Автор: профессор Хитарьян А.Г.
Я часто слышу от пациентов один и тот же вопрос — иногда вслух, иногда между строк: «Доктор, а операция сделает меня счастливым?» И каждый раз приходится останавливаться, откладывать разговор про миллиметры швов и проценты потери веса и честно говорить о другом. Бариатрическая операция — мощный медицинский инструмент. Один из самых эффективных, что у нас есть для лечения ожирения и связанных с ним заболеваний. Но она не волшебная палочка. И в этом нет ничего плохого — наоборот, именно здесь начинается взрослая, честная медицина.
Начнём с самого сложного. Нет, операция не лечит тревогу. Она не убирает одиночество. Она не стирает привычку есть «на автомате», когда рука тянется к еде не потому, что голодно, а потому что так проще пережить вечер, стресс, паузу между делами. После операции желудок становится меньше, гормональный фон меняется, аппетит становится управляемым — но тревожный мозг остаётся тем же самым. Если человек годами заедал напряжение, пустоту или усталость, то после операции он очень быстро сталкивается с неприятным открытием: есть больше нельзя, а чувство никуда не делось. И это момент, к которому некоторые оказываются не готовы.
Отсюда — разочарование. Оно встречается немножко чаще, чем принято говорить вслух. Внешне всё идёт «по плану»: вес снижается, анализы улучшаются, давление нормализуется. А внутри — ощущение, что радость какая-то неполная. Пациент может даже стыдиться этого: «Как же так, я же должен быть счастлив». Но счастье не входит в стандартный пакет хирургического вмешательства. Операция убирает болезнь, но не заполняет внутренние пустоты. И если до вмешательства еда была главным способом регулировать эмоции, после неё возникает вакуум. Кто-то заполняет его движением, кто-то работой, кто-то — психотерапией, а кто-то первое время просто злится на себя и на врача. Это нормально. Человеческая психика не перестраивается так же быстро, как анатомия.
Есть ещё один момент, о котором редко говорят на этапе подготовки. Бариатрическая операция не решает вопрос идентичности. Человек, который много лет жил в большом теле, часто строит вокруг этого целый мир — защитный, иногда ироничный, иногда болезненный. После снижения веса этот мир рушится. Вдруг оказывается, что окружающие реагируют иначе, требования меняются, а внутренний образ себя не успевает за отражением в зеркале. Некоторые пациенты признаются, что им психологически легче было «прятаться» за лишним весом, чем выходить в мир без этой защиты. И здесь снова — это не провал операции, это точка роста человека.
Где в этой истории заканчивается медицина? На операционном столе — почти всегда. Мы можем изменить анатомию, повлиять на гормоны, снизить риски инфаркта, диабета, апноэ сна. Мы можем дать телу шанс работать по другим правилам. Но мы не можем прожить за пациента его одиночество, не можем научить его быть в контакте с собой, не можем заменить долгий разговор с психологом или честный диалог с близкими. И это не слабость медицины, а её граница. Очень важная, кстати, потому что за ней начинается ответственность взрослого человека за собственную жизнь.
Есть ещё тема, которую я считаю принципиальной — ожидания. Многие идут на операцию как на финальную точку: «Сделаю — и всё наладится». А операция, по сути, это запятая. Начало другого этапа. Питание становится осознанным не автоматически, а потому что иначе просто невозможно. Тело начинает подавать сигналы громче и честнее. Ошибки в еде больше не «прощаются» без последствий. И здесь кому-то становится легче — правила ясны, рамки понятны. А кому-то, наоборот, тяжело, потому что больше нельзя делать вид, что проблема где-то снаружи.
Важно и то, что операция не отменяет работу с привычками. Она создаёт окно возможностей. В первые месяцы после вмешательства формировать новые паттерны поведения проще — мозг более пластичен, тело быстро реагирует на изменения. Но если это окно не использовать, если продолжать жить по старым сценариям, операция постепенно теряет часть своего эффекта. Не потому, что «не сработала», а потому что человек остался прежним, а условия изменились.
Я часто сравниваю бариатрическую хирургию с хорошим инструментом в мастерской. Он может сильно упростить работу, ускорить процесс, сделать результат качественнее. Но сам по себе инструмент не строит дом. Дом строит человек — со своими решениями, ошибками, переделками и иногда усталостью. И в этом смысле очень важно перестать требовать от операции невозможного. Она не обязана делать жизнь идеальной. Её задача — сделать её физически возможной.
И, пожалуй, самое главное, что стоит проговорить. Если после операции стало сложнее, если всплыли старые эмоции, если радость оказалась не такой яркой — это не значит, что вы сделали что-то не так. Это значит, что вы дошли до слоя, до которого раньше просто не доходили, потому что всё перекрывалось едой и весом. Для многих пациентов именно этот этап становится самым важным — и самым честным.
Бариатрическая операция не решает всё. И это нормально. Потому что она не про «исправить человека», а про дать ему шанс. А что с этим шансом делать — решает уже не хирург, а сам человек. И, как показывает практика, именно в этом месте и начинается настоящая трансформация.
Автор статьи:
бариатрический хирург, профессор Хитарьян А. Г.,
руководитель НИИ бариатрии РостГМУ
По вопросам, связанным с темой статьи, возможна связь с автором в мессенджерах:
+7 928 619 91 11
п. с. Тема статьи сложная — к ней мы ещё будем возвращаться
ㅤ
Похожие статьи на Дзене
ㅤ
Бариатрическая хирургия - враг или друг
Почему организм сопротивляется снижению веса сильнее, чем мы думаем
Эндокринное ожирение: миф, реальность и проценты
Вес возвращается не потому, что вы “сорвались”
Что врачи рекомендуют при ожирении
Зачем нам чувствительность к инсулину? Что она даёт или на что влияет?
Ожирение не одинаково: почему двум пациентам с одним весом нужен разный подход