Автор: профессор Хитарьян А.Г.
Когда меня спрашивают, является ли бариатрическая хирургия другом или врагом, я обычно делаю паузу. Не потому, что не знаю ответа, а потому что в этом вопросе слишком много эмоций и слишком мало смысла, если пытаться ответить коротко. В медицине вообще опасно делить инструменты на «хорошие» и «плохие». Скальпель в руках хирурга спасает жизнь, а в другой ситуации становится оружием. То же самое и с бариатрической хирургией. Она не ангел и не демон. Это мощный медицинский инструмент, который может стать другом — а может превратиться во врага, если использовать его не по делу, не вовремя или с неправильными ожиданиями.
За годы работы я видел пациентов, для которых операция буквально открывала вторую жизнь. Человек, который годами жил в режиме постоянной усталости, одышки, боли в суставах и тихого отчаяния, вдруг начинал свободно двигаться, спать без апноэ, снижать сахар без горстей таблеток. Но я видел и других — тех, кто воспринимал операцию как волшебную кнопку «исправить всё», не желая разбираться, что именно привело его к ожирению. И вот здесь начинается та самая граница между другом и врагом.
Проблема в том, что ожирение до сих пор воспринимается многими как вопрос характера. Мол, ешь меньше, двигайся больше — и всё наладится. Если бы всё было так просто, бариатрическая хирургия вообще не появилась бы как направление. Но организм — не калькулятор калорий. Это сложная система с гормонами, центрами голода и насыщения, метаболическими адаптациями и памятью веса. Когда человек десятилетиями живёт с избыточной массой тела, его тело перестаёт воспринимать этот вес как «лишний». Он становится новой нормой, за которую организм будет бороться. И в этом смысле операция иногда становится не вмешательством против природы, а способом договориться с ней.
Но именно «иногда». И вот здесь я всегда стараюсь быть предельно честным. Бариатрическая хирургия — не первый шаг. И не универсальный. Это не наказание за слабость и не shortcut для ленивых. Это вариант лечения для тех ситуаций, когда другие методы либо исчерпаны, либо изначально обречены на временный эффект. Когда индекс массы тела высокий, когда есть диабет, гипертония, апноэ сна, когда риск от ожирения объективно выше, чем риск от операции. В этих случаях операция действительно становится другом. Она не решает всё сама, но даёт организму шанс выйти из патологического круга.
Почему же тогда у бариатрии такая плохая репутация у части людей? Потому что ожидания часто не совпадают с реальностью. Некоторые думают, что после операции можно «есть всё, но меньше». Формально — да, а по сути — нет. Организм меняется, пищевое поведение должно меняться, отношение к еде тоже. Если человек продолжает есть на автомате, заедать стресс, игнорировать сигналы тела, операция может начать работать против него. Возникают осложнения, дефициты, разочарование. И тогда в рассказах появляется слово «враг».
Я всегда говорю пациентам: операция — это не точка, а запятая. Она не отменяет ответственности, но перераспределяет её. До операции основная нагрузка лежит на силе воли, которая у многих уже выжжена годами безуспешных попыток. После операции часть этой нагрузки берёт на себя физиология, но остальное остаётся за человеком. Если он к этому не готов — лучше не начинать. В этом смысле умение хирурга сказать «нет» иногда важнее, чем техническое мастерство.
Есть ещё один важный момент, о котором редко говорят. Бариатрическая хирургия пугает не столько операцией, сколько фактом необратимости. Человек боится принять решение, после которого «назад нельзя». И это здоровый страх. Он говорит о зрелости. Я всегда настораживаюсь, когда пациент слишком легко соглашается на операцию, не задавая вопросов. Обычно это означает, что он ещё не понял, что именно собирается изменить в своей жизни.
Если смотреть на бариатрию трезво, без идеализации и демонизации, она перестаёт быть чем-то пугающим. Она становится тем, чем и должна быть — частью арсенала современной медицины. Не вместо питания, психотерапии и медикаментов, а рядом с ними. Не для всех, а для тех, кому действительно нужна. Не как быстрый выход, а как продуманное решение.
Так друг она или враг? Ответ всегда индивидуален. Для одного пациента — спасательный круг, для другого — преждевременный шаг. И задача врача здесь не убедить, а помочь разобраться. Потому что в медицине настоящий враг — это не операция и не таблетки. Настоящий враг — это иллюзия простых решений там, где проблема сложная.
Автор статьи:
бариатрический хирург, профессор Хитарьян А. Г.,
руководитель НИИ бариатрии РостГМУ
Сайт профессора Хитарьяна
Телефон ассистента: +7 928 619 91 11
ㅤ
Похожие статьи на Дзене
ㅤ
Что бариатрическая операция не решает — и почему это нормально
Пациенты, которым я отказал в бариатрической операции — и почему
В какую сторону изменила мою жизнь бариатрия: история пациентки из Ростова
Я жалею только об одном — что не сделала это раньше. История моей жизни