Утро в двухкомнатной квартире Ольги и Дмитрия всегда начиналось одинаково — словно по заранее прописанному сценарию. Будильник, сонное недовольство пятилетней Аленки, запах подгоревших тостов и вечная спешка.
Но в этот понедельник всё было иначе. Воздух словно стал гуще. Напряжение чувствовалось даже в тишине.
Ольга разливала кофе по чашкам и машинально прислушивалась к разговору мужа в соседней комнате. Дмитрий говорил по телефону с отцом. Тихо, сдержанно, будто боялся сказать лишнее.
— Да, пап… я понимаю… — пауза. — Нет, я не отказываюсь. Я просто предлагаю подумать…
Ольга знала этот тон. Так Дмитрий говорил каждый раз, когда между ним и родителями вставал выбор — разум или чувство долга.
Причина звонка была серьёзной. Его матери, Светлане Петровне, требовалась срочная операция на глаза. Без неё она могла ослепнуть. Единственная подходящая клиника находилась в их городе — в ста десяти километрах от родительского посёлка.
Операцию назначили через неделю. Но до неё — ежедневные обследования. Клиника была частной, без стационара. И тогда Николай Иванович, отец Дмитрия, предложил, как ему казалось, очевидное решение: они с женой приедут и поживут у сына. А Дмитрий будет возить мать в клинику по утрам, а потом — на работу.
Просто. Логично. По-родительски.
Ольга оглядела их кухню. Маленькую, уютную, но тесную. Их дом был рассчитан на троих — и только на троих. Гостиная служила и залом, и спальней для Аленки. Детская была завалена игрушками. Спальня — их единственное личное пространство.
Когда Дмитрий вошёл на кухню, его лицо было серым от усталости.
— Ну что? — тихо спросила Ольга.
— Они против всего, — ответил он, залпом выпив кофе. — Я предложил отель рядом с клиникой. Готов всё оплатить. Привозить продукты.
Он усмехнулся без радости.
— Папа сказал, что я эгоист. Что «стыжусь родителей». Что мы им чужие.
— Они приезжают? — спросила Ольга, хотя уже знала ответ.
— Сегодня вечером. С вещами.
Николай Иванович вошёл в квартиру первым — сухой, прямой, с двумя огромными чемоданами. За ним — Светлана Петровна. Робкая, с повязкой на глазу, словно старалась стать как можно незаметнее.
Аленка сначала радовалась гостям, но быстро притихла. Даже ребёнок чувствовал: что-то не так.
Ужин прошёл в напряжённом молчании. Николай Иванович коротко рассказывал о дороге. Дмитрий молча ковырялся в тарелке. Ольга пыталась поддерживать разговор, но слова тонули в неловкости.
А потом встал вопрос ночлега.
— Мы на полу постелим, — буркнул свёкор. — Нам много места не надо.
— Пап, это неудобно! — не выдержал Дмитрий. — Маме нельзя на полу. Да и Аленка ночью ходит в туалет…
— Не начинай, — отрезал отец. — Нормально — это когда родители живут у сына, а не в гостинице. Мы тебе не чужие.
Светлана Петровна тихо заплакала. Ольга молча достала одеяла. Спорить было бесполезно.
Ночь выдалась тяжёлой. Кто-то ворочался, кто-то сопел. Аленка несколько раз просыпалась и звала маму. Дмитрий лежал без сна, глядя в потолок.
В четыре утра он встал и пошёл варить кофе.
Первые дни превратились в бесконечный марафон. Ранние подъёмы, пробки, опоздания на работу. Дмитрий был архитектором, его проект требовал концентрации, но он чувствовал себя выжатым.
Квартира перестала быть домом. Аленке запрещали включать мультики — дед смотрел новости. Николай Иванович ходил с видом обиженного человека. Светлана Петровна постоянно извинялась за беспокойство, от чего становилось только тяжелее.
На четвёртый день Дмитрий вернулся с работы и замер. Его рабочий стол был «прибран». Эскизы сложены в стопку. Сверху — кружка с чаем. Несколько листов были испорчены.
— Кто это сделал? — спросил он тихо.
— Я, — ответил отец. — У тебя там беспорядок был.
И тогда Дмитрия прорвало.
Он говорил о бессонных ночах, о сорванных сроках, о том, что хотел помочь, а не разрушить свою семью. О том, что помощь — это не страдание, навязанное чувством долга.
— Вы хотите, чтобы маме было легче? Или чтобы я доказал, что я «хороший сын» любой ценой? — выкрикнул он.
В комнате повисла тишина.
Первой заговорила Светлана Петровна.
— Коля… они правы. Мне правда тяжело ездить. И я вижу, как Дима мучается.
Николай Иванович долго молчал. Потом тихо сказал:
— Ладно. Попробуем отель.
Переезд изменил всё. Светлана Петровна высыпалась. До клиники было пять минут пешком. Николай Иванович гулял в парке и читал книжки. Дмитрий перестал просыпаться с головной болью.
Операция прошла успешно.
Перед отъездом Николай Иванович неловко сказал:
— Спасибо… за номер.
И этого оказалось достаточно.
Иногда любовь — это не жертва.
А умение вовремя признать, что все мы — взрослые.