Лиза Бахарева – тонкая натура. Петербурженка. Стройная и гибкая. Черные волосы, серые глаза, женственный голос. А главное – талант. Лиза – режиссер. Сняла четыре документальных фильма, получила за два призы на международных фестивалях, развелась с мужем, и с маленьким сыном уехала в Канаду. Уехала потому, что после 80-х, на которые и пришлось окончание Лизой ВГИКа и получение призов, наступила перестройка, пришел капитализм и новая власть бросила кино на произвол судьбы. Лиза побарахталась, но быстро устала жить без денег, а снимать рекламные сюжеты, на которые можно было бы сводить концы с концами, не хотела. Не для того училась, чтобы йогуртам и прокладкам оды писать. А уж тем более финансовым пирамидам.
Лиза уехала в Канаду чтобы снимать «нормальное» кино. Если международное жюри оценило ее работы, стало быть, они понятны иностранцам... Но оказалось, что в Стране кленового листа ее не ждали. Вернее, ждали вовсе не в кинематографе, а на фабриках, в пекарнях, в магазинах и ресторанах. Лиза все же сумела вскарабкаться на пусть не Олимп, но на эдакое картонное его подобие. Она стала вести на канадском телеканале для иммигрантов часовую программу на русском языке об искусстве. Перед ее программой шла иранская передача, после – индийская.
Лиза появлялась между ними как благоуханная лилия. Белокожая, с иконными очами и звенящим от вдохновения голосом. Иранцы не уходили после окончания своей передачи, смотрели на Лизу. Индийцы начинали смотреть свою программу за час до ее начала – тоже с Лизы.
Вначале всегда шла заставка – фото Казанского собора, это святое, потом – повествование о концертах, выставках, гастролях российских артистов. В промежутках – реклама. И вот в этом-то и была беда. Для обеспечения себе достойной жизни режиссер вынуждена была собирать рекламу. Ту самую, от которой уехала из России. С той разницей, что на Родине она рекламу только делала – придумывала сюжет и воплощала его в жизнь, а в Канаде нужно было сначала получить заказ. Самой найти рекламодателя.
И так получилось, что половину недели Лиза звонила. Всем, кто имеет бизнес. Большей частью – русскоязычным иммигрантам. А почему не канадцам, спросите вы. А потому, что они хоть и платили больше, но надолго контракт не подписывали. Зачем им русская передача, когда есть свои? Были, конечно, бизнесмены из других иммигрантских общин, которые хотели заполучить в свои магазины, школы и адвокатские офисы русских клиентов, но их реклама большого отклика не имела (а зачем русскому иммигранту адвокат из Бангладеш, если есть свой, говорящий по-русски?). В общем, контракты с инородцами были короткими. Потому, как и всe русскоязычные «медиа» (так в эмиграции называют СМИ), она обзванивала земляков.
– Ну что, готова? – спрашивала перед обзвоном подруга, журналистка Раиса, которая была удачно замужем, а потому не работала.
– Почти, – нервно сглатывала Лиза.
Звонить по рекламе – пытка. Бахареву с детства учили не говорить много, не навязываться и иметь чувство собственного достоинства. Профессия рекламного агента требовала прямо противоположного – болтливости, нахальства и терпения к хамам. Говорить с потенциальными клиентами надо было веселым, бодрым голосом. Лучше – ликующим. Это должно было означать, что в передаче «The Russian Art» («Русское искусство») все зашибись. Ее смотрят все триста тысяч русскоговорящих жителей канадского мегаполиса, и денег у нее выше крыши, а звонит ее редактор в разные фирмы исключительно от нечего делать. Ну, или, точнее, чтобы облагодетельствовать данный бизнес, показать ему, где надо рекламироваться, чтобы и у этого бизнеса все было замечательно.
Лиза морально готовилась к мероприятию. Пила кофе и старалась отогнать пораженческие мысли типа «провались оно все пропадом», «будет ли этому конец?» и «а плакать все равно не буду». Потом начинала звонить. Ах, да, иногда она перед этим прыгала. Клиентка – агент по продаже недвижимости – сказала, что их на курсах для риелторов учат разговаривать радостным голосом. И чтобы его обрести, надо попрыгать.
Лиза пару-тройку раз попрыгала. Но прилива бодрости не вышло. Напротив, она увидела себя в зеркале и расстроилась.
Иногда она думала о том, чтобы вернуться в Россию. Но думала не всерьёз. Потому, что там уже наступил тот же самый капитализм плюс криминальный беспредел. И если в Канаде Лиза рекламировала хотя бы законопослушных коммерсантов, безобидных и чаще дружелюбных, то в России ельцинского времени ей пришлось бы иметь дело с бандитами. А кроме того, квартиру в Петербурге Лиза продала и деньги уже прожила. Сын, опять же, подрос, и ему в Канаде нравится. Другие иммигранты, давно здесь живущие, купили дома, машины, и Лиза видела, что с годами жизнь налаживается. Она верила, что нужно еще немного потерпеть, поставить бизнес на ноги, а потом реклама будет приходить сама – как ведра к Емеле. А там, глядишь, можно будет и фильмец снять. Лизе по ночам снились сюжеты, она вскакивала и записывала.
И вообще, звонить рекламодателям ей мешает гордыня – нехорошее качество. Рекламодатели – трудовой народ. Предлагая видеосюжет на телевидении, Лиза помогает им расширить бизнес, привлекает клиентов. То есть делает доброе дело. Поддерживает соотечественников.
Садясь в редакции за стол со стационарным телефоном, обложившись газетами и телефонными справочниками на русском языке, и настроив себя подобным образом, Лиза начинала звонить...
«Их разыскивает МВД»
Во всех русскоязычных газетах стоит его объявление. Причем, в одной он предстает риелтором и предлагает сделки на территории всего земного шара, во второй он обещает помочь получить вид на жительство в Канаде, в третьей он уже выдает гранты от канадского правительства, в четвертой – говорит, что тем, кто уезжает на Родину, поможет получить на дорожку до $300 000 денег из канадского банка (украсть, то есть).
Когда человек дает много рекламы, это чаще всего означает, что и новому СМИ он не откажет. Так и вышло: Володя тут же пригласил Лизу на разговор. А Лиза сразу села в машину и приехала к офису в центре русского района.
Володя, маленький, седой и кучерявый, занимал небольшую комнату. Он сидел за столом согнувшись и спрятав под стол руки. Что он ими там делал – неизвестно. Смотрел исподлобья, но не зло. Окинул оценивающим взглядом ее фигуру и ничего не сказал. Лиза без приглашения села и, видя, что хозяин кабинета молчит, залепетала: «Вы знаете нашу программу... ее смотрят тысячи... мы можем создать вам оригинальный видеосюжет, в который вместим весь спектр вашей деятельности...»
Но Володя был чем-то заметно удручен.
– Ты откуда? – спросил.
Лиза уже привыкла, что иммигранты «тычут» друг другу. И к тому, что пожилые люди живут без отчества. Это только в первые годы удивляло, что какую-нибудь 80-летнюю женщину называют Розой или Машей. И что дети обращаются к чужим взрослым на «ты». «Тыканье» иммигранты списывали на то, что в английском нет различия между «ты» и «вы», и, дескать, так даже удобней. Но Лиза подозревала, что ноги растут из культуры общения в еврейских местечках. Народу в них было, по-видимому, мало, все друг друга знали, так чего церемониться? Отсюда и называют друг друга детскими именами – не Давид, а Додик – до седых волос, не Ефим, а Фима. Русская эмиграция в Канаду на большую свою половину была еврейской. Потому, что славян в 70-80-е не выпускали из СССР, они «понаехали» только в 90-е.
– Я из Санкт-Петербурга, – ответила Лиза.
– Вот и я, – кивнул головой Володя. Произнёс он это одновременно с ней. И она поняла, что он всем это говорит.
Володя замолчал. Думал о чем-то, грустил.
– Вы столько разных услуг предоставляете, прямо удивительно. И как только всему этому научились? – польстила Лиза.
– Ннну... – неопределенно мотнул головой Володя. – Вообще-то, знаешь что... на самом-то деле... Вот поработал я и там, и сям... и пришел к выводу, что кроме как девок продавать, ни на чем не заработаешь.
– В смысле?
– В смысле прости//туции. У меня же еще массажный салон. Так вот только он и приносит прибыль. А остальное все – фуфло. Не работает... У тебя девочек красивых на примете нет?
Лиза не знала, что ответить. Вспомнила слова сатирика Задорнова: «Я всегда уважал эмигрантов. Я думал, что они диссиденты, рискуют жизнью, их разыскивает КГБ. А оказалось, их разыскивает МВД».
Володя тем временем начал исповедоваться. Видимо, он разбирался в людях и понял, что эта не использует полученную информацию ему во вред. Выяснилось, что по молодости Володя фарцевал, потом сидел – недолго. Потом уехал из «совка», в котором «не давали зарабатывать». В Канаде долго искал себя, попался на подделке банковских карт и побывал в местной тюрьме. Там он прикинулся верующим и за хорошее поведение досрочно был выпущен на свободу.
– Нар//котики – тоже не лучший бизнес, – размышлял он, вытаращив глаза и скосив их в сторону, как бы разговаривая сам с собою. С кем попало общаешься, с шантрапой разной... А я ведь интеллигентный человек, у меня папа директор филармонии был, мама – пианистка. Ты авторскую песню любишь?
Лиза не любила. Но сказала «да», так как видела, что он хочет поговорить на эту тему.
– Ой, а я как люблю! – воскликнул Володя. – Я когда сидел, сочинял песни. На философские темы. Вот послушай:
Теперь толкуют о деньгах
В любых заброшенных снегах,
В портах, постелях, поездах,
Под всяким мелким зодиаком.
Tот век рассыпался, как мел,
Который словом жить умел,
Что начиналось с буквы «л»,
Заканчиваясь мягким знаком.
Володя восторженно смотрел на нее, весь находясь во власти поэзии.
– Здорово! – похвалила Лиза. Ей тоже нравились эти стихи Визбора.
– Деньги, деньги, всем нужны деньги! – вздохнул и сник Володя. – Вот и тебе тоже. Ну что ж, давай обсуждать видеосюжет... Перечислишь там все. «Наши услуги: продадим вашу квартиру в Канаде или странах СНГ, купим вам жилье в Канаде или странах СНГ... Кредиты в канадских банках... Адвокатские услуги...»
– Денег сейчас нет, ты покрути рекламу, а я потом отдам, – сказал в конце встречи Володя. Сердце у Лизы сжалось, но он, поняв это, сказал: «Правда отдам», и она поверила. И действительно отдал. Через полгода. Но за эти полгода не наглел, трубку брал, извинялся. В общем, вел себя как порядочный человек. А отдав оплату, исчез бесследно. Где он теперь? Может снова в тюрьме?
«Мамочка»
Встреча с владелицей магазина по продаже ортопедической обуви Ренатой была одной из запоминающихся. Тем, что та свистнула фотоаппарат.
– Да, мамочка... Конечно, приходи! – сказала Рената по телефону, когда Лиза предложила встретиться и обсудить рекламу. – Я тебе, мамочка, все покажу и расскажу, сюжет будет что надо!
Лиза пришла и стала фотографировать продукцию в магазине: обувь, ортопедические стельки... Обувь была как гробовая – жесткая и топорно сшитая. Но по бешеным ценам. Какая уж там ортопедия, и со здоровыми ногами такое носить нельзя. Но ортопедические магазины зарабатывали вовсе не на продажах обуви, а на махинациях со страховками. Схема такова: фирма оплачивает своему сотруднику ортопедическую обувь, а магазин, получив деньги, делится потом с этим самым человеком наличными. Обувь – лишь прикрытие для получения дармовых денег. Потому она нередко никакая, а цена на нее – сотни долларов за пару.
Почему компания тратится на обувь? Канадские компании таким же образом оплачивают солнечные очки, зубоврачебные услуги и прочее. Экономят на зарплате. Например, надо специалисту дать зарплату четыре тысячи долларов в месяц, а ты даешь три тысячи и «пакет бонусов» – оплату ортопедической обуви и стелек, очков. Сколько человеку такой обуви в год нужно? Пара или две. Вместе они стоят две с половиной тысячи, скажем. А компания, если бы платила сотруднику по четыре тысячи в месяц, переплатила бы в год двенадцать тысяч.
Это ж только считается, будто разные хитроумные схемы были лишь в СССР. На самом деле везде, где живет человек, есть схемы. И рука руку моет абсолютно в любом обществе. Вон про одного бывшего канадского премьера в газетах писали, что ему в гостиницу взятки приносили в дипломате – сотни тысяч долларов. Дело так и осталось покрыто мраком, до суда не дошло, но Лиза поняла, в каких размерах нужно давать взятки канадским премьерам. Узнала тариф.
Но это вообще-то не Лизино дело. Она фотографировала обувь, ходила по салону, снимая с полки то одну, то другую пару «гробовых». А когда вернулась к столу Ренаты, на котором оставила фотоаппарат на время, пока расставляла туфли по местам, его уже там не было.
– А где? – растерянно спросила. Ведь в магазине кроме нее и хозяйки никого не было.
– Я, мамочка, не знаю, – ответила Рената, густонакрашенная женщина лет пятидесяти, прямо глядя в глаза. Смотрела без стыда и даже с любопытством.
Лиза еще раз везде посмотрела: под стол, за стол, вокруг... Фотоаппарата не было.
Рекламу Ренаты она по телевизору показала. Правда, оплату за нее взяла заранее. Можно было бы, конечно, устроить скандал, но тогда бы не было ни фотоаппарата, ни денег за рекламу. А так хоть деньги... На новый фотик.
Поцелуи окаянные
На сотовый Лизы, который был указан как телефон редакции «The Russian Art», позвонили. Женщина представилась секретарем риелтора Петровского и сообщила, что по такому-то адресу состоится конференция по вопросам недвижимости, на которую приглашены все русскоязычные СМИ. В конце с ними будут заключены договоры о рекламе.
Лиза в назначенный день принарядилась, взяла с собой папочку, диктофон, и отправилась по указанному адресу. Каково же было удивление, когда местом проведения конференции оказался частный, только что построенный дом. Вдоль дороги, впереди ее машины и позади, выстроились автомобили других редакторов газет, журналов, радиопрограмм и телепередач. Собравшиеся были заметно смущены местом проведения действа, но, поздоровавшись, гуськом прошли в дом.
Встретили их хозяева – риелторы Петровские. Муж и жена. Лиза догадалась, что звонила жена. Никаких других участников конференции, кроме представителей «медиа», не было.
Олег Петровский имел странный вид. Он походил на взъерошенную птицу. Узкое лицо, темные глаза, прямой выдающийся нос и вдруг – светлые, как у Есенина, волосы. Но главное не в этом сочетании почти черных глаз и блондинистого ежика на голове. Главное – это выражение лица. Оно было энергичным и хищным, а взгляд – яростным. Просто сокол, спустившийся с горы, и поглядывающий на свою добычу.
«Медиа» расселись вокруг круглого стола с угощением. На столе все было как на фуршетах: сыр кубиками на острых палочках, нарезанная колбаса, оливки, чипсы, печенье, конфеты. Были и маленькие, со спичечный коробок, бутерброды с красной икрой. Хозяйка принесла чай. Петровский тем временем начал:
– Я пришел на этот рынок всерьез и надолго. Сейчас расскажу вам о состоянии с продажей и покупкой недвижимости в нашем городе, а потом изложу планы и отвечу на вопросы.
Он зарядил долгую и пламенную речь, которую издатели и редакторы вежливо вытерпели. Они написали столько рекламных статей о недвижимости и произвели на свет столько программ о ней, что сами могли бы прочитать ему лекцию, но скромно молчали. Ждали завершения банкета – когда Петровский начнет подписывать рекламные контракты.
Закончив, он попросил задавать вопросы. Публика молчала. Они все пропустили мимо ушей, раздумывая сделать ему скидку или нет, потому что, с одной стороны, нельзя скидывать, вдруг получится, что у них самая дешевая реклама, и будет несолидно, да и деньги теряешь. С другой стороны, интересно, а что предложат конкуренты? Если у тебя цена будет самая высокая – тоже неправильно. Составить представление о благосостоянии клиента не представлялось возможным: новый дом был пуст, если не считать кучи коробок в одном из углов гостиной.
Потому вопросов ни у кого не оказалось. Тем более, что представители «медиа» на самом деле журналистского образования не имели, а были кто музыкант, кто косметолог, кто бывший завмаг, и потому спонтанно, без подготовки, интервьюировать не могли.
Задавать вопросы стала Лиза. Петровский с удовольствием на нее смотрел – она была тут моложе всех, и охотно отвечал. Затем он призвал всех не стесняться, есть и пить, и уселся с ней рядом.
– А я выбрал с кем делать рекламу! – вдруг объявил. – Вот с ней! – и ткнул ее длинным пальцем в бок. Все перестали жевать и растерянно на нее посмотрели. И столкнулись с таким же растерянным ее взглядом.
Потом все дружно снова зажевали, осмысливая. Он, оказывается, выбирал, а не собирался всем давать рекламу. А они потеряли столько времени, добираясь из центра русского района в самую западную часть города. И теперь пилить назад, несолоно хлебавши. То есть хлебавши, но вовсе не то, что предполагалось. Икру он им преподнес... Да они с головы до ног могут его икрой обмазать. Журналистами «медиа» не были, а состоятельными людьми являлись. Они жили в Канаде по тридцать лет, окучивали рекламный рынок задолго до появления интернета и настоящей конкуренции, сами спекулировали домами, а потому давно сколотили состояние.
Допив чай, «медиа» поднялись и, поблагодарив хозяйку, так же гуськом, как зашли, покинули дом. Лиза шла последней и проходила по гостиной, когда слева, из спальни, вдруг вытянулась рука и втащила ее внутрь. Не успела Лиза опомниться, как Петровский – а это был он – прижал ее к себе и, смачно поцеловав в губы, вытолкнул наружу. Она лоб чуть не расшибла о колонну.
Ошалев, Лиза оглянулась вокруг. Никого не было – ни коллег, ни жены хозяина дома. Утерев губы рукавом, женщина стремглав бросилась к выходу. Вспомнилось: «На устах горят поцелуи его окаянные».
На следующий день Лиза все со смехом рассказала Раисе. «Кавказец он и есть кавказец – темпераментный», – пожала та плечами.
– Он же Петровский...
– Крашеный армянин. А фамилию у жены взял. И имя не настоящее.
Через день на ее интернет-почту пришло предложение снять о Петровском три сюжета. Рассказывалось какими они должны быть. Писал сам риелтор. И Лиза ему позвонила.
– Олег, давайте поговорим о цене...
– О какой цене?
– За сюжеты.
– Я думал вы так снимете, бесплатно. То, что я рассказываю, очень интересно зрителям.
– Само собой, – вежливо согласилась Лиза. – Но это все-таки реклама, с вашими телефонами, призывами покупать жилье только с вами, а кроме того, вы хотите получить практически все программное время...
– Да ты мне сама платить обязана! – заорал Петровский. – Ты кто такая? Ты что себе позволяешь? «Пока все дома» чертова!
Петровский вскоре куда-то пропал. Лиза почему-то думала, что он вернулся на Родину. Так бесследно пропадают обычно домой. Это уезжают громко, а возвращаются – тихо.
Продолжение здесь
Азаева Эвелина (автор) Tags: Проза Project: Moloko
Книгу этого автора "Перелётные люди" можно выписать на Wildberries, на Озоне, а также на сайте издательства.
Другие рассказы этого автора здесь , здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Уважаемые читатели, Вы можете поделиться понравившимися рассказами Эвелины Азаевой со своими знакомыми, друзьями, родными, с другими любителями литературы!