Анна 16 лет
Крыша Академии была холодной под босыми ногами. Ветер рвал волосы, смешивая слезы с дождем. И там, у самого края, сидел он. Спина прямая, плечи напряжены… Будто держал на себе всю мою боль.
— Я знал, что ты придешь, — он не обернулся, но голос его дрогнул. — Но… если бы ошибся, я бы пришел сам.
И я знала, что это правда.
Подошла и села рядом, прижавшись к его плечу. Внизу в окнах мелькали огни. Люди готовились к похоронам… к похоронам моего отца.
— Меня увозят, — прошептала я. — Теперь, когда папы нет… Я должна уехать, Яр.
Его пальцы сжали мои так сильно, что стало больно.
— Сбежим. Сегодня же. Я достану лошадей, мы…
— Нет. — Я переплела пальцы с его. — Яр… нет. Мы ведь уже не дети. Мы взрослые. Твой папа — герой… и мой. Я должна быть достойной его памяти… И ты… Это глупо. Они нас все равно поймают.
Тишина. Только ветер шептал нам на ухо что-то безнадежное.
— Я не смогу без тебя, — его голос сорвался, и я замерла.
По его щеке катилась слеза. Первая. За все восемь лет дружбы.
Я прикоснулась к его лицу, стирая влагу пальцами. Его кожа горела, будто под ней тлел огонь.
— Мы обязательно встретимся, — прошептала я. — Когда я вырасту. Когда ты станешь… ректором. Как хотел. Ты будешь замечательным ректором. А я… я вернусь. И мы увидимся.
Его губы нашли мои внезапно, неловко. Они дрожали, были солеными от слез и такими теплыми… Первый поцелуй. Последний. На краю крыши, под звездами.
Я знала, что лгу. От этого было больнее.
Мой папа умер в долгах. Все свои деньги он вкладывал в академию. Он делал великое дело… Он был героем. Но после его смерти… Те бумаги, что показывала мне тетя Яся…
Теперь его больше нет. А долг есть. Долг, порочащий его имя, и я… я должна… Должна выйти замуж. Чтобы сохранить его честь. Я должна была отказаться от всего, что мне дорого, чтобы сберечь честь отца. Должна была оставить Яра…
Мне было страшно отпускать его. Я знала, что оставляю здесь целый мир… Ведь у меня были только он и отец. А теперь я теряла обоих.
Но я не могла сказать этого. Знала, что нельзя… Это ничего не изменит, сделает только хуже… больнее.
— Мы всегда будем… друзьями, — сказала я, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим. — Даже через годы. Даже через расстояния.
Он плакал. Я плакала тоже… Плакала над потерей отца, над потерей Яра… над тем, что я тоже умирала здесь. И завтра – в карете, в черном платье – уже буду совсем не я…
Я подняла глаза к небу.
— Видишь эти звезды? — указала я на яркие точки над нами. — Где бы мы ни были… они всегда будут над нами. Одни и те же. Наши.
Он посмотрел вверх, потом на меня.
— Каждую ночь, — прошептал он, — я буду смотреть на них. И знать, что ты где-то там… тоже видишь их. Что мы… рядом.
Я прижала его ладонь к своей груди.
— Мы встретимся, Аня. Обещай…
— Обещаю, — сказала я, солгав, но на миг поверив в это сама.
— Я тоже… Клянусь.
Он обнял меня так крепко, будто боялся, что я исчезну прямо сейчас.
Мы просидели так до самого утра. Ночь всегда казалась мне опасной… Это было навеяно Чернью, тем, что твари выползали в темноте. Но сейчас… я впервые думала, что самое страшное – это утро.
Ведь я знала: это моя последняя ночь. А утром не станет Академии, не станет огромного леса, не станет моей кровати, не станет папиной улыбки… Не станет Яра. Не станет меня.
Все закончится. Останутся только воспоминания, звезды и детские обещания, которые мы не сдержим никогда.
Яр
Коридоры академии казались сегодня особенно длинными. Шаги глухо отдавались в пустоте, а в голове полный хаос…
Анна.
Аня…
Ее рыдания все еще отзывались где-то в груди. Как она дрожала, вцепившись в меня... Как пахли ее волосы… травами и чем-то теплым, домашним...
Я сжал кулаки.
Не надо.
У меня было много женщин. Красивых, страстных, умных. Но с каждой одно и то же: утром пустые взгляды, ожидание чего-то большего. А мне... надоело.
И теперь это.
Анна.
Друг детства. Мать моего... Нет, не моего. Мать Мира.
Но когда я обнимал ее сегодня, мне хотелось не просто утешить.
Стыд.
Я резко остановился, упершись ладонью в холодную стену. И когда я разучился держать себя в руках?
Резко вошел в дверь кабинета и кинул взгляд на стол… Бумаги сиротливо лежали под газетой.
Сейчас я точно не хотел на них смотреть. Но помимо бумаг лежало свежее письмо.
Сделал резкий шаг и тут же увидел печать. Я давно подал прошение. Но ответ пришел только сейчас…
От этого ответа зависели судьбы Анны и Мира. Ведь я так и не смог найти способ сохранить за мальчишкой наследство.
Все ответы из столицы одинаковы: "Признать Мира наследником можно, но тогда Ведамир получит над ним права".
А значит, Аня была права. Ее спасет только работа, но… Но не эта! Только не эта… Так быть не должно!
Я выкрыл конверт, чувствуя страх в горле. Быстро прошелся по строкам и… выдохнул. Громко выдохнул!
— Саят, — зарычал я, и на пороге показался секретарь.
— Открой вакансию на лекаря, — сказал я, чувствуя огромное облегчение.
— Но у нас уже есть...
— Второго лекаря. Лекаря-воина, для выхода во время прорывов. Отныне один лекарь для академии, один для прорывов. Свыше одобрили, — с облегчением сказал я. – Даже ставку для Мартыныча одобрили. Так что… Теперь нам нужен еще один лекарь.
Анна
Обед выдался тихим. Мир сидел за столом, уплетая кашу с медом, и восторженно рассказывал о том, как Яр учил его новому приему.
— А потом он превратился в дракона! Представь себе. А я ведь тоже смогу превращаться! Когда вырасту.
Да. Сможет. Не в дракона, конечно. Но его отец был оборотнем, а значит, и у Мира появится вторая сущность.
Я старалась улыбаться и слушать сына, но меня не отпускала эта ночь.
Кровь. Крики. И... его объятия.
Мир, казалось, даже не подозревал, как мне было страшно. Его глаза горели гордостью.
— Ты самая храбрая мама на свете!
Я потрепала его по волосам:
— Спасибо, родной.
Но в груди было тяжело. А еще у меня была вечерняя смена… Дайте мне Боги сил!
К лечебнице я шла с ощущением, будто тащу за собой камни.
Старый Мартыныч встретил меня у входа, бледный, с трясущимися руками.
— Ты выглядишь ужасно, — не удержалась я.
— Спасибо, милая, всегда мечтал это услышать, — буркнул он, но голос был слабым.
В палатах царил относительный порядок. Большинство раненых уже приходили в себя, хотя у многих на коже красовалась странная сыпь, красные пятна, будто ожоги.
— Это что? — спросила я, когда мы вошли в кабинет. Мартыныч должен был передать мне карты пациентов.
— Да прачка, наверное, травы какие-то новые использует, — отмахнулся Мартыныч. — Неважно. Слушай, насчет твоей работы… работы лекаря..
Он пошатнулся.
— Мартыныч?!
— Да ладно, просто устал... — махнул он рукой, но его дыхание стало прерывистым. — Ректор открыл вакансию лекаря. После вчерашнего... несправедливо, конечно, но...
Мое сердце упало.
Значит, Яр передумал. Не верит, что я справлюсь.
В голове тут же всплыли его вчерашние слова: "Ты молодец".
Ложь.
— Может, оно и к лучшему, — пробормотал Мартыныч и вдруг снова пошатнулся… — К лучшему, – повторил он.
— Мартыныч, ты…
Его глаза закатились.
Грохот.
Он рухнул на пол как подкошенный.
— Мартыныч!
Я бросилась к нему. Пульс, сердце бьется, но… Пятна. По Мартынычу шли те же самые пятна!
Только теперь они были черными.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Ненужная невеста, или Ошибка в Академии", Лана Кроу, Елена Смертная ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9
Часть 10 - продолжение