ЧАСТЬ II: КРОНА. Там, где кофе - это выбор.
Глава 8. Россия, Санкт-Петербург. Кофе как проект.
Путь из Японии в Россию - не просто пересечение границ. Это путешествие из мира тотальной определённости (будь то дзенская или технологическая) в мир вечных поисков и сомнений. Петербург встретил меня своим фирменным пронизывающим ветром с Невы и тяжёлым, низким небом, от которого хочется зажечь свет в два часа дня, а иногда и раньше.
Здесь, среди строгой геометрии проспектов и барокко дворцов, кофейная история всегда была импортируемой и часто - противоречивой. Пётр I силой заставлял бояр пить горькое пойло на своих ассамблеях. В СССР кофе был дефицитным шиком, заменяемым цикорием и ячменным напитком «Здоровье». Он ассоциировался с заграницей, с не нашей жизнью.
Я пришёл в одну из первых в городе крафтовых обжарен, затерянную в дворе-колодце на Петроградской стороне. Её хозяйку звали Анна. Она не была похожа ни на итальянского бариста-маэстро, ни на скандинавского лаборанта. В её тёплой, немного усталой улыбке читалось что-то знакомо-русское: смесь энтузиазма, упрямства и скепсиса.
- Мы не открывали кофейню, - сказала она, наливая мне чашку эфиопского сидамо из кемекса. - Мы открывали пространство. Место, где можно выдохнуть. Где не орут телевизор и не пахнет столовской котлетой. Где разговаривают, а не ссорятся.
Её кофейня действительно была третьим местом - уютным, немного богемным, с книгами на полках, винтажными столами и запахом свежей обжарки, смешанным с ароматом имбирного печенья. Здесь за ноутбуками сидели фрилансеры, в углу шуршали страницами студенты, а у стойки два пожилых человека спорили о Достоевском. Это был островок.
- Знаете, в чём наша главная сложность? - спросила Анна, прислонившись к стойке. - В отсутствии традиции. У нас нет своего эспрессо-кодекса, как в Италии. Нет вековой культуры кафе, как в Вене. Мы всё начинаем с чистого листа. И это одновременно и свобода, и проклятие.
Она начала рассказывать, как покупала первую обжарочную машину, как училась по интернет-роликам на английском, как первые партии вышли то уголь, то трава. Как объясняла первым клиентам, почему за чашку фильтр-кофе нужно платить 300 рублей, если через дорогу в ларьке - 100.
- Люди спрашивали: «А что это за кислятина? Это что, кофе испортился?» - вспоминала она. - Мне приходилось быть не просто бариста, а миссионером. Объяснять, что кофе может быть разным. Что у него есть происхождение. Что это не просто порошок в банке.
В её словах я слышал отголоски всех предыдущих остановок: этическую повестку Скандинавии (платить фермерам больше), поиск уникальности (как в Японии), желание создать сообщество (как в Италии). Но всё это было окрашено специфически русским контекстом: вечным преодолением, доставанием из-под полы, попыткой создать качественный мир внутри часто некачественной реальности.
- Иногда мне кажется, что мы продаём не кофе, - задумчиво сказала Анна. - Мы продаём возможность выбора. Не между рафом и латте, а между вниманием и невниманием. Между тем, чтобы просто проглотить что-то горячее, и тем, чтобы почувствовать вкус. В стране, где всегда было, что и так сойдёт, это - тихая революция.
Я провёл в её кофейне вечер. Заходили разные люди. Молодой IT-специалист, который точно знал, какой помол ему нужен для аэропресса. Пожилая дама, попросившая «что-нибудь не горькое, как в детстве». Анна для каждого находила и слова, и сорт, и интонацию. Её кофейня была лабораторией по производству не только напитка, но и новых социальных кодов.
Перед уходом я спросил её, видит ли она будущее у этой культуры здесь, в этом сыром, сложном, вечно сомневающемся городе.
- Будущее? - Она посмотрела в окно, где зажигались фонари. - Будущее уже здесь. Оно в этих ребятах за столиками, которые уже не представляют утра без хорошей чашки. В том, что они поедут в Колумбию работать на ферме, чтобы понять всё изнутри. В том, что у нас теперь есть свои обжарщики, которые выигрывают международные конкурсы. Мы отстали на сто лет, но мы проскакиваем эти сто лет за десять. Потому что мы голодны. Голодны не по кофе, а по качеству жизни. А кофе - его самый простой и доступный символ.
Россия, с её вечными комплексами и рывками, оказалась не периферией кофейной вселенной, а её своеобразной лабораторией догоняющего развития. Здесь смешались все мировые тенденции, приобретя местный, часто более эмоциональный и отчаянный оттенок. Кофе здесь - не данность, а проект. Личный и коллективный. Способ сказать: «Я разбираюсь. Я выбираю. Я имею право на хорошее».
И, стоя на берегу Невы, я думал о том, как замыкается круг. Эфиопия дала миру зерно как дар. Йемен - как тайну. Бразилия - как массовый товар. Италия - как социальный ритуал. Вьетнам - как народный символ выживания. Скандинавия и Япония — как объект культа (духовного или технологического). А Россия… Россия пытается сделать из него часть новой идентичности.
Но где же находится точка сборки всего этого глобального кофейного опыта? Где все эти нити - традиции, экономика, технологии, поиск смысла - сплетаются в один узел? Чтобы увидеть это, мне предстояло совершить последний перелёт- в город, который, возможно, является прообразом мира будущего. В Шанхай.
Продолжение романа в следующих публикациях...
Пролог здесь: https://dzen.ru/a/aY8ubxr1Mns3iChH
Глава 1 здесь: https://dzen.ru/a/aY-B1PGiXyK4aCSz
Глава 2 здесь: https://dzen.ru/a/aZDKNxk8nmxgIqUO
Глава 3 здесь: https://dzen.ru/a/aZIu5BhzcDeFjq2s
Глава 4 здесь: https://dzen.ru/a/aZNoVYjJjgO3vfIJ
Глава 5 здесь: https://dzen.ru/a/aZWKK4hjnybjOeLr
Глава 6 здесь: https://dzen.ru/a/aZbMQQbLLTbKP9eU
Глава 7 здесь: https://dzen.ru/a/aZdIiMO7LhtrYNq1
Эпилог здесь: https://dzen.ru/a/aZriXUWlw31pv511
Подпишись, чтобы не пропустить эпилог романа-путешествия о напитке, который заваривает цивилизацию!
#Книга#Роман#Кофе#Путшествия#История#Судьба#Рейс#Лес#Бразилия#Йемен#Сорт#График#Экран#Гектар#Север#Душа#Италия#Турин#Милан#Крона#Фиат#Самолет#Ритуал#Вьетнам#Ханой#Юг#Скандинавия#Дания#Копенгаген#Япония#Токио#Киото#Россия#Петербург#Проект