себе это представляешь?
- Я же тебе говорю, завтра мы с тобой пойдем в цирк. Я тебе ее покажу, ты же у нас умеешь читать людей по лицу, скажешь мне, есть ли у меня шанс убедить ее. Если нет, я напишу заявление в полицию.
- В полицию? О чем? Ребенок – это ответственность родителей. Если девочка умрет, мать, конечно, ждут неприятности, но не уверена, что кто-то будет с этим возиться.
Умом Виктор понимал, что равнодушие Лин – следствие ее работы, защитный барьер, без которого сестра вряд ли смогла бы делать свое нужное и важное дело. Она никогда не рассказывала дома о своих делах в полиции, но Виктор был уверен, что сестра повидала столько грязи и человеческой боли, что девочка, умирающая от туберкулеза, не казалась ей трагедией. В отличие от Виктора, у которого при мысли о том, что может произойти, наворачивались слезы.
- Сектантка, говоришь. Можно ее пугануть уголовной ответственностью. Можешь просто ей сказать, что, если она не отведет ребенка к врачу, то он умрет и она сядет.
- А она сядет?
- Понятия не имею, если будет вскрытие, полиция заведет дело, может и присесть. Сейчас с этим строго.
- Лин! – Виктор чуть не плакал, - Я хочу спасти эту девочку!
- Вик, успокойся, - голос Лин звучал очень холодно. – Подумай сам. Ты отведешь женщину с ребенком в диспансер. Представь себе, что будет, если ее все-таки не вылечат? Эта бабенка подаст на тебя в суд, и уже ты окажешься под ударом! Вся твоя карьера и жизнь! Ты же знаешь, как у вас относятся к таким делам. Брось это дело. Тебя это не касается.
- Лин, - голос Виктора прозвучал глухо. – Я знаю, что я тюфяк, тряпка и нерешительный человек, но, извини, я не могу бросить этого ребенка умирать и не предпринять что-нибудь. Я иду завтра в цирк, с тобой или без тебя. – Виктор положил трубку и вытер со лба пот. Незаметно для себя, он решительно перестроился в другой ряд, прибавил скорость и даже проехал на мигающий зеленый, чего раньше никогда себе не позволял, вызывая праведный гнев водителей, едущих за ним. Лишь один раз до этого он помнил себя в таком состоянии. Это было, когда Лин, четырнадцатилетняя долговязая девчонка, пришла как-то раз домой растрепанная, в перепачканной одежде и в слезах. Он, Виктор, сидел и готовился к экзаменам, но, увидев сестру в таком состоянии, отложил все книжки и заставил ее рассказать ему, что случилось. Оказывается, Лин получила записку от мальчика с его, Виктора, параллели, с приглашением на свидание. То, что Игорь, этот мальчик, нравится Лин, Виктор знал, но не обращал внимания. С Игорем он не общался, они принадлежали совершенно разным компаниям. Лин должна была прийти в парк с цветком с клумбы перед школой. В парке же Лин ждал Игорь и его друзья, которые долго и жестоко смеялись над девушкой, обзывая ее самыми обидными прозвищами. Друзья Игоря кидали в нее землей и даже хотели побить, но то ли Игорь испугался, то ли совесть в нем проснулась, он оттащил Лин от парней и грубо толкнув, дал ей убежать.
Выслушав эту историю, Виктор молча собрался и отправился в парк. Он не был крепким парнем, но в детстве занимался единоборствами. Родители отдали его, надеясь, что борьба поможет мягкому и послушному мальчику чувствовать себя увереннее в школе. Так и получилось. С ним никто не связывался, но и сам он никого никогда не задирал.
Когда Виктор пришел в парк, его увидели приятели Игоря и начали смеяться и над ним. Но, когда он подошел ближе и они увидели его холодные горящие глаза, смех стих и парни пустились наутек. Игорь остался. Что было потом, Виктор никогда не рассказывал, но Игоря не было в школе несколько дней, а от Алины неожиданно все отстали. Тогда в Виктора будто вселился другой человек, решительный, смелый, хладнокровный, готовый разметать всех и вся для защиты своей сестры. Сейчас этот человек опять проснулся и требовал защитить и спасти маленькую девочку, которая при попустительстве родных, медленно умирала. В этот момент Виктор почти ненавидел Аннет. Но он понимал, что сначала нужно во всем разобраться.
Виктор припарковался около дома, заглушил машину и задумчиво сидел, уговаривая себя выйти под ледяные струи дождя. На телефоне мелькнуло сообщение: «Я иду с тобой. Пришли время и адрес, где встречаемся». От Лин. Он улыбнулся. Лин была с ним в ветеринарке с щенком, которого они потом пристроили друзьям, ходила с ним на уколы от бешенства, когда разгневанная белка, подумав, что он покушается, а не спасает от вороны ее бельчонка, укусила его за палец, и сейчас, он не сомневался, что в этом безрассудном и почти безнадежном деле Лин снова будет с ним рядом.
Он вспомнил Игоря. После того случая в парке он фактически его не видел. Новая встреча была не очень приятной для обоих, оказалось, что оба они поступили в первый МЕД и будут учиться на одном потоке. Оба сделали вид, что незнакомы и старались поменьше попадаться друг другу на глаза. Лишь однажды он увидел фамилию Игоря, тот опубликовал работу по важности вакцинации БЦЖ в одном медицинском журнале. Так Виктор узнал, что Игорь стал фтизиатром-пульмонологом и работал в одном из окружных туберкулезных диспансеров. Теперь мысль о нем неотрывно преследовала Виктора. План уже вырисовывался в его голове, но он был настолько невероятным, что его воплощение в жизнь казалось абсолютно нереальным.
Наконец, Виктор сделал глубокий вдох и вышел из машины под дождь. Он бегом добежал до подъезда, вызвал лифт и уже через пару минут вошел в свою уютную холостяцкую квартиру. В ней было чисто, прибрано, в холодильнике стояли контейнеры с едой. Ни он, ни Лин не любили убираться и готовить. Пока они учились и вставали на ноги, они старались поровну делить эти обязанности. Начав хорошо зарабатывать, они скинулись и наняли помощницу по хозяйству, которая убиралась в квартире два раза в неделю, готовила им, гладила и раскладывала одежду. Нина Петровна была крепкой, здоровой женщиной, искренне привязавшейся к своим подопечным. Она работала только у них, это был небольшой заработок к пенсии и не от нужды, а больше от скуки. Периодически она намекала, что не прочь была бы поработать и няней, но Виктор и Лин в ответ только смеялись. Когда они разъехались, Нина Петровна стала приходить к каждому по отдельности. Теперь, когда брат и сестра жили отдельно, шансы понянчить детей увеличились, но пожилая женщина вздыхала, потому что ни разу не находила в их квартирах следов пребывания противоположного пола.
Виктор достал контейнер с едой, помеченный сегодняшним числом и надписью «ужин» и поставил в микроволновку. Пока еда грелась, он включил ноутбук. Хочешь не хочешь, а Игорь Веселов – единственный его знакомый фтизиатр. Он набрал в поисковике фамилию и имя Игоря и с облегчением увидел его фото на сайте одной из городских больниц. Игорь Валерьевич работал начальником отделения пульмонологии. Телефоны были указаны на сайте. Поставив перед собой аппетитно пахнущий контейнер, Виктор стал искать билеты в цирк Чудес на завтрашний день. Ему повезло, было два билета в третий ряд партера. Виктор купил билеты, скинул сестре и, покончив с ужином, отправился в душ и спать. На душе у него было спокойно, он знал, что все делает правильно.