Кто-то потерял кошелек. Точнее, было известно, что оставил его на прилавке магазина мужчина лет сорока, в серой куртке, но хозяйка продуктового магазина «Калгарийские вкусняшки» Лариса знакома с ним не была. Так, заходил иногда… Сейчас она вертела кошелек в руках, думая, что делать, когда вошла Анна – одна из постоянных покупательниц. Посмотрела по сторонам, и заметила пухлый кошелек.
– Привет. Это что?
– Да вот, мужчина оставил.
– Так надо вернуть.
– Я его не знаю.
– Давай пороемся, там должны быть карточки, узнаем имя.
– Мы не можем рыться в чужом кошельке.
Покупательница кивнула и пошла с корзинкой выбирать продукты. Позже, когда подошла к кассе и Лариса стала считать, обе молчали. Обычно разговорчивая Анна расспрашивала, рассказывала о себе, а тут – молчала. Взяла пакеты и ушла.
***
Анна ехала и думала о мужчине, который потерял кошелек. Вот, поди, мечется. Кошелек толстый, скорее всего, там и деньги наличкой, и куча карточек, как у всех канадцев. Просто-таки вся жизнь в кошельке – и водительские права, и несколько кредиток, и дебитные карточки – личная и, возможно, с бизнес-счета, и страховка здоровья. Ох, да штук пятнадцать может быть! И теперь, если он не сообразит, где потерял, будет обзванивать все организации, отменять карточки. А потом получать новые. Морока! А наличку-то, поди, тоже жаль. Кто знает, может он ее тяжким трудом заработал? Да наверняка тяжким, кто из иммигрантов в Канаде легко зарабатывает?
Мужчину было жаль.
Анна вспомнила разные случаи, когда она сама что-то теряла. Вот чем Канада хороша, так это тем, что здесь почти всегда все возвращают. И она теряла, и знакомые теряли разные вещи, и всегда кто-то звонил и отдавал потерянное. Принято было вознаграждать людей пятьюдесятью долларами.
Cамый интересный случай ей рассказала знакомая, у которой сын работал дальнобойщиком – ездил в США.
Сын приехал в Калифорнию, у него были почти сутки свободными – редкость, но случается. Он пошел на пляж. Отдохнул, а когда вернулся, обнаружил, что где-то выронил бумажник. И что прикажете делать? Там – все! И права, и денежные карточки. Не говоря уж о сумме – восемьсот долларов наличкой.
Расстроился. Хотел позвонить домой, попросить прислать деньги. Но куда прислать? Кто откроет ему счет, если при себе нет документов? Решил по русской традиции, что утро вечера мудренее, и лег спать. И еще, по канадской традиции, надеялся, что кто-то найдет бумажник и вернет. Пусть даже деньги себе заберут, главное – чтобы отдали права.
Наутро ему позвонили и назначили встречу на пляже. Каково же было удивление дальнобойщика, когда к нему подошел бомж.
– Вот, сэр, ваш бумажник. Я увидел имя на правах, и разные визитные карточки, позвонил вашим знакомым и узнал ваш телефон. Все деньги в сохранности. Простите, нет только двух долларов – я купил кофе.
Дальнобойщик дал бомжу не пятьдесят, а сто долларов. Ехал домой окрыленный, будто на него пролилась благодать. Видеть, что в мире есть честные люди – радость. Знать, что беды не всех ломают, – счастье.
Но сейчас у Анны на душе было муторно. Ей уже сорок пять, и она научилась видеть зарождение чего-либо на ранней стадии. Когда еще сам человек, в котором зародилось, не осознает своего желания или намерения. Ей показалось, что Лариса не хочет отдавать кошелек покупателю. Не то чтобы твердо решила прикарманить. Но в растерянности. Явного желания отдать кошелек – нет. И время сейчас работает против растеряши. Чем дольше он отсутствует, тем больше Лариса сживается с мыслью, что кошелек достанется ей.
Мало того, что жаль мужика, так и Ларису жаль. Потому, что она – хорошая. И совершит грех. Анна не хотела, чтобы Лариса совершила грех. Хотя хозяйка магазина и была уже изрядной грешницей. Аня недавно об этом узнала. С превеликим изумлением. Лариса сама проговорилась, и не поняла, что проговорилась.
***
Когда Анна с маленькой дочкой приехала в Калгари, она оказалась в тяжелом положении. Приехала она через полтора года после погромов армян в Баку, случившихся в 1990 году. Несмотря на то, что она русская, оставаться в азербайджанской столице тогда было опасно. Во время беспорядков на улицы выходят в основном радикально-идейные и бандиты. Нередко – два в одном. Им все равно кто армянин, кто русский – лишь бы избить, ограбить, изна//сил//овать, убить. Потому Анна взяла ребенка под мышку, и бежать. Пригрела их одинокая сестра отца в Алма-Ате, а вскоре и выезд из СССР разрешили.
Анна узнала, что можно переехать в Канаду в качестве беженки. Армяне вовсю ехали туда. Но она-то русская. Неизвестно, признают ли её беженкой. Знающие люди говорили, что вряд ли. Русских беженцами почти никогда не признают. Разве что [меньшинства нетрадиционных отношений]. Однако, помимо писаных правил, есть еще и судьба. Которая все же закинула Анну в Канаду.
Она грамотно заполнила прошение о виде на жительство, красноречиво описала свою историю, предоставила ворох документов, и просто понравилась тем, кто решал вопрос. Божья воля плюс человеческий фактор.
Ей дали вид на жительство. Не как беженке, по другой линии, однако до этого было почти два года мучений в подвешенном состоянии. С ребенком и без канадских документов никто не брал на квартиру. Приютили давние знакомые, которые еще раньше переехали из Баку. Они были как родня, бок о бок с детства жили. Они сами позвали ее в Канаду. Без их зова она и не решилась бы эмигрировать.
Пока жила у них, старалась не отсвечивать – вести себя тише, бывать дома реже. Благо, с ребенком сидела их бабушка, которая знала девочку с рождения и любила как родную внучку. Анна же целыми днями работала, причем бесплатно – в надежде, что когда дадут вид на жительство, работодатель примет ее на постоянную, и уже оплачиваемую работу. Трудилась бесплатно, но скромный вклад в бюджет семьи вносила – за ее и ребенка питание. Деньги привезла с собой, сразу на счет положила.
Выходные проводила вне дома. Брала ребенка и уходила на весь день куда глаза глядят. Ходили по магазинам, паркам. А все потому, что заели. Загрызли, задолбили. Она порой приходила в десять вечера с работы, ей открывала дверь хозяйка, чем-то взвинченная. Может быть, тем, что муж-инженер работал на фабрике – кур паковал, а может, у нее была послеродовая депрессия – родила полгода назад. А может быть, это было в характере – издеваться над зависимыми.
Подруга детства стояла, уперев руки в бока, и воспитывала:
– Ты английский сегодня учила?
– Нет, я работала.
– А чем ты думаешь? Как будешь здесь жить?
– Я быстро выучу. Я гуманитарий.
И ее начинали поливать. Что легкомысленная, и всегда такая была, и на нас не рассчитывай, мы для тебя не будем везде звонить и говорить по-английски. И родителям твоим, в Баку оставшимся, расскажем, какая ты. И ты вчера в душе занавеску не отдернула, чтобы ванная проветрилась. А что за мужская рубашка лежит в шкафу? Это ты своему бывшему купила и хочешь послать? Этому козлу?
Да, Анна хотела послать «козлу». Потому что у нее с ним была любовь с девятого класса. И развод покромсал души обоих. И он, «козел», тоже жертва разбившейся о постперестроечный быт лодки. Она не держала на мужа зла.
Анна молча проходила к своему дивану в углу гостиной, и ложилась спать. Беззвучно плакала. Потому что все было темно и шатко. Вида на жительство ей Канада еще не дала, и неизвестно, даст ли. Родители по телефону умоляли не возвращаться, так как ситуация в разваливающейся стране все хуже. Сами собирались перебраться в Россию, но не было ни денег, ни связей – их род вот уже более половины века жил в Азербайджане. А главное, здоровья не было.
Анна понимала, что Канада на данный момент – оптимальный вариант. Мечтала, что получит вид на жительство, и заберет родителей. А значит, надо терпеть.
В таких отчаянных ситуациях молодым женщинам обычно помогают мужчины. Анна была не из тех, кто пользуется их деньгами – учительская дочка, она выросла идеалисткой. Но пользоваться иной мужской помощью, она считала, можно. Ведь не сопротивлялась же Василиса Прекрасная, когда Иван Царевич увозил ее от Кощея на Сером Волке?
В предновогодний вечер, тоскливо раздумывая как будет справлять Новый год с еле терпящей ее семьей, она дала маленькое объявление в русской газете. «Женщина 28 лет ищет добрых людей, с которыми можно провести праздник. Придет с тихим ребенком и домашней едой».
Ей звонили мужчины. Предлагали себя в качестве совстречателей. Аня записывала их телефоны. Ребенок их не смущал. Это были, видимо, неплохие мужчины. Образованные. С тех пор, как разрешили выезд из СССР, в Канаду ехали в основном специалисты в разных отраслях. Именно их охотно принимали по особой квоте.
Подруга детства смотрела на все это круглыми глазами. «А это кто тебе звонит?.. На праздник приглашают?.. А ты их знаешь?.. Атас. И ты не боишься?»
Анна не боялась. Она не собиралась идти абы к кому и встречать праздник с кем-то тет-а-тет. Она объясняла, что придет только в компанию. Где есть мужчины, женщины и дети. Но в итоге получилось иначе. Победил тот, кто оказался легок на подъем.
Молодой мужчина позвонил, рассказал о себе – что живет с маленькой дочерью, с женой в разводе, работает на бензозаправке, тоже новый иммигрант. Им с дочерью не хватает всего – и домашней еды, и подружки ребенку, и собеседницы папе. Он спросил адрес и тут же приехал. Аня даже растерялась от его скорости. А потом обомлела, когда увидела.
Это был очень красивый парень лет тридцати. С ярко-зелеными глазами и спортивной фигурой. Анна сначала погуляла с ним вокруг дома, потом съездила в кафе, потом они забрали от няни его пятилетнюю дочку, и в итоге не только вместе встретили Новый год, но и каждые выходные стали проводить вместе в его квартире.
Они не были любо//вниками, у обоих было слишком много переживаний. Аня рассказывала, как ее дома оскорбляют, и не могла остановиться, плакала. Глеб поведал свою историю. Вкратце она выглядела так.
Он с женой, дочкой и тещей переехал в Канаду. Работу найти не мог, а на физическую и низкооплачиваемую идти не хотел. Стал получать соцпособие. Денег не хватало. Жена зудела, и особенно – теща. Они ругали, оскорбляли, гнали. А он все искал работу получше, ходил на компьютерные курсы. В итоге на второй год жена нашла работу в массажной студии.
Глеб не знал, что многие массажки – это замаскированные бор//дели. Он верил, что жена там делает людям массаж, оттого и приносит в семью хорошие деньги. Тем временем атмосфера ухудшалась, и он понять не мог, почему дома его ненавидят. Он сам возил жену на работу. И однажды ему сказали…
Самое страшное в мире – это гнев слабого мужчины. Сильный великодушен. Слабый, который знает, что именно его несостоятельность заставила жену зарабатывать телом и который с ужасом подозревает, что она на работе видела самцов и получше, уподобляется Везувию. Месть извергается из него тоннами.
Глеб развелся с женой и стал бороться за дочь. Он забрал ребенка и сообщил суду, что жена – [падшая женщина]. Хотел наказать жену на всю жизнь. И началось…
Канадские суды стараются не вставать на сторону одного родителя. Они считают, что ребенку лучше с двумя родителями, пусть и разведенными. Они делят права на ребенка пополам, и то, что мать – [падшая женщина], не имеет значения, если она не занимается своим делом на глазах ребенка, если заботится о нем. Тем более, что у Глеба не было доказательств ее аморальности. Все только с его слов. Официально же супруга – массажист.
Глеб ненавидел ее и страдал. Он просыпался среди ночи и стонал: «Я сам возил ее к клиентам! А потом целовал в губы». Он не мог спать.
Анне было жаль его, но она говорила осторожно:
– Ты тоже виноват, не работал…
Ей не нравилось, что он отбирает у матери дитя.
– Скажи пожалуйста, ты бы пошла на такую «работу»? – вскидывался Глеб. – Ты приехала с ребенком, у тебя нет вида на жительство, и ты работаешь не в массажке! А она приехала с канадскими документами, у нее мать с ребенком сидит – работай где хочешь, садись на пособие и учись, как я! Но она выбрала легкий путь.
Аня задумывается. Вообще-то, да. Хотя путь у Глебовой жены – нелегкий. Представить, как ты «обслуживаешь» всех этих индусов, китайцев, африканцев, коренных канадцев и прочих, – это рехнуться просто. Русских обслуживать тоже не подарок, но в силу того, что клиент и «массажистка» могут поговорить, складывается хотя бы иллюзия отношений. А супруга Глеба ведь и английского толком не знала, когда приступила. Да и нормы гигиены в СССР с садика прививались, а тут, в «мультикультурном котле», неизвестно, какие у людей нормы.
Глеб работал на бензозаправке, получал мало, так еще и платил няне и адвокату. Потому ему было выгодно, что два дня в неделю в его квартире живет Аня и сидит с его дочерью бесплатно. Анне тоже было выгодно хотя бы два дня отдыхать от друзей детства, дать им ощущение своего неприсутствия в доме, а главное – уделить полноценное внимание дочери. В квартире Глеба было тихо, спокойно, журчал фонтанчик. Аня готовила еду, читала детям сказки, укладывала их днем спать, гуляла с ними.
Обратила внимание, что дочка Глеба, засыпая, постоянно вертится в постели. Просто страшно смотреть. Ребенок, как поняла Аня, нервничал оттого, что родители воевали. Кроме того, девочка жила то у мамы, то у папы, и это тоже не укрепляло психику. От матери-учительницы Аня знала, что ребенок – существо режимное. Ему нужны определенные ритуалы и церемонии – как и чем завтракать, когда купаться, как отходить ко сну. А при жизни на два дома какие ритуалы?
Мама и папа наговаривали друг на друга, заставляли девочку врать и снимали это на камеру для суда. Но суд не верил. Там давно знали все уловки, и дело об опеке затягивалось.
– Ты бы отцепился от жены, – уговаривала Аня Глеба. – Ну, тебе изменяла, а мать-то она хорошая...
–Такая женщина не может быть хорошей матерью!
И Аня замолкала, подавала на стол, гладила по голове чужого ребенка. Так, поддерживая друг друга, Аня с Глебом и сдружились. Не сказать, что они друг другу не нравились как мужчина и женщина. Она считала его писаным красавцем, он отмечал ее фигуру, но романа не получилось, так как оба пребывали в унынии и пили таблетки. Аня послабее, травяные, Глеб посильнее, «химию».
Однажды у них даже «случилось». Но, как подозревала Аня, не потому, что Глеб этого хотел, а потому что ему, мужчине, было стыдно, что он ею не овладевает. Ей со своей стороны – вот ведь смех – было неудобно отказать. Человек в беде, приютил.
Однако ничего из этого не получилось. Близость была сродни телесному наказанию, и они больше не повторяли попыток. А потом и вовсе потеряли друг друга из виду – Аня получила вид на жительство и переехала.
***
Она не хотела, чтобы Лариса совершила грех и замылила кошелек. Хозяйка магазина ей нравилась. Для торгового работника Лариса была довольно честна. Если у нее в магазине попадались несвежие продукты, она предупреждала Аню. Других не предупреждала, но Аня ценила ее честность в отношении себя.
Лариса не выглядела жадной. Она часто устраивала распродажи, и иногда дарила Ане то банку сгущенки, то шоколадку, то банку огурцов.
Хозяйка магазина была высокой фигуристой брюнеткой с большой грудью. Такой красивой, что Аня говорила: «Завидую». А Лариса равнодушно отвечала: «Знаешь, как спина болит это таскать?»
Лариса была великой труженицей. Она в одиночку владела магазином, весь день проводила на ногах – звонила кому-то, привозила коробки, сама же их и таскала. И еще она – преданная дочь. Нередко в подсобке магазина сидела в инвалидном кресле ее мама. У нее недавно случился инсульт. Лариса установила там телевизор, и мама смотрела российские каналы. Рядом лежали на блюдечках деликатесы – буженина, икра, селедочка… Иногда Лариса приглашала Анну в подсобку, и там женщины выпивали и закусывали.
В разговорах мелькала дочь Ларисы, которой надо заработать на образование. Мелькнул в беседе однажды и бывший муж – горе-папаша. «Лу//зера кусок», как выразилась Лариса. Почему кусок – непонятно. Наверное, лу//зерство представлялось ей одним огромным явлением, частичкой которого был муж.
И вот однажды Анна пришла в магазин и увидела у прилавка Глеба.
– О, смотри, Глеб, это Анна, моя покупательница, – сказала Лариса. – Анна, знакомься, это мой бывший.
Анна остолбенела. Лицо вспыхнуло.
– Здравствуйте, приятно познакомиться, – пролепетала.
Глеб улыбнулся и кивнул.
– А мы тут… – Лариса что-то говорила, Аня не понимала что. Сгорала от стыда. Она ведь была близка с мужем Ларисы, и по тому, как она покраснела, Лариса могла догадаться.
Неважно, что бывший. Муж есть муж, он бесследно не проходит. Но присутствовало и изумление. Выходит, Лариса – бывшая «массажистка». Вот откуда большая грудь! Силиконовая. Для работы.
Анна ничего не сказала, а стрелой понеслась вглубь магазина, чтобы справиться с чувствами. Потом рассчиталась и вышла. Глеб вышел вслед и состоялся обычный разговор давно не видевшихся людей. Анна рассказала, что вышла замуж, родила. Глеб сообщил, что до сих пор живет один, что с женой в итоге пришли к примирению по поводу дочери, так как очень дорого было платить адвокатам.
***
Лариса ничего не заподозрила, и они с Анной общались как прежде. Как ни странно, Анна не презирала Ларису за работу в «массаже», а, напротив, пожалела.
Сейчас Аня стремилась к тому, чтобы Лариса еще раз не совершила грех. Съездила по своим делам и вернулась в магазин.
– Забыла чай купить! – объявила с порога.
Ларисы нигде не было, за прилавком стояла незнакомая девушка-продавец.
– А где Лариса?
– На базу уехала.
– А покупатель за кошельком приходил?
Продавец сказала, что ей ничего о кошельке неизвестно и никто за ним не приходил. «Значит, Лариса его спрятала», – подумала Анна. Зло взяло.
– Скоро хозяйка придет?
– Да, база близко.
Анна ходила по магазину, ждала. Лариса пришла, устало посмотрела.
– Слушай, мужик-то не пришел, – сказала Анна. – Что делать будем?
Она умышленно говорила так, будто это их общая проблема.
– Не знаю. Придет так придет, не придет – его дело.
– Ну, как его? Ты представляешь, что человеку могут быть позарез нужны эти карточки? И деньги… может, они у него последние?
Лариса молчала, отвернувшись.
– Доставай кошелек, если ты не можешь порыться, я не щепетильная.
Анна говорила быстро, командовала. Чтобы Лариса не успела опомниться. И еще говорила громко, чтобы и продавец слышала.
Хозяйке магазина ничего не оставалось как подать кошелек. Там оказалось около четырехсот долларов наличкой и куча карточек. Аня выбрала визитку бухгалтера и, когда та подняла трубку, осведомилась:
– Здравствуйте, вы знаете Антона Лисицына? Нам нужен его номер телефона.
– Да, знаю, – насторожилась бухгалтер. – А зачем вам?
– Он потерял кошелек в магазине «Калгарийские вкусняшки». Скажите ему, что его здесь очень ждут!
– Ну, вот и все! – она положила трубку и преувеличенно радостно посмотрела на Ларису. Та стояла с каменным лицом, как будто происходящее ее не касается. – Вот мужик рад будет! Это хорошо еще, что он у тебя забыл! Другие бы не вернули!
***
Зашла в магазин через неделю. Лариса разулыбалась и рассказала:
– Тот мужик пришел, я отдала ему кошелек, и, если б ты знала, как он меня благодарил! Оооо! Так был рад! Букет цветов принес, пятьдесят долларов дал, и кучу комплиментов наговорил.
Лариса сияла. Она по-детски гордилась своим поступком. Анна смотрела на нее, кивала, и думала, что Лариса, в общем-то, имеет право считать себя честной. Зло ведь в тот день не успело укорениться в ее душе. У хозяйки магазина просто были нехорошие мысли.
Рассказывая обо всем этом вечером своей дочери, Анна говорила:
– Есть в православии такое понятие – «прилог». Это первая грешная мысль. Ее нужно давить в зародыше. Упустил время – давить будет труднее. А если вырастил мысль, размечтался, так порой и совсем невозможно… Если бы люди помнили об этом, они могли бы быть намного счастливее. Ведь что такое, например, страдания главной героини в «Зимней вишне»? Это муки женщины, которая посмотрела на чужого мужа, захотела его и не задавила в себе прилог. А кто такие пед//офилы и мань//яки? Люди, не задавившие в себе первое преступное желание. Они поливали его из большой лейки.
В кои-то веки Анна была довольна собой. И пусть мужик не знает, что кошелек ему вернула она, главное, что эти двое рады. Один – нашедшейся вещи, вторая – тому, что познала: отдавать слаще, чем брать. Осознавать себя честным человеком – удовольствие высокого ранга. Оно не всем дано. Например, самым богатым людям мира его не испытать.
Азаева Эвелина (автор) Tags: Проза Project: Moloko Вы читали окончание рассказа. Начало здесь
Книгу этого автора "Перелётные люди" можно выписать на Wildberries, на Озоне, а также на сайте издательства.
Другие рассказы этого автора здесь , здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь