- Добрый вечер, Аннет, - сказал он.
Молодая женщина подняла на него заплаканные глаза. Она с трудом сфокусировала на нем свой взгляд и узнала его.
- Вы? – голос Аннет звучал слабо и разбито. – Извините, - она взяла себя в руки, - мне сейчас не до вас. – Она отвернулась, чтобы уйти.
- Подождите, - решительно сказал Виктор. Лин, наблюдавшая за сценой из-за дерева и слушавшая разговор, удивленно подняла брови. Она прекрасно знала, как нерешителен ее брат в общении с женщинами, как мягок. Что-то явно происходило. В ее глазах зажегся интерес. – Вам сейчас до меня и я могу вам помочь. Ваша дочь больна. Если не ошибаюсь, у нее туберкулез и ей грозит смертельная опасность.
Аннет охнула и начала оседать на землю, Виктор подхватил ее и с усилием поставил на ноги.
- Вы понимаете, что оттягивая визит к врачу, вы ставите под угрозу жизнь своего ребенка?
- Адово отродье, - прошептала Аннет, но уже не так уверенно, как вчера. – Врачи убьют моего ребенка быстрее любой болезни. Им оно и надо. – Аннет шептала слова так, будто это был хорошо отрепетированный заученный текст.
Лин быстро подошла к ним.
- Кто вам это все внушил? – резко спросила она, глядя Аннет прямо в глаза.
- Кто это? – слабым голосом спросила Аннет, поворачиваясь к Виктору.
- Это моя сестра, Алина. Она юрист и занимается защитой прав женщин и детей. – ответил Виктор. – Я позвал ее на разговор с вами, потому что не вижу другого способа заставить вас спасти жизнь своему ребенку.
- Итак, барышня, кто напичкал вас этой чушью про врачей? Я же слышу, что вы явно не сами это выдумали. – Лин так жестко смотрела на Аннет, что Виктору даже стало ее жалко, хотя он и сам жаждал узнать, кто запудрил ей мозги так, что она готова была пожертвовать жизнью своего ребенка.
Аннет зарыдала. Лин кивнула в сторону скамейки в отдалении от входа в дом культуры.
- Не хватало еще, чтобы нас тут увидели ее знакомые, - тихо сказала она.
Виктор повел Аннет к скамейке и усадил. Порывшись в сумке, Лин достала непочатую бутылку воды, открыла ее и дала Аннет.
- Пейте и рассказывайте нам все.
Аннет жадно отпила из бутылки. Лин забрала бутылку, тщательно закрутила крышку и зачем-то убрала в полиэтиленовый пакет. Аннет ничего не заметила. Она вздохнула и начала свой рассказ.
- Я родилась в семье циркачей. Мы живем в своем мире и фактически не общаемся с посторонними. Вряд ли у вас есть друзья, у которых есть друзья, которые служат в цирке. Потому что наш мир – это наш мир, и он живет по своим законам. И врачи у нас свои. Они заговаривают боль, вправляют вывихи, накладывают гипс при переломах. Простуды лечат травами. Вообще, циркачи – народ очень здоровый. Болеть – значит вылететь из профессии. Врач у циркача – очень дурная примета. Моя прабабушка лет в сорок тоже стала кашлять, как кашляет Вера. У нее появилась слабость, потеря сил. Прапрабабушка натирала ее разными снадобьями, становилось только хуже. Прапрабабушка ждала врачевателя, который уехал с труппой на гастроли и умоляла прабабушку дождаться его и не умирать. Он заговорит твой кашель, и все как рукой снимет, убеждала она. Прадедушка же настаивал на том, чтобы вызвать врача. И настоял на своем. Пришел врач из госпиталя. Он послушал прабабушку, что уже по мнению прапрабабушки было неслыханным позором и сказал, что у нее туберкулез. Он сказал, что появилось новое средство – антибиотик или как-то так, которое делает чудеса в лечении туберкулеза. Он сделал укол. Через полчаса она стала распухать с скончалась в страшных мучениях. Теперь вы понимаете? Врачи – это зло! Адово племя!
- Какой это был год? - Лин слушала рассказ с непроницаемым лицом.
- Тысяча девятьсот пятидесятый, - ответила Аннет.
- Кто рассказал тебе эту историю? – продолжала расспрашивать Лин.
- Мама. Она рассказывает ее каждый день и заставляет меня и сестру клясться, что ноги нашей никогда и ни при каких обстоятельствах не будет у врача.
- Хорошо, - сказала, помедлив Лин. – А теперь, девочка, слушай меня очень внимательно. Тысяча девятьсот пятидесятый год – заря эры антибиотиков. В это время каждый второй умирал от туберкулеза, потому что врачи еще не могли подобрать нужную дозировку препарата. Судя по рассказу, у твоей прабабушки случился анафилактический шок и отек Квинке – так? – она посмотрела на брата, тот кивнул. – Реакция на прерапат. Такое бывает и сейчас. Поэтому людей и лечат от таких болезней в больнице, где этот шок можно купировать. Почему прабабушке не вызвали врача второй раз?
- Прапрабабушка силой удержала прадедушку, чуть не убив его, - нехотя ответила Аннет. – Мать до сих пор гордится ею.
- Как ты носила и рожала ребенка, я расспрошу потом, думаю, это тоже очень занимательная история, а пока имей ввиду, что, если твоя дочь умрет, ты скорее всего сядешь в тюрьму. – Лин грозно посмотрела на Аннет. Та сжалась в комок. Виктор протестующе поднял руку, разговор шел вовсе не так, как он хотел. Лин посмотрела на него, и он отступил.
- Да. Сейчас за такую халатность сажают. И прикрыться матерью ты не сможешь, потому что ее, скорее всего, признают невменяемой. А ты, совершеннолетняя дылда, позволяешь безумной старухе собой командовать? – Лин не повышала голоса, но от ее слов и у Аннет, и у Виктора по коже побежали мурашки. – Ладно тюрьма, как ты сама себя простишь за смерть своего ребенка?
Аннет снова зарыдала, закрыв лицо руками.
- Лин...- умоляюще сказал Виктор.
- Что Лин? Ты сообщил о бестолковой матери, которая хочет угробить своего ребенка и попросил помощи. Ты ее получил, - Лин говорила очень холодно. Виктор смотрел на сестру и не узнавал. Впрочем, подумал он, она же на работе. На работе он ее не видел ни разу, Лин просила его не приходить в суд на ее заседания, говоря, что он ее отвлекает.
- Аннет, я спрашиваю, что нам сейчас делать? Мы едем к тебе домой, вызываем врача или Виктор и я идем в полицию? – жестко спросила Лин.
Аннет подняла на нее заплаканные глаза. – Мама нас всех убьет, - прошептала она. -И врача, и вас. И Веру. Она предпочтет видеть ее мертвой, чем отдаст на лечение.
- Аннет, - Лин резко встряхнула девушку. – Вы понимаете, что ваша мать сумасшедшая, раз способна на такое?
- Она моя мать, - сказала Аннет. – Я против нее ничто и никто. Она меня родила, вырастила, воспитала и дала мне все.
- Ууу, - протянула Лин. – Тут психологу просто невспаханное поле. Хорошо, задам вопрос по-другому. Вы хотите, чтобы мы, пусть малознакомые люди, вам помогли? Вы хотите спасти свою дочь?
В глазах Аннет при слове «дочь» что-то сверкнуло.
- Да, - тихо ответила она. – Помогите мне спасти Веру.
- Отлично, тогда едем. Я на машине. – Лин уже мягче взяла Аннет под руку и повела к парковке.
Виктор отстал. Ему нужно было позвонить.
Утром он долго колебался, но позвонил-таки в больницу, где работал Веселов и, пустив в ход все свое обаяние, которое даже не подозревал в себе, разжился личным мобильным номером телефона Игоря. Он набрал номер и слушал мерные гудки. «Хоть бы взял трубку» - думал он. «Все зависит от этого». Виктор уже тогда подозревал примерно такую ситуацию в семье Аннет и Веры и понимал, что он не сможет их заставить поехать в больницу, они просто сбегут оттуда. Ему жизненно было необходимо, чтобы специалист уровня Веселова приехал к ним домой. Наконец, на том конце сняли трубку.
- Алло, - сказал сонный мужской голос.
- Игорь? – собравшись с духом спросил Виктор.
- Да, кто это? – недовольно спросил мужчина.
- Это Виктор Курасов, помнишь такого?
Повисла пауза.
- Что тебе надо? – холодно произнес Игорь на другом конце провода.
- Мне нужна твоя помощь как врача. Ты выслушаешь меня? – Виктор не собирался умолять обидчика своей сестры о помощи, но почему-то то, как Игорь повел себя, когда Виктор пришел за нее заступаться, навело его на мысль, что тот не совсем пропащий человек и откликнется на просьбу.
- Я слушаю тебя, - голос Игоря на другом конце провода звучал абсолютно бесстрастно.
Виктор кратко изложил суть дела. Больше всего он боялся, что Игорь начнет задавать глупые вопросы и издеваться, что тот беспокоится о какой-то совершенно посторонней девочке.
- Это достаточно типичный случай, увы, - сказал Игорь, выслушав Виктора. – И у диспансера, и у больницы нет полномочий для принудительной госпитализации.
- Даже если ребенку угрожает опасность? – спросил Виктор.
- Это надо еще доказать, - ответил Игорь.
- Ты можешь доказать? Осмотреть ребенка на дому и подтвердить, что ее жизни грозит опасность. – решился на главный вопрос Виктор.
Игорь долго молчал. Он что-то обдумывал. Ему предоставлялся шанс осуществить то, о чем он думал и мечтал все прошедшие со школы годы: встретиться с Лин и извиниться перед ней. Та история в парке мучила его и не давала никакого покоя. Он не разговаривал с Лин с тех пор, как выпустился из школы, но старался следить за ее жизнью через социальные сети. Он видел, какой красавицей она выросла, радовался ее успехам. Игорь также не был женат, потому что любую женщину он сравнивал с Алиной. С образом Алины, который создал для себя сам. Игорь миллион раз возвращался к тому роковому дню, когда его дружки, хихикая сообщили ему, что решили подшутить над надменной девчонкой Курасовой, которая ходила и задирала нос. Они прознали через ее подруг, что ей нравится Игорь и написали ей от его имени записку. Игорь уже ничего не успевал сделать, он только напросился в парк вместе с ними, якобы чтобы поглумиться над девушкой, а по факту, чтобы постараться уберечь ее от беды. Он не мог сразу заставить ее убежать, иначе дружки схватили бы и его, и ее, и им обоим не поздоровилось бы, но тычок, который он ей дал, имитация борьбы, дала ей возможность сбежать от участи, возможно, куда худшей, чем просто побои.
Когда Виктор нашел их в парке, дружков как ветром сдуло, так страшен был полубезумный взгляд парня. Игорь не ушел. Он честно все рассказал Виктору, и про свою трусость тоже. Виктор выслушал его, гнев его утих. Он все-таки пару раз двинул Игорю в челюсть и тихо приказал: “Чтобы ни одна душа больше на километр не приближалась к Лин”. Игорь лишь в тот день хорошенько рассмотрел Алину, он так-то вообще в сторону малолеток не смотрел, ему нравились ровесницы. Но в тот момент, когда она очутилась рядом с ним, грязная, растрепанная, с окровавленными губами и жгучей ненавистью в глазах, он осознал, как низко поступил, пусть даже и по отношению к совсем незнакомой девчонке и пообещал себе, что, во-первых, девчонку из передряги вытащит, а, во-вторых, больше никогда себе такого не позволит.
Он хотел как можно скорее забыть эту историю, но три года на одном потоке с Виктором не давали ему это сделать. Периодически он видел и Алину. Она иногда заходила к нему. Игорь смотрел на нее и испытывал смешанные чувства: он хотел навсегда забыть тот жгучий стыд, что пережил в тот день, но в то же время Алина вызывала в нем странные, очень сильные эмоции. Он понимал, что после того, что он натворил, она ничего, кроме ненависти, не может к нему испытывать, но всем сердцем хотел получить прощение и, кто знает, может быть, шанс на более близкое знакомство.
Сейчас сама судьба давала ему этот шанс. Да, то, о чем просил Виктор, граничило с нарушением врачебной этики и грозило им обоим отзывом лицензии, но, в случае успеха это была еще одна спасенная жизнь, и, возможность приблизиться к Лин.
- Я в деле, - коротко сказал Игорь.
- Сегодня вечером я встречаюсь с матерью девочки. Моя сестра, - Виктор запнулся, - идет со мной, чтобы постараться убедить мать по-хорошему отвести дочь к врачу. Если не получится, я тебе позвоню и сообщу, куда нужно будет приехать. Они живут в центре, в Подколокольниковом переулке.
- Договорились, - Игорь постарался говорить максимально спокойно. Лин будет там. Он сможет ее увидеть уже сегодня. Звонок Виктора разбудил его, он спал после беспокойной ночной смены. Теперь сон слетел с него полностью, и Игорь отправился в душ, чтобы прийти в себя и подготовиться.
#лин #триллер #разговорыоженском
Начало рассказа можно прочитать здесь
Вторая часть рассказа здесь
