Представьте себе направление в искусстве, которое нарушает все правила. Где пропорции искажены, пространство загадочно, а красота становится настолько изысканной, что кажется нереальной. Именно таким предстает перед нами шедевр Пармиджанино «Мадонна с длинной шеей». Эта картина — не просто религиозный образ, а настоящий манифест маньеризма, стиля, бросившего вызов гармоничному совершенству Высокого Возрождения.
Вглядитесь в фигуру Марии. Ее шея — неправдоподобно длинная, лебединая — сразу бросается в глаза и дала картине ее народное название. Но это лишь вершина айсберга. У Мадонны непропорционально маленькая голова с идеальным, почти холодным лицом, широкие бедра, но при этом хрупкие плечи, длинные, будто лишенные костей пальцы и крошечные ступни. Младенец Христос, раскинувшийся у Нее на коленях, тоже кажется слишком крупным и вытянутым для ребенка, напоминая скорее миниатюрного взрослого.
Это не ошибка художника, а сознательный эстетический выбор. Пармиджанино намеренно уходит от подражания природе, чтобы создать идеальный, придуманный мир. Как писал искусствовед Пьетро Сельватико, художник верил, что «в самих понятиях удлиненное и волнообразное заключена грация».
Чтобы понять этот художественный бунт, нужно вспомнить, что ему предшествовало. Высокое Возрождение с его титанами — Рафаэлем, Леонардо, Микеланджело — достигло совершенства в гармонии, равновесии и «правильности». Искусство словно остановилось у идеальной черты. И тогда новое поколение художников задалось вопросом: «А что дальше?».
Ответом стал маньеризм (от итальянского maniera — стиль, изящество). Если ренессансные мастера искали красоту в реальности, то маньеристы — в экстраординарном и эксцентричном. Их идеал — это плод воображения художника, квинтэссенция изящества и грации, даже если для этого приходится пожертвовать правдоподобием.
Поза Марии — это сложный, спиралевидный изгиб (figura serpentinata - «змеевидная фигура»). Она словно течет, изгибаясь в шее, талии и коленях, создавая ощущение невесомости и манерной грации. Это усложненная версия ренессансного контрапоста, доведенная до предела. Но почему же шея Мадонны такая длинная? Ответ скрыт в средневековых гимнах, где чистота Девы Марии сравнивалась с колонной из слоновой кости (collum tuum ut columna — «шея твоя как колонна»). Так длинная шея становится символом чистоты, а колонна на заднем плане — ее архитектурным двойником.
Слева мы видим тесную группу ангелов, которые буквально втиснуты в угол. Справа же открывается пустота с рядом колонн, которые... ничего не поддерживают. Они уходят в бесконечность, и на одной из них даже нет капители. Фигура святого Иеронима в дальнем углу неправдоподобно мала по сравнению с Мадонной. Пространство картины намеренно «сломано» и нелогично. В колорите картины нет теплоты и жизнерадостности. Он переливчатый, холодный, почти отстраненный, что усиливает ощущение нереальности происходящего.
Картина полна символов, понятных искушенному зрителю XVI века. Спящий Младенец на коленях Матери — это аллюзия на будущую смерть Христа. Его расслабленная поза с вытянутыми руками предвещает положение снятого с креста. Взгляд Мадонны, устремленный на Него, полон нежной печали, она уже знает Его судьбу.
Ангел слева держит прекрасный хрустальный сосуд, известный как «ваза Гермеса» (Меркурия). В традиции алхимии, которой увлекался Пармиджанино, этот сосуд символизирует зачатие, начало жизненного пути. Внутри него сияет крест — знак искупительной жертвы, уготованной Христу. Так художник соединяет тему рождения и смерти в неразрывный узел.
У этой картины удивительная судьба. Она была заказана в 1534 году знатной дамой Эленой Тальяферри для семейной капеллы в церкви Пармы. Но работа затянулась. Художник был увлечен не только живописью, но и алхимией, что, по словам его первого биографа Джорджо Вазари, отвлекало его от работы.
В 1540 году 37-летний Пармиджанино внезапно умер (возможно, от отравления ртутью, любимым металлом алхимиков), оставив «Мадонну» в своей мастерской незавершенной. Именно поэтому мы видим ряд колонн без капителей и едва намеченную голову шестого ангела в темноте. Позже внизу колонны добавили надпись на латыни: «Fato praeventus F. Mazzoli Parmensis absolvere nequivit» («Злой рок помешал Франческо Маццола из Пармы завершить эту работу»). Тут же видна фигура Святого Иеронима, поющего хвалу Непорочному зачатию.
Несмотря на свою «незавершенность», картина почти 150 лет украшала церковь, для которой была заказана. Затем, в 1698 году, ее приобрел Фердинандо Медичи, страстный коллекционер, и с 1948 года она является жемчужиной собрания галереи Уффици во Флоренции.
«Мадонна с длинной шеей» Пармиджанино — это мост между Возрождением и барокко, манифест искусства, которое осмелилось быть субъективным. Это гимн красоте, которая не копирует природу, а создает свою собственную, странную и завораживающую реальность.
Спасибо, что дочитали до конца! ✅
❗️МОЯ КНИГА "СВЯТЫЕ ГРЕШНИЦЫ. ЖЕНСКИЕ СУДЬБЫ В ПИСАНИИ" УЖЕ В ПРОДАЖЕ. Купить книгу можно на ВБ , ОЗОН, а также в книжных магазинах Читай-город и Буквоед ❗️
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и не забудьте подписаться:) Еще больше интересного про искусство простым языком в тг-канале.
Мои статьи, которые могут вас заинтересовать: