Вертолёт растворился в закатном небе, унося с собой самое дорогое, что осталось у Охотника. Он стоял, не двигаясь, пока гул двигателей не стих окончательно. Ветер трепал его волосы, но он не замечал этого. В его голове крутились одни и те же мысли: «Только бы выжила. Только бы справилась».
- Охотник, нужно идти. - Барс подошёл к мужчине, который кажется только сейчас начал осознавать всю тяжесть произошедшего. - С Базы прилетели координаты точки эвакуации.
Пока группа двигалась к точке эвакуации, Охотник всё время отставал, погруженный в свои мысли. Он вспоминал, как Лиса спасла их в деревне, позже помогая им в Зоне, рискуя собственной жизнью. Её дар, который так не нравился Шороху, оказался бесценным в их миссии. Барс несколько раз оборачивался, наблюдая за своим товарищем. Охотник шёл как во сне, его взгляд был пустым и отрешённым. «Понимаю, брат» — мысленно произнёс Барс, крепче сжимая автомат. Он знал, что потеря Лисы — это не просто потеря бойца. Это потеря части души.
Группа двигалась по изрытому воронками полю, стараясь держаться тени. Зона не прощала беспечности, и даже сейчас, когда основная миссия была выполнена, опасность подстерегала на каждом шагу.
- Саня... — Тихо позвал Барс. - Мы почти на месте. Нужно собраться.
- Угу. - Парень мотнул головой, показывая, что слышит друга.
Охотник вздрогнул, словно вынырнув из омута тяжёлых мыслей. Он огляделся, будто впервые замечая окружающий пейзаж. Выжженная земля, редкие деревья с облезлой корой, небо, окрашенное в багровые тона заката.
- Да, ты прав. - Голос его звучал хрипло, словно он не говорил несколько дней. - Нужно держаться.
Спустя несколько часов тяжёлого пути, группа сталкеров, облачённых в тяжелые черно-красные комбезы наконец вышла сначала к железнодорожной насыпи, за которой показались старый полуразрушенный вокзал станции, а затем и деревянная водонапорная башня, где они ночевали всего день назад. Барс жестом приказал группе рассредоточиться и занять позиции. Охотник занял позицию у окна, его взгляд скользил по окрестностям, но мысли всё время возвращались к Лисе.
«Она сильная, она справится». — Повторял он про себя, словно мантру. Её дар предвидения не раз спасал их группу, позволяя избегать смертельных ловушек Зоны. И сейчас он верил, что её способности помогут ей пережить это испытание.
***
Вертолёт, наконец-то достиг Базы и уверенно шёл на посадку. Врачи из медицинского блока, возглавляемые Пиротехником уже ждали у вертолётной площадки. Лопасти вертолёта медленно замедляли свой ход, поднимая клубы пыли над посадочной площадкой. Врачи в белых халатах с напряжёнными лицами стояли в ожидании, готовые к немедленным действиям. Пиротехник, высокий мужчина с седыми висками и решительным взглядом, держал в руках планшет с записями, периодически поглядывая на часы.
Вертолёт наконец остановился, и задняя дверь с шипением открылась. Из салона быстро вышли медики с носилками, за ними последовал пилот. Пиротехник кивнул и тут же распределил задачи между своими подчинёнными.
- Тяжелые рваные раны! Большая потеря крови! - Выкрикивал один из санитаров.
Девушку, находившуюся без сознания и едва дышащую, очень быстро переложили на каталку и повезли в сторону медицинского блока.
- Что у нас с оборудованием? - Спросил Пиротехник, обернувшись к своему помощнику.
- Всё готово, шеф. - Отрапортовал второй.
В операционной уже суетились медсестры, раскладывая стерильные инструменты и подключая аппаратуру. Пиротехник быстро осмотрел девушку, на лице которой была кислородная маска, изучил предварительные данные и отдал последние указания перед началом операции.
- Что у нас? - Коротко спросил он, приближаясь к столу.
- Черепно-мозговая травма, множественные переломы рёбер, подозрение на внутреннее кровотечение. - Отчиталась одна из ассистенток. - Так же многочисленные рваные рваны на груди и большая кровопотеря. Мы стабилизировали дыхание, но гемодинамика нестабильна. - Произнесла она.
Пиротехник кивнул, бросил быстрый взгляд на мониторы и взялся за инструменты.
— Всем сосредоточиться. Мы не можем ее потерять. - Он внимательным взглядом окинул бригаду. - Начинаем! - Коротко бросил он, надевая хирургический халат. - Нужно действовать быстро и точно. От нас зависит жизнь девушки.
В помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь ритмичным писком аппаратуры и короткими командами врачей. Каждая секунда тянулась как минута. За окном окончательно стемнело, и лишь яркий свет операционных ламп разрезал мрак, освещая сцену отчаянной борьбы за жизнь.
Часы тикали, отсчитывая драгоценные минуты. В операционной царила сосредоточенная тишина, прерываемая лишь тихим жужжанием аппаратуры и спокойными командами Пиротехника. Каждый в команде знал своё дело, и все работали как единый механизм, нацеленный на спасение жизни.
За окнами базы сгущались сумерки, когда вернулся второй рейс вертолета. Экипаж, кажется взмокший от сложных условий пилотирования, выбрался наружу. Но внутри медицинского блока горел яркий свет, освещая напряжённые лица врачей и медсестёр, которые боролись за жизнь единственной пациентки.
- Стой полоумный! - Крикнул Барс, стараясь ухватить товарища за рукав комбеза.
Охотник выскочил из вертолёта ещё до того, как лопасти перестали крутиться. И бегом направился в мед. блок, где в этот момент шла борьба за жизнь его любимой. Барс рванул следом, едва не поскальзываясь на мокрой от недавнего дождя траве. «Да куда же ты, чёрт возьми!» — мысли метались в голове, но ноги сами несли его вперёд.
Двери медблока с шипением разъехались, и Охотник ворвался внутрь, едва не сбив с ног медсестру с подносом инструментов. В операционном блоке сквозь матовое стекло виднелись силуэты врачей, мелькали руки, слышались отрывистые команды.
- Что с ней?! - Голос Охотника дрогнул, но он тут же сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
- Врачи делают все что могут... - Барс, наконец-то догнавший друга, положил руку на его плечо, уводя парня из мед. блока в штаб. - Послушай, - Барс шагнул ближе и заговорил тише, почти шёпотом, - ты сейчас ей ничем не поможешь. Особенно, если сорвёшься. Врачи знают своё дело. А тебе нужно собраться. Вдруг понадобится действовать — ты должен быть в форме.
Охотник закрыл глаза, и сев на скамейку, стоящую перед дверьми операционного блока, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять внутреннюю бурю. В голове крутились обрывки воспоминаний: её смех, взгляд, прикосновение… Как она могла оказаться на грани? Всё шло по плану — обычная разведка, никаких неожиданностей.
В этот момент двери медблока распахнулись и в помещение вошли Крепыш, Клык и Шорох. Все трое кажется были целы, хотя на лицах было написано некое смятение.
- У кого из вас вторая отрицательная? - Пиротехник, вышедший в коридор в окровавленном хирургическом халате, осмотрел пятых сталкеров.
- У меня! - Клык тут же шагнул вперед, расстреливая комбез.
- Идите за мной! - Врач придержал дверь для перепачканного кровью и грязью сталкера.
Клык последовал за Пиротехником в операционную. Дверь за ними закрылась, оставив Крепыша и Шороха в напряжённой тишине коридора.
- Что там случилось? - Тихо спросил Шорох, глядя на пятна крови на халате врача.
Крепыш лишь пожал плечами, его взгляд был прикован к двери. В воздухе витал металлический запах крови, смешиваясь с резким ароматом антисептиков. Из-за двери доносились приглушённые голоса и звон инструментов.
- Охотник, идем. Нам останется только ждать... - Проговорил Барс. - Полковник не любит ждать...
Барс кивнул в сторону лестничного пролёта, и Охотник, помедлив секунду, поднял голову и последовал за ним. Крепыш и Шорох остались у двери — каждый погружён в свои мысли, но оба напряжённо вслушивались в звуки из операционной.
- Мы дадим знать, если что-то пойдет не так... - Шорох похлопал офицера по плечу. - Прости, если я был не прав...
Крепыш молча кивнул, не отрывая взгляда от двери. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки — он ненавидел ожидание, особенно такое. Каждая секунда тянулась, словно резиновая, а из-за двери доносились лишь обрывки фраз, непонятные шорохи и изредка - тревожный писк медицинского оборудования.
Сколько прошло времени с начала сложнейшей операции, ни Шорох, ни Крепыш не знали. Они молча сидели на скамейке около дверей операционного блока, опустив головы. Тишину разрывали лишь редкие шаги медперсонала и приглушённые голоса за дверями. Каждый звук заставлял обоих вздрагивать и поднимать глаза на двери. Но врачи не торопились.
Шорох сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он пытался считать минуты, но мысли путались, а перед глазами то и дело всплывали картины худшего исхода. «Нужно держаться. — Мысленно твердил он. — Нельзя поддаваться панике».
Крепыш, обычно неунывающий и болтливый, сейчас казался тенью самого себя. Он то и дело проводил рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и без конца проверял наладонник — будто надеялся, что там не появится то самое страшное сообщение.
- Может, спросить у кого нибудь? — наконец прошептал он, не глядя на Шороха. - Хоть что-то узнать…
Шорох лишь молча кивнул. Говорить не было сил. Оба понимали: любые слова сейчас - лишь попытка заполнить гнетущую пустоту ожидания.
Мимо прошла медсестра с папкой в руках. Крепыш рванулся к ней, но она лишь коротко бросила: «Ожидайте» — и скрылась за поворотом.
Время тянулось бесконечно. Каждый вздох, каждый шорох отдавался в ушах оглушительным эхом. И только одно удерживало их на месте — надежда. Слабая, дрожащая, но всё же живая.
- Все, что я могу сейчас сказать - нам удалось стабилизировать состояние вашей подруги. - Пиротехник и Клык вышли к двум сталкера спустя почти четыре часа. - Состояние Лисы стабильно тяжёлое. Мы сделали все, что смогли... Сейчас все зависит от ее организма. - Врач совместно с Крепышом усадили изрядно побледневшего Клыка на скамейку. - Главное то, что она дышит сама.
- Ты видел ее? - Первым нарушил молчание Шорох.
- Хреново выглядит... - Тяжело ответил долговец. - Но еще повоюем... Если вы не против, я останусь с ней. На всю ночь. - Обратился он к удаляющейся фигуре Пиротехника.
Врачи переглянулись, но возражать не стали. Они знали: когда речь идёт о жизни товарища, сталкеры способны на многое. Даже на то, чтобы бросить вызов самой судьбе.
- Хорошо. - Кивнул Пиротехник, не оборачиваясь. - Но если что-то изменится — сразу зови.
Клык лишь молча сжал кулаки. Он сидел у койки Лисы, окутанной различными проводами системы жизнеобеспечения, всматриваясь в её бледное лицо, освещённое тусклым светом аварийной лампы. Дыхание подруги было ровным, но таким тихим, что порой ему казалось — оно вот-вот оборвётся.
Шорох прислонился к стене неподалёку. Он не уходил, но и не приближался — словно боялся нарушить хрупкое равновесие, установившееся между жизнью и смертью.
- Помнишь, как она в прошлый раз чуть не свалилась в аномалию у «Янтаря»? — Тихо произнёс Шорох, глядя в пол. - Тогда тоже думали - всё, конец. А она взяла и вывернулась.
- Я помню, как она впервые появилась на пороге нашей базы... - Тихо произнёс в ответ Клык. - Помню, как шмальнул ей в ноги с вышки... Напугал. А она ведь безоружна была...
В палате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старого будильника на тумбочке и редким потрескиванием аппаратуры.
Спустя пару часов Клык почувствовал, как глаза начинают слипаться. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать навалившуюся усталость, но сон всё равно подкрадывался — тягучий, липкий, словно туман над болотом. Сталкер откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри разгорается слабый, но уверенный огонёк. «Выкарабкается...» - Подумал он. - «Она всегда выбиралась. И сейчас выйдет».
Шорох молча положил руку ему на плечо. В этом жесте не было слов - только понимание и та незримая связь, что объединяет сталкеров, прошедших через огонь, воду и зону отчуждения. Клык чуть повернул голову, встретившись взглядом с Шорохом. В глазах напарника читалась та же тревога, что сжимала сердце сурового сталкерюги, но вместе с ней — и непоколебимая уверенность. Такая, какую можно обрести лишь пройдя вместе через десятки вылазок, когда каждый прикрывает спину другого, не задумываясь.
- Ты иди, отдохни... - Негромко сказал Шорох. - Я посижу. Если что - разбужу.
Клык хотел было возразить, но понял: спорить бессмысленно. Он знал, что Шорох не уйдёт, пока не убедится, что опасность миновала.
- Охотнику бы сообщить... - Клык почесал голову рукой. - Хотя...
- Не стоит. Его сейчас все равно никто сюда не пустит... - Ответил Крепыш, покачав головой из стороны в сторону.
- Ладно... Я в соседней палате... - Наконец выдохнул он, поднимаясь со стула. - Но если что - сразу зови.
Шорох кивнул, устраиваясь поудобнее. Клык задержался у двери, ещё раз оглянулся. В тусклом свете ночника черты лица девушки казались резче, тени ложились глубже, но в них всё ещё читалась та несгибаемая воля, которая когда-то заставила её переступить порог их базы.