Подруга стояла в дверях, едва удерживая в руках огромную, тяжелую коробку, обмотанную яркой лентой, а из-под другой её руки выглядывал... настоящий боксерский манекен в полный человеческий рост.
Подруга с грохотом пристроила безликую фигуру у стены и, тяжело дыша, победно улыбнулась:
— Это, Ксюха, твой личный тренажер по выпуску пара! Знакомься, это – «Серёня-груша». Сейчас мы его нарядим в одежду твоего благоверного, и ты будешь бить его до тех пор, пока не перестанешь чувствовать себя слабой и уязвленной!
— Таш, ты серьезно? — я ошеломленно переводила взгляд с подруги на резиновое нечто.
— Более чем! — Таша сбросила туфли и, не дожидаясь приглашения, потащила манекен в гостиную. — Ксюха, я серьезно. Тебе нужно выплеснуть эту злость, иначе он сожрет тебя изнутри. Ты сейчас как сжатая пружина. А ну-ка, тащи самую мерзкую рубашку своего «командировочного». Ту, которую он любит особенно.
Я стояла в дверях, глядя, как подруга по-хозяйски распоряжается пространством. Моя ехидна заинтересованно приподняла голову.
— У него есть шелковая, сиреневая. Он в ней выглядел как напыщенный индюк, — пробормотала я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в недоброй усмешке.
— Тащи! И галстук прихвати с пиджаком, те, что подороже, — скомандовала Таша, выуживая из принесенной коробки настоящие боксерские перчатки ядовито-розового цвета. — Это тебе мой «сюрприз». Начинаем терапию.
Через пять минут «Серёня-груша» преобразился. В сиреневой рубашке, застегнутой на все пуговицы, пиджаке и при галстуке, он выглядел комично и в то же время пугающе узнаваемо.
— Ну же, Ксения Юрьевна, не стесняйтесь, — подначила меня подруга, натягивая на мои руки тяжелые перчатки. — Представь, что это он сейчас объясняет тебе про «важные командировки» и «трудные проекты».
Я подошла к манекену. Сначала удар вышел неуверенным, почти смазанным. Кожа перчаток глухо шлепнула по резине. Но потом в памяти всплыла переписка с «Киской», холеное лицо свекрови и тошнотворное чувство беспомощности в кабинете Кривошеева.
Следующий удар был резче. И еще один.
— Так его! За квартиру! За вранье! За то, что считал тебя дурой! — подливала масла в огонь Таша.
Я била и била, пока дыхание не стало сбиваться, а в мышцах не появилась приятная, освобождающая боль. С каждым ударом я словно сбрасывала с себя ошметки той Ксении, которая позволяла вытирать о себя ноги.
— Знаешь, — выдохнула я, останавливаясь и вытирая пот со лба тыльной стороной перчатки, — а метод «реинкарнации» действительно работает. Теперь мне поскорее хочется увидеть его рожу, когда я скажу что подала на развод!
— Вот это моя девочка, — Таша довольно кивнула и полезла в коробку за второй частью сюрприза. — А теперь, когда мы закончили с физическим уничтожением, перейдем к тактическому. Смотри, что я раздобыла.
Она вытащила на свет увесистую папку.
— Я тут связалась с одним своим умельцем. Так вот, Ксюша, Галина Викторовна оказалась очень азартной. Эта «голубая кровь» потеряла бОльшую часть своих семейных накоплений на сомнительных акциях и ставках, и Сергей об этом ни сном ни духом. Ее атакуют коллекторы.
Я замерла, стягивая перчатку зубами.
— Вот это поворот! — если честно, то я просто выпала осадок от этой новости, но в голове тут же родилась идея, — То есть торт в виде фонтана будет не единственным десертом на её юбилей?
У Таши вытянулось лицо.
— Фонтан?!
Я растянула губы в предвкушающей улыбке и протянула ей лист с наброском, который сделала буквально на коленке, пока упаковывала документы. Таша замерла, вглядываясь в детали.
Это был не просто эскиз, а мой личный шедевр прикладного сарказма. Я спроектировала многоярусную композицию, бьющую вверх, словно триумфальный фонтан. Но дьявол крылся в деталях, которыми я планировала усыпить бдительность «дорогой» свекрови.
Исполнение будет поистине «королевским», под стать запросам именинницы. Каждый изгиб этого тортика должен быть оплетен золотыми вензелями и тончайшим сахарным кружевом. Изящные арабески и помпезные узоры, которые так обожала Галина Викторовна, будут покрывать поверхность плотным слоем, и конечно же ее инициалы. Все это превращало съедобный член в гротескный памятник “свекровьему” эго. Это выглядело дорого, статусно и абсолютно чудовищно в своей прямолинейности, но при этом совершенно невинно.
— Ксю, это шедеврально! — Таша залилась хохотом, — А главное не прикопаться! А кондитерская успеет? Все таки юбилей уже послезавтра...
— О да, я попросила не заморачиваться с начинкой, за скорость взяли двойной ценник, но это того стоит, — я была довольна, — А ты только что мне напомнила, что свекровь забыла пригласить на юбилей своих очень близких друзей из коллекторской фирмы!
Я ей подмигнула и Ташка снова засмеялась.
— Уже предвкушаю... — Таша мечтательно прикрыла глаза.
— Это будет не развод, а настоящее пиршество. Закуски почти готовы, дорогая. Осталось только правильно их сервировать.
Мой победный настрой сбил звонок на мобильный.
— А вот и наш, — Таша протянула мне телефон.
Глядя на светящийся экран, я поймала себя на мысли, что мне физически неприятно видеть его лицо даже на заставке.
«Надо поменять имя в контактах на что-то более подходящее и убрать это фото», — промелькнуло в голове, прежде чем я провела пальцем по сенсору, принимая вызов.
— Привет, любимая! — голос Сергея сочился таким приторным довольством, что меня едва не стошнило прямо на стол. — Как успехи? Что там с заказом для мамы? Она уже весь мозг мне проела сообщениями.
— Всё в порядке, Сереженька, — я вложила в свой тон столько фальшивой, что Таша рядом беззвучно зааплодировала. — Я нашла кондитерскую, которая героически согласилась взять такой сложный заказ в кратчайшие сроки. Но ты же понимаешь, дорогой, юбилейный десерт такого уровня – удовольствие не из дешевых.
— И во сколько этот шедевр мне обойдется? — в его голосе мгновенно проскользнула отчетливая нотка напряжения.
— С учетом дикой срочности, эксклюзивного дизайна и золотых вензелей насчитали двести тысяч, — я не моргнув глазом назвала сумму, в четыре раза превышающую реальную стоимость.
— Двести?! — Сергей поперхнулся воздухом, и на заднем плане я отчетливо услышала чей-то женский вскрик и всплеск воды.
— Ты же сам сказал, что цена не вопрос, когда речь идет о твоей матери, — спокойно парировала я, наслаждаясь его замешательством.
— Ксюх, но это же просто торт!
— Не просто торт, а символ твоего безграничного уважения и… нашей любви к Галине Викторовне, — пафосно выдала я, едва сдерживая ядовитый смешок. — Эти деньги ведь из тех сбережений, что мы откладывали, помнишь? Считай, что их момент настал. Тем более, ты ведь сейчас так «вкалываешь», что заслужил право не экономить на самых близких.
— Ладно, — выдохнул он, явно не желая затевать спор и портить себе курортную идиллию. — Мама будет в восторге.
— О, не сомневайся. Она получит именно то, чего достойна, — искренне пообещала я, вкладывая в эти слова двойной смысл. — Как твои... великие дела?
Я плотнее прижала телефон к уху, грозно зыркнув на Ташу, чтобы та не вздумала заржать.
— Ох, Ксюш, если бы ты только знала, как я вымотался. Весь день на объекте: пыль, бетон, бесконечные перепалки с рабочими и жуткий холод. Голова раскалывается... — он тяжело, театрально вздохнул, и я почти поверила бы в этот дешевый спектакль, если бы не знала, что «бетон» в его версии имеет кристально-голубой цвет бассейна в Дубае. — Знаешь, я так скучаю по тебе. Сижу сейчас в номере, смотрю на твое фото и думаю о том, как же мне чертовски повезло. Ты у меня такая надежная, такая понимающая. Только ты умеешь так самоотверженно заботиться обо мне и о маме.
— Бедный мой... У меня прямо сердце кровью обливается, — мой голос дрожал от едва сдерживаемого сарказма. — Это всё от холода. Знаешь, холод может вызывать скрытое обезвоживание, так что ты смотри аккуратнее... выпей там яду... — брякнула я, не успев прикусить язык.
— Что? — он явно не расслышал или не захотел верить своим ушам.
— Воду, говорю! — ничуть не растерявшись, отчеканила я. — Не забудь про воду! Уверена, и голова сразу болеть перестанет. Я тоже очень скучаю, Сереж. Скорее бы ты приехал назад.
«Чтобы я наконец-то раз и навсегда с тобой распрощалась!» — добавила я про себя.
— Ксюха, ты просто чудо, — он замялся, и в трубке повисла неловкая, кривая пауза. — Моя милая... я так тоскую по твоим прикосновениям. По твоим поцелуям...
— Я тоже, дорогой, я тоже, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё каменеет.
— Ну всё, мне пора бежать. Безумно рад был услышать твой голос. Целую, скоро вернусь!
Он положил трубку. В комнате воцарилась тишина, которую тут же взорвал хохот Таши.
— «Выпей яду»? Ксю, это было супер! — подруга наконец дала волю смеху.
— Одной оговоркой больше, одной меньше, — я равнодушно пожала плечами, глядя на папку с документами.
В этот момент телефон снова ожил, заставив нас обеих вздрогнуть.
«Да что ему еще надо? Не всё сказал?» — яростно подумала я, схватив телефон.
— Неужели ты настолько соскучился по моим поцелуям? — не глядя ответила я на вызов, будучи абсолютно уверенной, что это снова Сергей.
— Эммм... Добрый вечер, Ксения, — раздался в трубке низкий, вибрирующий голос Роберта.
“Как так?” — про себя простонала я, едва не выронив смартфон.
Я застыла с трубкой у уха, чувствуя, как обжигающая волна краски заливает лицо, шею и доходит до самых кончиков волос. Таша, моментально считав мою реакцию, замолчала и подалась вперед. Она явно пыталась понять причину моего внезапного фиаско.
— Эммм... Добрый вечер, Роберт, — выдавила я, отчаянно пытаясь собрать в кулак остатки достоинства и вернуть голосу хотя бы подобие деловой сухости.
Таша тут же зажала рот ладонью, содрогаясь в беззвучном хохоте.
— Простите, я... я не посмотрела на экран. Была уверена, что это муж перезванивает, — ляпнула я и тут же прикусила язык. Оправдания звучали еще хуже, чем само приветствие.
В трубке повисла короткая, густая пауза. Я почти физически ощутила, как на том конце провода Горский усмехнулся.
— Судя по вашему... энтузиазму, Ксения, муж действительно очень сильно по вам скучает, — в его низком голосе прорезались рокочущие, бархатистые нотки. — Я звоню, чтобы извиниться. Моё поведение в кабинете было лишним. Я перешел черту и нарушил границы, которые сейчас для вас – территория неприкосновенная. Примите мои извинения.
Его обезоруживающая прямота выбила из меня последние крохи самообладания. Горский не юлил, не списывал всё на «минутный порыв» или «сложную атмосферу». Он просто констатировал факт, как профессиональный игрок, признающий ошибку в партии.
— Всё в порядке, — выдохнула, — Я принимаю ваши извинения. Нам действительно стоило внести ясность еще днем. Простите, что ушла так поспешно... день выдался слишком длинным.
— Это вторая причина моего звонка, — тон Роберта мгновенно сменился на деловой, и я услышала характерный шорох перелистываемых бумаг. — Ксения, завтра вам жизненно необходим отдых. Я пришлю своего курьера в десять утра. Просто отдайте ему папку с документами для Титова. Лев Игоревич начнет работу немедленно, а вы... вы просто побудьте дома. Это не приказ, это просьба. Договорились?
Я бросила взгляд на собранную папку, лежащую на столе. Мысль о том, что мне не придется завтра снова надевать маску «без эмоциональной женщины», куда-то ехать и что-то доказывать, показалась невероятным, почти сказочным подарком.
— Тем более, послезавтра у вас очередное сражение, — вкрадчиво продолжил Горский.
— Откуда вы знаете? — я искренне поразилась. Хотя, чему я удивляюсь? В мире Горского информация является валютой, которой он владеет в избытке.
— Ксения, я знаю очень многое... — голос Роберта стал заметно ниже, вибрируя где-то у меня под кожей. — Например, я знаю, что вам предстоит доставить весьма габаритный подарок для вашей свекрови в ресторан.
Мой взгляд невольно упал на ту самую громоздкую, безвкусную вазу, которая сиротливо жалась у входа, дожидаясь своего часа.
— От вас действительно ничего не скрыть, Роберт, — я невольно усмехнулась.
— Надеюсь, вы не станете возражать, если я сниму эту проблему с ваших плеч? Согласитесь, надрывать спину ради «любящей свекрови» все таки сомнительное удовольствие. Не стоит тратить на это силы.
Он преподнес это так изящно, что у меня не нашлось ни одного аргумента «против». Это была не просто помощь, это была тактическая поддержка.
— Буду очень признательна, — сдалась я. — Не хочу, чтобы эти люди забрали у меня еще хоть каплю энергии, пусть даже ту, что потребовалась бы на спуск этой вазы по лестнице.
— Прекрасно, Ксения. Значит, решено.
— Договорились, — тихо ответила я, чувствуя, как в груди наконец-то ослабевает тугой узел напряжения. — Спасибо, Роберт.
— Отдыхайте. Доброй ночи.
Когда я положила трубку, в комнате стало так тихо, что было слышно только тиканье часов. А потом Таша, всё это время державшаяся из последних сил, накинулась на меня с вопросом:
— А за что это он извинялся? — подруга уставилась на меня с любопытством, а я снова почувствовала, что краснею.
Вкратце обрисовывая ей ситуацию в кабинете, я стараясь опустить подробности, но Таша всё равно хищно прищурилась, явно делая свои выводы.
— «Почти»? Ксюха, ты сейчас серьезно?! Человек, который перешагивает через людей, не замечая их, полез к тебе с поцелуями, а потом позвонил, чтобы извиниться? — она хлопнула ладонями по коленям.
— Перестань, — я отмахнулась, хотя сердце всё еще предательски колотилось.
— Ладно, оставим пока в покое Горского и его благородство. Давай лучше подумаем, как мы упакуем вазу. Раз уж её повезут его люди, нужно сделать так, чтобы она доехала в целости до самого триумфального момента.
Я посмотрела на это керамическое уродство у входа. Ваза казалась мне теперь не просто пылесборником, а настоящим троянским конем.
— Знаешь, Ксю, — в глазах подруги зажегся по-настоящему дьявольский огонек, — Этот фаллический фонтан с вензелями конечно же шедевр. Но у меня есть идея, как сделать подарок от «любящей невестки» по-настоящему незабываемым. Так сказать, с эффектом длительного послевкусия.
— Куда уж незабываемее, Таш? — я устало улыбнулась, присаживаясь на край дивана.
— Нет, торт съедят и позор быстро забудется. А ваза... ваза останется в её гостиной как символ её «голубой крови». Так вот, — Таша понизила голос до заговорщицкого шепота, — Перед самым дарением, когда мы будем в ресторане, я незаметно подброшу на самое дно этой амфоры ма-а-аленький кусочек сырой рыбы.
Я замерла, осознавая масштаб задумки.
— Рыбы? — переспросила я.
— Именно! — Таша победно вскинула палец вверх. — Через день-два, когда Галина Викторовна торжественно водрузит это сокровище у себя в спальне или гостиной, ваза начнет «благоухать». И поверь, этот аромат тухлятины она не выветрит ничем. Будет метаться по квартире, искать источник вони, обвинять кого угодно, а пахнуть будет её драгоценный антиквариат.
Я представила эту картину: чопорная Галина Викторовна, раздувающая ноздри от запаха гниющей рыбы посреди своих «музейных» интерьеров, и не выдержала. Сначала из меня вырвался короткий смешок, а через секунду мы с Ташей уже хохотали в голос, до колик в животе.
— Это... это просто гениально жестоко, — выдавила я сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Клин клином, как ты и говорила.
— Пусть привыкает к запаху своего истинного нутра! — провозгласила Таша, хлопнув в ладоши.
Вечер потек в ином русле, наполняясь уютной суетой, которая на время вытеснила из мыслей и предательство мужа, и прочую грязь. Мы переместились на кухню, где в четыре руки принялись сооружать поздний ужин. Это было странное, почти забытое чувство единения. Таша азартно кромсала овощи для салата, а я занималась пастой, вдыхая аромат базилика и чеснока. В этой простой домашней работе, в стуке ножа о доску и кипении воды было то, что возвращало мне спокойствие.
Расправившись с едой прямо за кухонным островом, мы единогласно решили, что ложиться спать лучше после просмотра чего-то веселого. Возвращаться в спальню, где еще сохранился фантомный запах парфюма Сергея мне не хотелось. Таша, словно почувствовав мой внутренний протест, ловким движением разложила огромный диван в гостиной. Мы натащили гору подушек, достали пушистые пледы и создали некое подобие “плюшевого гнезда” посреди комнаты.
На экране замелькали кадры старой комедии, которую мы засмотрели до дыр еще в студенческие годы. Знакомые шутки и нелепые ситуации работали лучше любого успокоительного. Таша то и дело вставляла свои комментарии, припоминая наши собственные институтские авантюры, и постепенно напряжение в моих плечах, державшееся последние несколько дней, начало отступать. Мы устроились под одним пледом, как в юности, чувствуя себя защищенными в этом маленьком освещенном пространстве посреди темной квартиры.
Свет телевизора мягко ложился на стены, комедия подходила к концу, и веки стали наливаться тяжестью. Таша уже тихо посапывала рядом, а я почти погрузилась в спасительное забытье, когда экран телефона на журнальном столике беззвучно вспыхнул.
Я нехотя протянула руку, ожидая очередного лицемерного сообщения от Сергея, но имя на дисплее заставило сердце пропустить удар. Роберт.
“Еще раз доброй ночи, Ксения. Я рад, что вы приняли мои извинения. Я обещаю, что никогда больше не нарушу ваши границы... без вашего на то разрешения.”
Я перечитала текст несколько раз. По коже пробежал едва уловимый холодок, но на этот раз он не был тревожным. Он словно признавал: я знаю, что вы мне сейчас не доверяете, и не собираюсь на вас давить. Его обещание не нарушать границы без моего разрешения дарило парадоксальное чувство безопасности, которого мне так не хватало.
Я заблокировала телефон и прижала его к груди, глядя в потолок. Впереди был день, который будет посвящен только мне любимой. Своего рода подготовка перед боем. Укрывшись пледом по самые уши, я наконец закрыла глаза.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод на закуску", Тара Рей, Лия Латте ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10
Часть 11 - продолжение