Подготовка к этому вечеру не была для меня подготовкой к «священной войне». Это слово предполагало борьбу, а я больше не хотела бороться. Это был мой личный триумф, выстраданный и абсолютно заслуженный. Я собиралась не защищаться, а праздновать свое возвращение к самой себе.
Таша носилась по моей спальне как дирижер перед грандиозной премьерой. Она разложила косметику так, будто готовила меня к выходу на красную дорожку.
— Ксю, замри! — скомандовала она, филигранно выводя тонкую линию лайнером. — Мы делаем акцент на глаза. Взгляд должен быть таким, чтобы прожигать насквозь.
Когда пришло время надевать платье, в комнате воцарилась тишина. Это был шедевр минимализма. Черное, из плотной, тяжелой ткани, оно облегало тело, как вторая кожа. Длинные рукава и полностью закрытый перед с высоким воротом создавали образ строгий и почти неприступный. Я накинула сверху приталенное кашемировое пальто, скрыв главную интригу своего наряда.
— Ты выглядишь... как само совершенство, — выдохнула Таша. — Всё, иди. Твой спутник уже внизу.
Раздался короткий сигнал домофона. Роберт приехал минута в минуту. Когда я вышла из подъезда, его черный внедорожник мягко рокотал у обочины. Роберт стоял у открытой двери, опираясь на крыло. В классическом смокинге, безупречный и статный, он казался воплощением силы.
Увидев меня, он замер. Его взгляд медленно прошелся по моему лицу, задержался на губах. Он не стал ждать. Роберт шагнул ко мне, обхватил за талию, притянув к себе, и поцеловал, так же чувственно, как в тот вечер в офисе.
— Ты потрясающе выглядишь, Ксения, — прошептал он, едва отстранившись. — Едем. Нас ждут.
Путь до «Озерного» прошел в легком, приятном волнении. Когда мы вошли в холл комплекса, нас встретил услужливый гардеробщик. Роберт галантно помог мне снять пальто, и в этот момент в холле словно выкачали воздух.
Я стояла к нему спиной. Глубокий, дерзкий вырез открывал кожу полностью, до самой поясницы, превращая строгое закрытое платье в нечто запредельно чувственное. Тонкая нить жемчуга спускалась по позвоночнику, подчеркивая каждый изгиб.
Я обернулась и столкнулась со взглядом Роберта. Его глаза полностью почернели, зрачки расширились, поглотив радужку. В них загорелся такой неприкрытый, первобытный огонь, что у меня на секунду подогнулись колени. Он смотрел на меня так, будто в этом огромном зале, полном людей, существовала только я.
— Ксения... — его голос стал хриплым, вибрирующим. — Если бы мы не были здесь хозяевами вечера, я бы развернул машину и увез тебя отсюда. Прямо сейчас.
Он сделал глубокий вдох, с трудом возвращая себе самообладание, и предложил мне руку. Его пальцы, когда они касались моей открытой спины, были обжигающими.
Я заметила Сергея и Камиллу почти сразу. Они стояли у фуршетной линии. Сергей выглядел затравленным. Он нервно озирался, дергался и не впопад улыбался знакомым, которые подходили к нему здороваться.
Когда мы поравнялись с ними, Сергей застыл. Бокал в его руке опасно наклонился. Он смотрел на меня, не в силах скрыть шока. Ту Ксению, которую он привык попрекать каждой мелочью и считать своей собственностью, он здесь не нашел.
— Ксения?.. — выдавил он, и в его голосе прозвучало нескрываемое потрясение.
Роберт даже не сбавил шаг. Он лишь крепче прижал мою руку к своему боку, демонстрируя всему залу мой статус.
— Добрый вечер, Сергей Викторович, — холодно обронил Роберт, даже не глядя на него.
Мы прошли мимо. Я чувствовала на своей обнаженной спине его ненавидящий, испепеляющий взгляд, но он больше не имел надо мной власти.
Весь вечер Роберт не отходил от меня ни на шаг. Он водил меня по залу, представляя своим ключевым партнерам и инвесторам.
— Познакомьтесь, это Ксения. Владелица кейтерингового агентства, — с нескрываемой гордостью говорил он. — Всё, что вы видите сегодня на столах, эта безупречная концепция и вкус, её рук дело.
Гости рассыпались в комплиментах, хваля изысканную подачу на оливковых спилах и необычные сочетания вкусов. Я видела, как мои помощницы, Аня и Лиля, довольно переглядываются, признание было абсолютным.
Когда заиграла медленная музыка, Роберт пригласил меня на танец. Он прижимал меня к себе так уверенно и крепко, что я чувствовала каждый удар его сердца. Его ладонь на моей обнаженной спине вызывала трепет, не позволяющий думать о чем-то еще, кроме как о мужчине, что ведет меня в танце.
В это время Сергей буквально сверлил меня взглядом из угла зала. Он совсем забыл про свою спутницу, его лицо перекашивало от бессильной ярости при виде того, как я улыбаюсь Роберту. Камилла же выглядела на этом празднике жизни кричаще. Её наряд был за гранью вульгарности. Платье на тонких бретельках, а туфли на гигантской платформе больше подходили для клуба, чем для элитного приема. Она визгливо смеялась, и постоянно пыталась привлечь к себе внимание, но на неё смотрели лишь с недоумением.
Несколько раз Сергей порывался подойти, явно желая перехватить меня и устроить очередную сцену, но Роберт, словно чувствуя его приближение затылком, каждый раз оказывался рядом. Он мягко, но непреклонно уводил меня в другую сторону, одним своим видом давая понять, что доступ ко мне закрыт навсегда.
Наконец, Роберт кивнул Марату, стоявшему у входа, и повел меня к сцене. Зал мгновенно затих.
— Дамы и господа! — его голос, усиленный динамиками, прозвучал как удар колокола. — Сегодня мы чествуем тех, кто строит будущее нашей компании. Но прежде чем мы перейдем к наградам... Я хочу поговорить о репутации. И о том, что происходит, когда кто-то путает доверие с безнаказанностью.
На огромных экранах за спиной Роберта внезапно сменилась заставка. Сергей сделал непроизвольный шаг назад, его лицо приобрело сероватый оттенок. Спектакль Роберта Горского перешел к главной сцене.
На огромных экранах, где еще минуту назад сияли фотографии сотрудников Горского, внезапно вспыхнули сухие юридические таблицы, выписки из банковских счетов и зернистые кадры с камер скрытого наблюдения. Зал ахнул.
— Проектирование и строительство это созидание, — голос Роберта резал тишину, как скальпель. — Но некоторые решили, что это удобная ширма для воровства. За моей спиной была создана целая сеть. Липовые накладные, откаты и хищение элитных материалов.
На центральном экране появилось фото Сафонова — заместителя Роберта, а рядом с ним и лицо Сергея. Ниже замелькали другие фамилии и лица, которых я не знала, но по тому, как попятились некоторые гости в дальнем углу, стало ясно, что список состоит не из двух людей.
— Вы думали, что умнее системы? — Роберт произносил слова с явным отвращением. Сергей стоял всего в нескольких метрах от сцены. Он выглядел так, будто из него разом выкачали весь воздух. Он стал мертвецки бледным, кожа приобрела какой-то сероватый, восковой оттенок. Его заметно потряхивало, мелкая дрожь била по рукам, и бокал, который он всё еще сжимал, жалобно позвякивал о пуговицу его пиджака. Он открывал рот, пытаясь что-то сказать, оправдаться, закричать, но не мог издать ни звука. Его парализовал не просто страх, это был абсолютный, первобытный ужас человека, чей мир рухнул в одно мгновение. Камилла рядом с ним, осознав, что происходит, в ужасе отпрянула, едва не повалив стул, и прикрыла рот ладонью, бросая на Сергея взгляды, полные брезгливости и паники.
— В бизнесе есть нет места ошибкам, нет места крысам, — жестко отчеканил Роберт. — Я пригласил сегодня особых гостей, чтобы они помогли завершить этот вечер.
В дверях зала, как по команде, появились сотрудники полиции и люди в штатском. Под ошеломленные, пристыженные взгляды гостей, они четким строем направились к сцене и к фуршетной линии.
— Сергей Викторович Олесин, вы задержаны, — произнес офицер, подходя к моему мужу.
Щелчок наручников прозвучал в гробовой тишине зала громче выстрела. Сергей даже не дернулся. Его глаза закатились, он пошатнулся, и если бы не двое оперативников, подхвативших его под локти, он бы точно грохнулся в обморок прямо на ковролин. Его буквально волокли к выходу, сломленного, уничтоженного, лишенного остатков достоинства. Следом за ним, пряча лицо в ладонях, вели Сафонова и других “честных” сотрудников.
Роберт положил руку мне на талию, и я почувствовала его спокойную, нерушимую силу. Я смотрела на спину уходящего Сергея и не чувствовала ни жалости, ни торжества. Только бесконечную пустоту и облегчение. Гнойник был вскрыт и удален.
— А теперь, — Роберт снова обратился к залу, и его голос мгновенно сменился на теплый и торжественный, — когда мы очистили наш фундамент, я хочу перейти к награждению тех, кто строит честно. Ксения, поможешь мне?
Он посмотрел на меня с азартом, вызывая у меня улыбку.
— Конечно!
Вечер в «Озерном» медленно подходил к концу. Мы стояли у дверей и провожали гостей. Роберт обнимал меня за талию и радушно прощался с коллегами и партнерами. Когда суета утихла, а последние гости, оживленно обсуждая скандальный арест Олесина и Сафонова, разъехались, в комплексе воцарилась звенящая, благородная тишина.
Роберт мягко настоял на том, чтобы мы не возвращались в город сразу. Мы вышли на террасу, выходящую к озеру. Воздух был морозным и чистым, звезды, украшающие небо, казались здесь, вдали от городских огней, невероятно яркими.
— Ты не замерзла? — Роберт подошел сзади и накинул на мои обнаженные плечи свой пиджак. Тяжелая ткань, еще хранящая тепло его тела и едва уловимый аромат парфюма, окутала меня, даря чувство защищенности.
— Нет, мне хорошо. Удивительно хорошо, — я повернулась к нему, придерживая лацканы пиджака. — Знаешь, я думала, что в этот момент буду чувствовать злость или радость от мести. А внутри только покой. Будто я долго-долго плыла против течения и наконец выбралась на берег.
Роберт внимательно посмотрел на меня. Его глаза, в которых еще недавно бушевала холодная ярость по отношению к предателям, теперь светились мягким, обволакивающим светом.
— Ты заслужила этот берег, Ксения, — он взял мои ладони в свои и поднес их к губам, согревая своим дыханием.
Он обнял меня за талию, и я снова почувствовала ту самую дрожь, которая пронзила меня в его кабинете. Но теперь к ней добавилось, что-то еще, предвкушение. Я положила голову ему на плечо, глядя на темную гладь воды.
— Что теперь будет с Сергеем? — тихо спросила я.
— Следствие, суд. Улики неоспоримы, Сафонов начнет «петь», пытаясь выторговать себе срок поменьше. Сергей пойдет паровозом. У него конфискуют всё, что он успел наворовать, включая те крохи, что он пытался скрыть. Он больше никогда не подойдет к тебе и на пушечный выстрел. Я об этом позабочусь.
Роберт осторожно развернул меня к себе. Его рука скользнула по моей открытой спине, вызывая электрический разряд под кожей. Он поцеловал меня. На этот раз не властно и требовательно, а нежно, почти благоговейно, словно подтверждая каждое свое слово. Я ответила на этот поцелуй, всем сердцем чувствуя, что старая жизнь со всеми её обманами, придирками свекрови и чувством вины осталась там, за спиной, вместе с полицейскими мигалками.
Мы долго стояли так вдвоем под зимними звездами.
— Поедем? — спросил он, отстранившись и заглядывая мне в глаза.
— Поедем, — улыбнулась я.
Сев в машину, салон внедорожника окутал нас уютным теплом, контрастирующим с морозным воздухом Озерного. Роберт завел двигатель, но не спешил трогаться с места. Он развернулся ко мне, положив руку на спинку моего сиденья, и внимательно всмотрелся в мое лицо, подсвеченное лишь приглушенными огнями приборной панели.
— Знаешь, я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался прямо сейчас, — его голос звучал низко и уверенно. — Если у тебя остались силы… чего бы ты хотела сейчас? Только не думай о делах, графиках или приличиях. Поужинать? Я знаю отличное заведение, где подают прекрасные десерты...
Я на мгновение задумалась, глядя на падающие снежинки за стеклом. Внутри всё еще пело странное чувство свободы, и возвращаться в пустую квартиру не хотелось.
— Я хочу просто покататься по ночному городу, — призналась я, чуть смутившись своей спонтанности. — Хочу увидеть Москву пустой, без пробок, без этой вечной суеты. Просто смотреть в окно и чувствовать, что я никуда не опаздываю.
Роберт широко улыбнулся, это была улыбка мужчины, который готов подарить весь мир, если его об этом попросят.
— Значит, будет город, — лаконично ответил он.
Мы поехали в сторону центра. Москва ночью была похожа на сверкающую драгоценность. Огни магистралей сливались в золотые нити, а подсвеченные высотки казались величественными стражами. Роберт вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль, а вторую положил на центральный подлокотник, ладонью вверх словно приглашая меня. И я не стала сдерживать себя. Накрыв его руку своей, он тут же крепко переплел наши пальцы. Его хватка была надежной, дающей понять, что он рядом.
По пути мы заехали в небольшую кофейню, работавшую круглосуточно. Роберт сам вышел, быстро вернувшись с двумя большими стаканами кофе на вынос. Аромат зерен и ванили заполнил салон.
— У меня есть одно место, — сказал он, сворачивая с набережной. — Мой объект, почти завершен. Оттуда открывается лучший вид, который я знаю.
Мы подъехали к строящемуся жилому комплексу премиум-класса. Охранник на въезде, узнав машину владельца, мгновенно открыл ворота и вытянулся в струнку. Роберт помог мне выйти, придерживая за локоть, чтобы я не поскользнулась на своих каблуках.
Мы поднялись на открытую смотровую площадку одного из верхних этажей. Весь город лежал перед нами как на ладони. Ветер здесь был сильнее, и я невольно поежилась. В ту же секунду Роберт оказался сзади. Он обнял меня со спины, надежно укрывая от холода своим телом и накинутым сверху пальто. Его сильные руки сомкнулись у меня на талии, а подбородок коснулся моего виска.
— Смотри, Ксения, — негромко произнес он. — Там, внизу, миллионы людей. Но сегодня город принадлежит нам.
Мы долго стояли так, любуясь панорамой Москвы. Огни Кремля, Сити, изгиб реки, всё это казалось частью какой-то новой, прекрасной реальности.
— Расскажи мне, — Роберт чуть плотнее прижал меня к себе, — чего ты хочешь дальше? Не для агентства, не для суда. Для себя. Какие у тебя планы?
Я вздохнула, вдыхая морозный воздух и чувствуя его запах, смесь дорогой кожи, табака и чистоты.
— У меня есть одна мысль, — тихо ответила я. — Пока это единственный план, который я себе разрешила. Я хочу поехать в Италию. В маленькую деревушку на побережье, где я была очень давно, еще в студенчестве. Там есть море и золотистые почти пустынные пляжи, запах лимонов и время, которое никуда не течет. Я хочу просто сидеть на берегу, пить домашнее вино и слушать шум прибоя. Чтобы в голове не было ни одной тревожной мысли.
Роберт помолчал, обдумывая мои слова. Его объятия стали еще крепче, словно он проверял, не собираюсь ли я исчезнуть прямо сейчас.
— Удивительно, я был там много раз, но никогда не ассоциировал Италию с чем-то умиротворённым и уютным, скорее с чем-то шумным, веселым и громким, — его голос вибрировал у моего уха. — Если ты позволишь… я бы хотел увидеть твою Италию и хотел бы показать ту Италию, которую знаю я.
Я обернулась в его руках, оказавшись в плену его внимательного взгляда. В нем не было давления, только бесконечная мужская сила и честность.
— Предлагаешь поехать вместе? — я внимательно смотрела на него, затаив дыхание.
— Да, — совершенно спокойно ответил Роберт, смотря мне в глаза.
— Значит поедем вместе, — улыбнулась я.
— Я не мастер красивых речей, Ксения, и ты это знаешь. Но я точно знаю, чего хочу. Я хочу, чтобы эта Италия, с её морем, лимонами и тишиной, стала началом нашей общей истории. И я обещаю, что больше никто и никогда не заставит тебя плыть против течения. С этого момента я хочу быть твоим берегом.
Он коснулся моих губ своими и в этот момент я ощутила, всё, что было «до», наконец-то стало неважным. Ночной город продолжал сиять внизу, живя своей суетливой жизнью, но здесь, на высоте птичьего полета, время действительно остановилось. Для нас двоих.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод на закуску", Тара Рей, Лия Латте ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21
Часть 22 - финал ❤️