– А вы не знаете, Марья Андреевна?
– Нет.
Тоже ушла, что ли, и бросила? Где он таких женщин-то находит?
– А она… умерла.
Бам.
Я только рот открываю, а от неожиданности сказать ничего не могу.
– Вилку когда рожала.
– При родах умерла?
– Да, рожала ее и умерла. Я точно не знаю из-за чего, но Алена была хорошая, добрая.
– Она болела чем-то?
– Я не помню, мне не говорили. Да я и не расспрашивала.
– Алена это их мама?
– Да.
– Папа переживал?
– Очень. Я его за все время плачущим вообще видела один раз только, когда ее хоронили. Мне не говорил, но бабушке часто, что это он виноват. Он хотел сына. Они решили еще одного ребенка завести. А родилась… девочка и Алена умерла.
– Виолетта, получается, маму и не знала?
– Да. Милка тоже плохо помнит. Ей тогда три было. Она и не поняла толком ничего.
– Скоро у Виолетты день рождения?
– Да. И Новый год. Папа вообще не любит эти даты. Вроде день рождения, а еще годовщина по Алене.
Понятно теперь, про что он не договорил вчера вечером.
На улице детский визг. И мы не сговариваясь разворачиваемся туда с Полиной.
Иван с Милой и Виолеттой с одной стороны снежной баррикады, обстреливают Костю и Мишку.
Так по-домашнему, весело. Надел на них какие-то жилетки теплые, мчсовские. Большие по размеру, и в них мальчишки как маленькие мужчины.
Виктора же было не выгнать с детьми погулять.
Не мужское это дело.
Мужское было ходить на работу, а потом отдыхать.
А у Ивана само собой все как-то получается. И удивительно, что его они слушают все. Он не страшный и не ругается, чтобы бояться его, он для них, получается, авторитет.
Пример, на который можно было бы равняться.
А сейчас весь этот отряд как подростки обстреливают друг друга. Смеются. Время лечит, но не стирает память.
А у меня горло дерет от этой истории. Хорошо, что спросила и не сказала ничего лишнего.
– Хочешь к ним, поиграть? – киваю Полине.
– Нет, – кривится. – Я что, ребенок?
– Папа твой-то не ребенок, а вон скачет как.
Смотрит на него и усмехается.
– Он не всегда такой. Больше в работе, дела постоянно у него. Но если удается расслабиться, то да, он тогда и поиграть может и подурачиться.
Иван поднимает руки вверх, объявляет перерыв, сам идет к другой стороне дома, откуда идет дым. И там уже рассматриваю мангал.
Взглядом приклеиваюсь, как он наклоняется. Без усилий берет дровину. И, замахнувшись топором, раскалывает ее на две части с первого удара.
Сглатываю.
Есть в нем что-то диковатое и нахальное, хотя с виду приличный человек.
Так. Стоп, Маш. Хватит поцелуя утреннего, от него еще не отошла.
К Ивану подходит Мишка, спрашивает что-то.
А Иван спокойно дает ему топор и показывает как надо рубить.
Нет. Нет. Нет. Куда ему!
Надо остановить это.
– Поль, я отнесу продукты туда.
Беру нарезанные овощи и мясо.
У меня из обуви только сапоги на каблуке, единственное, что уцелело. Рядом зато стоят угги мужские. Быстро ныряю в них.
Пальцами естественно даже не достаю до носков. Но все лучше, чем на каблуках.
Накидываю еще одну из его жилеток и тоже утопаю в ней.
На улице морозно, солнечно.
Щурюсь и следом чихаю.
– Будьте здоровы! – как сговорившись, кричат дети.
– Мам! – зовет Мишка, – смотри, я дрова рублю.
– Миш, аккуратно!
Иду к ним. Костя, отвернувшись, чистит снег возле ворот.
– Иван Андреевич, ему рано еще топор держать.
Не хочу выглядеть истеричкой и училкой, но это слишком.
– Я в его возрасте уже повозки дров рубил. Ничего не рано.
Ставлю на стол рядом с мангалом мясо и овощи.
– Это опасно.
– Если соблюдать технику безопасности, то не опасно. Все под контролем, Маш.
Он, конечно, не допустит… Но мне все равно страшно и воображение рисует отрезанные пальцы и конечности.
– Давайте, он мне лучше поможет готовить.
– Мам, ну я хочу. Ну еще одну, ну пожалуйста. Смотри, какой я сильный.
Переглядываемся с Иваном.
– Крепко держи и направляй топор прямо посередине, – поправляет его тот.
Когда топор опускается вниз, я замираю и задерживаю дыхание.
– Никто пальцы под топор не сует, Маш.
Я сжимаю зубы и прикусываю кончик языка. Понимаю, что не должно ничего произойти, но все равно боюсь. Последствия будут похуже, чем от пожара.
Но все заканчивается хорошо. Дровина расколота. Мишка довольный, как слон.
– Ну все, Миш, хватит.
– Еще одну, мам.
– Давай, иди, – забирает у него топор Иван и убирает повыше, без меня не трогать, а то мама переживает. Женщинам надо информацию дозированно преподносить, – учит его, как будто тут меня нет.
Накладывает еще дров.
– Ничего, что твою одежду и обувь взяла? А то у меня все парадное.
– Бери, – кивает, – может, тебе еще одеться? Тут не так и жарко, если стоять.
– Нормально, – пожимаю плечами.
Глаза прячу. Обнимаю себя.
Солнце хоть и светит, но не греет.
– Я сейчас, Мишань, за огнем посмотри, – дает ему палку.
Я бы не доверила.
Пока девчонки лепят снеговика, я одним глазом слежу за Мишкой, как ковыряется и ворочает дровишки, и подхожу к Косте. Тот, замечая меня, отворачивается и снова чистит снег там, где уже вычищено все в принципе.
– Кость, что-то случилось?
– Нет, – бурчит.
Я-то вижу, что не так что-то.
– Кость?
– Что? – огрызается в ответ.
– Что случилось?
– Ничего, – обходит меня и втыкает лопату в сугроб. – Я уроки делать! – не оглядываясь.
Иван что ли сказал что-то? Утром же все нормально было?
– Кость, подожди, – иду за ним, но нам навстречу Иван, с казаном и свитером в руках.
– Идем, со мной, – кивает мне Иван.
А Костя уже скрывается в доме.
– Как тут дрова? – Иван интересуется у Мишки.
– Надо еще!
– Ясно, – смеется в ответ, – Маш, держи еще свитер.
Протягивает темно-зеленый свитер крупной вязки, судя по размерам, свой. Вроде как и нет последствий того поцелуя утреннего. Шутка была.
Проехали.
Так и лучше даже.
– Надевай.
Снимаю жилетку и ныряю в огромный свитер. Хочу-не хочу, но вдыхаю мужской аромат. Будоражит.
Такое что-то грубое и глубокое.
Иван помогает надеть наверх жилетку и протягивает мне огромные вязаные носки.
Обалдеть.
Обычные вязаные носки. Сорок какого-то там размера.
– Надевай, надевай, а то отморозишься.
– Отморозишься, – хохочет Мишка. – Мама отморозится. Мам, ты тогда отмороженная будешь?
– Миша!
– Мишань, – басит, не улыбаясь, Иван, – нельзя так на маму.
Мишка притухает и косится на Ивана.
– Прости, – шепотом.
Киваю ему, улыбаясь.
Достаю ногу из ботинка и, как цапля балансируя на одной ноге, пытаюсь надеть носок. Баланс – это определенно не мое, потому что начинаю раскачиваться.
Носок надеваю, но от падения Иван спасает в последний момент. Поддерживает за руку.
Второй носок уже забирает у меня.
– Держись за меня, – командует, сам присаживается на корточки.
Достаю ногу из валенка.
Сначала Иван трогает мои пальцы в тонких трикотажных носках. Сильно их растирает и разминает.
Я едва касаюсь плеча, чтобы не упасть. Для баланса.
Пока он, присев, растирает уже мою стопу.
Приятно так. Аккуратно.
Очень даже приятно. Как массаж.
С подтекстом массаж. Хочется лечь, глаза закатить и… расслабиться…
– А можно еще дров кинуть, дядь Вань?
Хочется по щекам себе надавать, чтобы в чувства привести.
– Давай, еще две, – надевает на ногу мне носок.
Я не хочу смотреть на Ивана, но вежливость мое все.
– Спасибо, – опускаю на него взгляд.
Полуулыбка на губах, от которой жарко становится даже.
Я прикрываю губы и тихо выпускаю воздух.
– Теперь не замерзнете, Марья Андреевна.
Иван поднимается, с Мишкой занимаются огнем. Нагревает казан, наливает масло.
Проснулся внутренний повар в нем. Я и не мешаю.
Правда, приятно смотреть, когда готовят другие. Особенно мужчины. Особенно, когда это выглядит так залипательно.
Как перемешивает кипящие в масле овощи. Не спешит никуда. Все так расслабленно, но уверенно.
Запах горящих дров, жареного лучка и морковки. У меня уже слюна собирается.
Свитер еще этот ароматный.
Стопы взбудораженные.
Что-то слишком много эмоций для одного приготовления плова.
Остановите это кто-нибудь.
Есть у меня потому что один фетиш. На мужчин-поваров. Разные там кулинарные шоу. Мужчина да еще и готовит – это любовная любовь.
Как они ножами этим большими, мелкий укропчик чик-чик. Огурчик… там…
Стопы еще горят. Точнее одна горит, вторая мерзнет, что ее так не отмассировали.
Приплачивать ему, что ли, за такую опцию?
Пиу-пиу.
За воротами сигналит кто-то.
– У нас опять гости, – откашливается Иван.
Надеюсь, это не Наталья, потому что становиться свидетелем семейной драмы не хочу. Ивану бы с Полей сначала самим разобраться.
Иван мне вручает ложку для перемешивания. Сам идет проверять, кто там.
– Бабушка! Это Бабушка! – Виолетта узнает первой голос за воротами.
Я поправляю жилетку, стягиваю рукава свитера. Уместно ли вообще сейчас в его одежде их встречать? Думала, что позже придут, я успею переодеться.
Но теперь уже поздно.
Приглаживаю волосы.
Маленькая Виола уже виснет на шее у бабули, а Мила обнимает деда.
Иван следом пожимает руку отцу, обнимает маму. Видно, что он в отца. Андрей Станиславович такой же высокий и статный, хоть уже и с сединой в волосах. А Вера Николаевна ему до плеча едва достает.
Я отворачиваюсь к мангалу. Перемешиваю овощи, обжариваю мясо.
– Крошки, привет, – за спиной слышу взрослый женский голос, оборачиваюсь, – Вань, привет.
Высокая, стройная брюнетка в короткой белой шубке и обтягивающих лосинах сама делает к нему шаг. Вжимается в него, крепко, по-домашнему, закрывает глаза и сжимает пальцы на спине его куртки.
– Привет, Том.
Сестра, может? Я-то не знаю все их генеалогическое древо.
– Как у тебя дела?
– Нормально, – кивает ей и отстраняется.
Хоть не Наташа… и то спасибо.
Пока я молча фиксирую факт, она уже осматривает дом, нахваливает что-то, шутит с девчонками. Они ее давно знают. Это видно.
И как будто их тетя по логике, а как будто что-то не то.
– Ты тут какими судьбами?
– Так Вера Николаевна сказала, что к вам едут в гости, а я же давно не была. Вот тоже попросилась. Ты не рад?
– Рад.
– Марья Андреевна, здравствуйте.
Я так сосредотачиваюсь на их разговоре, что не замечаю, как ко мне подходит мама Ивана. Окликает.
– Вера Николаевна, добрый день.
– Как ваши дела? Не обижают они вас тут?
– Спасибо, все хорошо.
– Я тут уж не заходила, Ваня сказал, что не нужна моя помощь. Уроки проверять не надо.
– Не надо, – смеюсь в ответ, – с уроками порядок.
– А то они то не понимают, то забывают, что задали. А вы плов готовите?
– Да, Полина захотела, – к нам подходит Иван. Один.
Тамара эта что-то девчонкам рассказывает. Они счастливые, улыбаются.
– Я тоже наготовила, привезла вам. Ванюш, давай ты с папой закончите с пловом, а Марью Андреевну заберу, поможет мне сумки разобрать.
Соглашается.
Я передаю ложку руководителя Ивану.
– Мам, – шепчет Иван, но я слышу все, – ты следующий раз предупреждай, когда не одна приедешь.
Не очень-то он доволен незванным гостям.
– Так это же Тома.
– Предупреждай следующий раз.
Я тактично отворачиваюсь, делаю вид, что не слышу и что меня это не касается.
– А можно я тоже помогу готовить? – Тут как тут рядом с нами оказывается эта женщина. – Маша, да? – кивает мне с натянутой улыбкой.
Игра на троечку. Станиславский бы плакал от такой актрисы.
– Да.
– А я Тома, Ванина подруга детства, – берет его за локоть и довольно вжимается снова.
Подруга, значит…
Со стороны как будто только и ищет повод, чтобы его обнять.
– Мам Вера рассказала, что у вас квартира сгорела и вы тут пока живете, – снова натянуто улыбается, но в глазах вопрос “когда собираетесь съезжать”?
Мам Вера?!
Хм…
– Да, – безэмоционально ей отвечаю.
– Вань, – снова на него вешается, – мне там еще надо пару полочек повесить, может, как будешь у мамы, заглянешь ко мне?
– Хорошо.
– О, у вас плов?
Ее много. Так много, что становится душно.
– Вань, давай я? – забирает у него из рук ложку. Специально касается пальцев и начинает размешивать мой плов.
Я на Ивана, но уже отвлекся на мангал и тоже весь в готовке.
– Марья Андреевна, – зовет меня Вера Николаевна, – идемте.
Забирает меня с собой. Оставляет их наедине.
Специально-нет, не понятно.
Идем с Верой Николаевной в дом.
Знакомы не близко, только по школе. Вот так, чтобы обедать за одним столом, нет, конечно. И, если бы не эта Тамара, то было бы еще проще.
– Ваня, ну ты всё такой же! – взрывается смехом Тамара возле.
Невольно оборачиваюсь на них. Она снова чуть не в лицо к нему лезет, улыбаясь и что-то рассказывая. Ивана не слышно, но он улыбается ей.
Ее пальцы снова касаются его рукава. Смех звенит в морозном воздухе.
Дальше не вижу, захожу в дом.
Вера Николаевна наготовила еды целую сумку. Кастрюля супа, пюре, несколько салатов, два пирога.
Не хочется ее обижать, конечно…
– Вера Николаевна, вы, конечно, наготовили…
– Да когда вам, Марья Андреевна? Что я не понимаю что ли, что у вас работа? Вообще удивляюсь, когда вы успеваете готовить?
– А чем еще заниматься? Приготовила – отвлеклась от школы.
– Как ваша квартира? Начали восстанавливать?
Да уж… Точно подумает, что я специально ничего не делаю, чтобы жить на халяву.
– Документы пока восстанавливаю. Многое утеряно, а без документов и начать ничего нельзя.
– Я просто интересуюсь, думаю, надолго вы тут?
– Нет, не надолго. Скоро уедем.
– Понятно.
Кивает. И не понятно по ней, то ли радуется, то ли нет.
– Бабуль, привет, – к нам спускается Полина и тоже обнимает бабушку.
От нее так и веет теплом, которое распространяется на всех.
– Ого сколько ты всего привезла! Салат! Мой любимый!
– Вон ту еще сумку подай, Поль, тетя Тома привезла.
– Привезла? А она что, тоже приехала? – Поля кривится.
– Да.
– Ба, ну зачем ты ее привезла?
– Она попросилась, давно не виделись. Подарки вам привезла.
– Не нужны мне ее подарки. И где она?
– Плов с папой готовят, – кивает на улицу и моет овощи.
Поля выглядывает в окно.
– Лучше бы она не приезжала!
– Поля, не красиво так, – поправляю ее.
Она вздыхает и кривится.
Незванный гость, хуже… чем кошка, которая решила, что это её дом, а ты – в гостях.
Тут жарко. Снимаю Ванину одежду. Носки оставляю.
– А где ваш старший сын, Марья Андреевна?
– Уроки делает.
– Какой молодец. Полинку -то не заставить.
– Чужие дети всегда лучше, – бубнит Поля.
– Вера Николаевна, Полина тоже молодец, – обнимаю ее за плечи одной рукой.
– Ну, пусть учится, потом познакомимся.
Что же за подруга детства такая, эта Тамара?
Пока разбираем продукты и накрываем стол, обсуждаем школу, детей, уроки. Общие темы, не касаясь ничего личного.
Андрей Станиславович во дворе с Мишкой играют в хоккей. Даже какие-то клюшки на ходу из палок сделали. Ивана и Тому не видно.
Но мне, в принципе, человеку гибкому, хочется чтобы ее не было тут. Без нее, как говорит Полина, было бы лучше, комфортней и спокойней.
Но она есть. И ее много. Везде.
И сейчас в окно вижу, как идет к нам в дом.
– Ой, девчонки, – отряхивает обувь от снега и заходит в гостиную.
Нормально?!
– Полинка, привет, красоточка ты моя.
– Здрасьте, – позволяет себя поцеловать.
– Тамара, у нас разуваются, – киваю на ее дизайнерские валенки.
– У вас? – усмехается мне. – А с каких пор этот дом стал вашим? Вы, Маша, тут временно, насколько я знаю.
– Временно. Но пока я тут временно, я убираюсь и слежу за домом.
– У меня чистая обувь. Снег я отряхнула. Полюшка, – игнорирует меня дальше, – смотри, что я тебе привезла, – и достает огромную палитру с тенями и набор кисточек.
С трудом сдерживаю себя...
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"В 45 я влюбилась опять", Ольга Тимофеева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать похожее:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение