WE WERE BORN TO FLY!

- Я не успел... Я не успел... - Николай сидел на полу перед закрытыми дверьми операционного блока, и медленно сжимал кулаки, коря себя. - Я видел его... Я не успел предупредить... - Коля, тихо... Ты не виноват. - Просипел Стас. - Это я её вытащил на крышу, хотел показать ей рассвет... В коридор, тяжело ступая по бетонной крошке, вошёл Бабай. Лицо его было мрачнее тучи. Он молча кивнул Корейцу, бросил взгляд на закрытую дверь и остановился, не решаясь что-то сказать. В коридоре повисла тяжёлая тишина...

- Лиза! Лиза, проснись! - Она почувствовала, как кто-то с силой трясёт её за плечо, пытаясь разбудить. - Лизка! Сойка!! - Голос Корейца пробился сквозь ледяную толщу, резкий, требовательный, настоящий. Лиза резко села, ударившись затылком о нижнюю полку нар. В глазах всё ещё плыли серые разводы кошмара, а в ушах комариным роем звенела тишина. Она схватила Корейца за запястье - сильно, почти до хруста, и только спустя несколько долгих вдохов узнала его. - Тише... Тише... Свои... - Стас сидел на корточках рядом, держа её за плечо...

Утро окончательно вступило в свои права. Над лесом вставало мутное, затянутое дымкой солнце, и его холодный свет заливал израненную осколками землю, превращая её в подобие лунного пейзажа. Где-то за спиной, на ферме, снова начали стрелять - но теперь уже беспорядочно, явно без чёткой цели. Корректировщика не стало, и враг, лишившись глаз, бил наугад. Лесополоса приняла их в свои рваные объятия. Лиза прислонилась спиной к шершавому стволу сосны и сползла вниз, пока не села на влажную землю. Дыхание рвалось из груди хриплыми глотками, плечо горело так, словно туда засунули раскалённый прут. Студент...

Сборы заняли не больше десяти минут. Лиза проверила «сотку» - та была вычищена и готова к работе, как и обещала. Кореец выдал ей дополнительный магазин и лёгкий бронежилет - не столько для защиты, сколько для уверенности. Студент навьючил на себя рюкзак с боекомплектом и запасной аптечкой, бормоча под нос что-то про «упрямых баб» и «седых майоров, которые потакают этому безумию». Но в его ворчании не было злобы - только привычная, почти родная забота. - Кстати, зайди на склад. - Кореец обернулся и посмотрел на девушку...

Бездействие угнетало сильнее обстрела. Там, наверху, ее товарищи - Студент, ушедший помогать разбирать завал, Седой с перевязанной ногой где-то в конце зала, среди всех тяжело раненых, Бабай, хмуро глядящий в темноту, Кореец, сидящий рядом с абсолютно пустым взглядом. Все они были частью чего-то большего, а она валялась на нарах, как бесполезный груз. - Стас... - Снова тихо позвала девушка. - Дай автомат... - Автомат? - Кореец усмехнулся в темноте, но в голосе не было веселья. - Лизка, ты даже сидеть ровно не можешь...

Обещанный бронетранспортер показался из-за горизонта спустя минут пятнадцать. Накрытый стальной сеткой по бокам с закрепленной маскировочной сеткой, он остановился в нескольких метрах от группы военнослужащих. Поднявшись на ноги, она махнула рукой высунувшемуся из люка бойцу, после чего на несколько секунд прислонилась плечом к броне, чувствуя, как ноги сами подкашиваются. Студент подал ей руку, помог забраться внутрь. В тесном, пропахшем соляркой и потом нутре было почти тепло. Она села на скамью, положила автомат на колени и закрыла глаза...

Пролог Война не считает время. Она просто ждёт. Самые долгие пятнадцать минут на свете - это не последний бой и не агония умирающего города. Это время между тьмой и светом, когда ночной хищник - «птичка» с тепловизоров уже устала всматриваться в холодную землю, а утренний снайпер ещё не занял позицию на колокольне. Это мёртвый час, когда усталость перевешивает страх, а надежда кажется самой опасной из слабостей. Для четырех бойцов - снайпера Сойки, её командира Корейца, вечно ворчливого Студента и Седого - ветерана, который помнил ещё ту войну - это время стало точкой отсчёта...

— Я никогда не жила в общежитиях... — Девушка на минуту задумалась. — Но с тобой я согласна даже на общагу... Евгений улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Ксении всегда теплело на душе. Он осторожно коснулся её руки, всё ещё худой и бледной после больницы, но уже не такой безжизненной, как в первые дни. — Значит, договорились. Я поговорю с командованием сегодня же. — Он помолчал, подбирая слова. — Там, конечно, не апартаменты, но чистенько. Две комнаты, кухня, душ. Военный городок под Москвой. - Проговорил парень, не выпуская руки, любимой из своих рук. - О родителях не переживай, договорюсь...

Тьма вокруг становилась всё плотнее, словно живое существо, обволакивающее их со всех сторон. Евгений крепче прижал Ксению к себе, его рука инстинктивно потянулась к поясу, где обычно находился тактический ремень с оружием. Но сейчас он был не на службе, и без соответствующего снаряжения. — Не бойся... — Прошептал он, хотя его голос дрожал не меньше, чем у неё. — Просто слушай мой голос. Внезапно из темноты донёсся знакомый шорох — тот самый звук, который они оба узнали бы среди тысячи других. Тени. Их зловещее присутствие ощущалось в воздухе, становилось гуще с каждой секундой. — Бегом к корпусу! — Скомандовал Евгений, разворачивая Ксению в нужном направлении...

Евгений вошёл в комнату, удивлённо глядя в спину удаляющейся Маргарите и стягивая с себя куртку. Под глазами всё те же тени, но взгляд — тёплый, домашний, как будто он действительно вернулся туда, где ему хочется быть. — Устала? — Спросил он, вешая куртку на спинку стула. — Немного. — Ксения выдавила из себя улыбку. — А ты? — Есть немного. — Он подошёл к ней, сел рядом на кровать, взял её руку в свои. Пальцы у него были прохладные — видимо, на улице уже совсем по-зимнему. — Разбор был тяжелый... Тени... Ладно, забудь! - Устало проговорил Евгений, обняв дрожащую девушку. - Сказали, что завтра можем ехать куда захотим...

Очнулась Ксения от ощущения тепла и тяжести чужой руки на своей талии. Открыла глаза — за окном уже давно рассвело, серый свет сочился сквозь неплотно задёрнутую штору, а на соседней подушке спал Евгений. Она замерла, боясь дышать, чтобы не разбудить его. Он был здесь. Реальный, тёплый, живой. Даже во сне лицо его не расслаблялось до конца — меж бровей залегла глубокая складка, скулы заострились, под глазами залегли тени. Видно было, что последние дни дались ему нелегко. Ксения осторожно коснулась пальцами его щеки, провела по колючей небритой коже...

Столовая опустела. Гул двигателей за окном нарастал, превращаясь в ровный, мощный рокот, от которого вибрировали стёкла. Евгений поднялся первым, протянул Ксении руку. Она взялась за неё, чувствуя, как знакомая теплота разливается по ладони, поднимается выше, гася противную дрожь где-то в локтевом сгибе. — Идём. - Проговорил он, глядя на девушку. Они вышли на плац. Солнце уже перевалило за полдень, но не согревало ещё так, как летом, заставляя щуриться после полумрака столовой. Воздух, чистый и прозрачный,...