Кристина
Он выбрал не меня.
Он уезжал к ней. Я это чувствовала. Я кожей ощущала это. Все начиная от нервных суетных жестов и заканчивая голосом, который охрип.
Герман в очередной раз выбрал не меня и сына, а свою любовницу. И не было у него больше права на прощение. Только не у него.
— Хорошо, — сказала я тихо и улыбнулась. — Возьми по дороге какой-нибудь тортик и обязательно брют. Лина любит такое.
Герман кивнул и дёрнулся по мне. Я сдержала крик и позволила себя чмокнуть в щеку. Герман вышел из комнаты, а я осталась смотреть на букет роз, а когда его машина выехала медленно с участка, я открыла окно, отодвинула москитную сетку и по десять штук выбросила на улицу красные сочные розы. Потому что они были следами измены. Потому что так Герман извинялся за свое предательство.
У меня в голове нарастал шум, но я с улыбкой на губах вышла из спальни и, забрав Мирона, спустилась на первый этаж. Сын что-то возился в коробке с игрушками, а я тряхнула сумкой. Вывалила на стол все документы, перебрала все. Запихала обратно.
Все будет не так, как сказал Герман.
Все будет так, как я решу я.
Я подкинула Мирону радионяню и быстро поднялась наверх, вытащила спортивный рюкзак, закинула в него пару комплектов одежды. Спустилась вниз и поджала губы.
— Лин, привет, — сказала я минутой позже в мобильник. — У меня к тебе просьба…
Спустя полчаса Лина припарковалась возле нашего дома, и мы с Мироном вышли из калитки. Охранник дёрнулся остановить, но поскольку у меня на плечах был только рюкзак, куда я позже переложила документы, я соврала:
— Мы до супермаркета. И если Данил приедет раньше, пропустите его. Он у нас как дома.
Охранник кивнул, почувствовав, что нет опасности и мы погрузились в машину.
— Без детского кресла, — протянула Лина.
— Оно было в двух машинах, но моя в сервисе, а Герман уехал на своей, — объяснила я нервно.
— И куда вас? — Лина кусала губы и была очень бледной. Я тоже была бледной. Руки тряслись. Нервы сдавали.
— Отель в спальном районе. Называется Жемчужина. Адрес Новомостовая семь, — произнесла я нервно. Сегодня как-нибудь перекантуемся, а потом сниму квартиру. Мне не нужно оставаться здесь. Пусть сам живет в доме и водит сюда свою Настю и пусть хоть за бесценок его отдаст, пусть все, что угодно делает, но я не позволю ему унижать меня. Не после всей нашей жизни. Не после того, как у нас родился сын.
Только сын.
Я обняла себя руками и судорожно вздохнула. Слезы помимо воли потекли из глаз, но я старалась сдержаться, потому что не имела права вообще думать о том, чтобы сохранить беременность. Это крамольная мысль и они меня ни до чего хорошего не доведёт. Я не смогу вот так жить зная, что он гуляет. Я буду только вдвое сильнее привязана к нему, а он будет кормить меня извинениями, задаривать, лелеять мою боль.
Я не могу. Я бы очень хотела поверить в то, что Герман исправится и станет другим, но нет. При первом ее сообщении он срывается и уезжает. Предает.
— Крис, может подумаешь… — тихо спросила Лина, когда мы выехали из поселка.
— О чем? — уточнила я, посматривая искоса на Мирона, который ничего не понимал, но ему безумно нравилось выбираться из дома по вечерам.
— Обо всем. Мы несколько раз с Данилом говорили о вас. Он говорит, что твой муж не плохой и скорее всего было что-то такое, что поставило его в такую ситуацию… — протянула Лина.
— Да, это я его поставила в такую ситуацию своей депрессией после рождения сына. Да однозначно.
Лина замолчала и поджала губы, а я отвела взгляд.
Через полчаса подруга оставила нас с Мироном на пороге гостиницы. А посмотрела вслед уезжающей машине с одной мыслью, хоть бы она не проболталась Дане, а тот… Ну нет, тот тогда точно сдаст меня Герману. Ему не впервой.
— Мама, — Мирон дёрнул меня за подол платья. — А когда папа приедет за нами?
У меня дёрнулся уголок губ и я, присев на корточки, провела сыну во волосам ладонью.
— Папа сегодня работает и мы пока переночуем здесь… — я старалась сказать это максимально беспечно, но вышло коряво и слишком жалко. Мирон насупился, не верил. Не хотел уезжать из родного дома, от своих игрушек и вообще. Мы заселились в гостиницу и нас провели в небольшой чистенький номер с видом на проспект. Я озаботилась ужином и заказала доставку. Мирон сидел грустный на кровати и чем больше я смотрела на сына, тем сильнее трещало мое сердце по швам.
Ладно муж, но отца я все же его лишила.
Права ли я была? Не знаю. Знаю только, что мирится с тем, что Герман будет скакать от любовницы ко мне.
Звонил Вадим. Настойчиво. Но я закатывала глаза и сбрасывала вызов. Герман звал в гости, пусть сам и разбирается.
В девять вечера я с замиранием сердца смотрела через шторку на улицу и молилась, чтобы Герман не приехал. Уже и время прихода гостей прошло и Мирон задремал на постели, растянувшись поперёк, но я знала, что он придет.
Скорее всего не сейчас, а ближе к ночи. Он придет и начнет уговаривать, опять выкручиваться и заставлять меня чувствовать, что я не права.
Придет не так как раньше он возвращался из командировок, привозил мне разноцветные ароматные монпансье в жестянках коробочках с логотипами аэропортов или мармелад тоже из аэропорта, потому что в Москве ничего не успел купить.
Он придет не так.
А ударит по двери кулаком и рявкнет:
— Крис, не страдай глупостью, открой немедленно!
И я вздрогну.
Потому что ошибусь.
Он придет намного раньше и скажет абсолютно другие слова.
Герман
— Дань, костоправ ты мой, у тебя друзья в психиатрии есть? — спросил я, садясь в машину. У меня было одно чувство к Насте. Взять и придушить, но поскольку у меня сын, жена беременная, рисковать своей свободой я не имел права. А значит надо было решать вопрос как-то иначе.
— Ты все же решил провериться? — едко отозвался Даня, и я чуть было не зарычал на него.
— Мне надо поставить один диагноз, а может даже спектакль… — уклончиво ответил я, выезжая со двора. Даня фыркнул и спросил адрес. Вот за что я обожал своего друга, что даже после начищенной физиономии, он верит в меня.
Я припарковался у подъезда Насти и стал ждать Даню. Хотел набрать Крис и спросить какую-нибудь тупость. Ну типа, что еще купить, может монпансье или леденцов на палочках, но сдержался и вышел из машины как только у подъезда припарковалась скорая.
— Вот смотрите, — протянул я мобильный. — Девочка вены порезать себе хочет. Надо бы остановить.
Даня обхватил ладонью подбородок. Покачал головой. Нет, ну а что? Я прекрасно чую, что либо она была знакома с Ольховским и вовремя подсуетилась, либо они познакомились после и решили разыграть многоходовочку: ей достанусь я, пусть без бизнеса, но с хорошими деньгами, ему — моя жена и мой бизнес, который я должен был переписать на Крис. Но девочка моя в последний момент заднюю дала, а значит он подкатился тут же, давить на развод и раздел имущества хотел.
Мы поднялись в квартиру, и я приложил палец к губам. Дёрнул за ручку, и Настя как всегда в ожидании меня, не заперла дверь. Я открыл и медленно прошел по темному коридору. Заглянул в ванну. Настя бултыхалась в воде.
— Приехал? — спросила она томно. Я кивнул и распахнул дверь настежь.
— Ребят, она здесь. Маленькая самоубийца сейчас отправиться в лечебницу.
Меня потеснил медбрат, и Настя завизжала. Мужик потянулся к ней и Настя швырнула в него мочалкой, прикрываясь шторкой:
— Герман, какого черта? — визжала она.
— Я не мог оставить без внимания твои суицидальные наклонности, Насть, — притворно побеспокоился я. — Сейчас тебя отвезут, обследуют, хорошо обследуют. Я уже договорился.
Даня вынырнул откуда-то сбоку, потрясая блистером таблеток.
— Ребят, на кухне в холодильнике одно вино и вот эти таблеточки. Снотворное. — Даня так натурально играл роль озадаченного доктора, что я чуть не прижал к себе этого костоправа.
Мужик все же вытащил Настю из ванной.
— Пустите, — скользила Настя в руках медбрата. — Герман это не смешно. Ты что здесь устроил.
— Но это ты написала про перерезанные вены, Настенька! — возмутился я.
— Девушка, успокойтесь или мы вколем вам медикаменты, — сурово сказал медбрат и подхватил на руки Настю.
— Отпустите, отпустите! — закричала Настя. — Не трогайте меня! Герман помоги!
У меня заложило уши от ее криков, но я склонил голову к плечу и сузил глаза.
— Насть, ты правду расскажи и может ребята тебе поверят, что это всего лишь дело случая, — предложил я, и Настя дёрнулась в руках одного из медбратьев.
— Какую правду? — взвизгнула Настя.
— Кто тебя надоумил? Ты же не сама так сильно вцепилась в меня. Кто тебя довёл до того, чтобы вены порезать хотеть. Ну кто?
Настя вся выгнулась дугой. И один медбрат сказал.
— Нет. Тут точно надо колоть.
— Не смейте! — всхлипнула Настя, стараясь вырваться и ударила по двери ногой. Я потер подбородок, а Даня наперевес с уколом ломанулся к Насте.
— Я могу! У меня рука набита! — произнес друг, и в этот момент Настя дёрнула ногой и угодила Дане по коленке. Друг ойкнул и Настя взвизгнула.
— Чего ты ко мне приперся! Разбирайся со своим дружком сам! Не трогай меня! — у Насти потекли слезы и на лице проступили красные пятна. — Я просто хотела, чтобы мы были вместе.
— Имя, — протянул я и поджал губы.
— Да твой этот из ресторана! — вытерла запястьем глаза Настя. — Позвонил потом, предложил, раз мы все равно вместе, немного ускориться, а то у тебя жена хорошенькая. Ну вот.
Я шагнул к двери, бросил в конце.
— Ребят, но вы ее психиатру все равно покажите. Странная она какая-то!
— Герман, не смей! — закричала Настя, но я вышел из квартиры и у лифта меня нагнал Даня.
— Они с ней что сделают? — спросил я больше для порядочности.
— Да ничего, реально свозят на освидетельствование и все, — отмахнулся Даня, и я поджал губы. Теперь Ольховский.
Мы с Даней приехали в посёлок когда время еще было мало. До ужина полчаса оставалось. Машина Ольховского стояла возле ворот, а сам он разговаривал по телефону.
— Гер, без глупостей, — предостерегающе произнёс Данил, и я хмыкнув, кивнул.
— Ты травматолог? — спросил зло. — Вот и вправишь нос если что.
Я вылез из машины и махнул рукой. Вадим тут же бросил говорить по мобиле и вышел из машины. Я подошёл на расстояние вытянутой руки и без разговоров бросился на партнёра. Вадя заорал, но я взяв его в захват, швырнул следом на газон, сел сверху и с размаху хотел ударить, но Вадя увернулся и заорал:
— Совсем уже!
— А нечего на мою жену лапы распускать! Или ты думал я не понял ничего? — заорал я, снова замахиваясь, но Вадим по-бабьи ухватил меня шею и попытался сдавить. Но куда там.
— У тебя у самого любовница! — выдавил Вадим, когда я отбил его руки и ударил по роже сбоку.
— Нет у меня любовницы!
— Есть! Я с ней общался и говорил. Ты весь такой чистеньким остаться хочешь!
— А ты мой бизнес хочешь! — я все же выписал Вадиму в нос и тут на меня сзади налетел Даня.
— Успокойся, ты ему голову стрясешь! — Даня схватил меня как раз-таки нормально в захват и попытался оттащить, но я только сильнее цеплялся в Вадима.
— Девок ему мало! К моей жене полез! — орал я, словно обезумев от злости. У меня перед глазами красная пелена была. Я словно ничего перед собой не видел кроме рожи предателя. — Бизнес мой отжевать захотел! Сотряс тебе на всю башку, а не бизнес!
— Гер, успокойся, — орал Даня, которого я пытался скинуть с себя. — Ты его убьешь!
— Отпусти меня! — рычал я словно одержимый. На мою. На мою Кристину! На мою семью!
— Ты сам подставился! — рычал, вцепившись мне в футболку Вадим. — На ужин любовница приперлась! Сам виноват!
— Ты мне не помогаешь! — кряхтел из-за спины Данил. — Гер, успокойся. Не надо! Гер!
Спустя пять минут меня все же оттащили от Вадима и я отряхнувшись прохрипел:
— Ближе чем на сто метров увижу возле Крис, я тебе мозги все вытрясу. И скажу, что так и было!
— Да пошёл ты! Встретимся в суде! — рявкнул Вадим, садясь в машину.
— Ага! — я вытер запястьем разбитую губу и пошел к воротам. Самое главное сейчас это проскользнуть мимо Крис и привести себя в порядок. Охрана с обезумевшими лицами стояла и хлопала глазами.
— А супруга ваша уехала… — развёл руками один охранник. Я остановился. Потрогал языком губу.
— Давно?
— Так почти сразу за вами. За ней подружка приехала.
Я медленно обернулся к Дане. Тот поднял руки и произнёс:
— Ты только не бесись. Сейчас съездим к Лине и все выясним.
Лина встретила нас зареванными глазами.
— Я обещала не говорить, — хныкала она, но Даня как-то резко превратившись в такого мартовского кота, просюсюкал:
— Милая, ну ты же понимаешь, что только с твоей помощью мы сможем не дать семье распасться.
Лина округлила глаза и оттопырила нижнюю губу. Даня взял ее под локоток и повел куда-то вглубь дома, оставив меня стоять на пороге.
Через десять минут взлохмаченный Даня вышел ко мне.
— Поехали, — сказал он протяжно. — Я все выяснил.
— Но меня, меня возьмите… — произнесла из-за угла Лина покрасневшими губами. Я махнул рукой на этих двух блаженных и пошел к машине. Лина хлопнула в ладоши и побежала вслед за Даней.
Гостиницу Кристина выбрала ну очень специфичную. Такая смесь гостевого дома немного и апартаментов на юге. Я не стал сраться с админом, а просто кинул ему купюры и назвал фамилию. Через десять минут и обаяние Лины нам сказали в каком номере остановилась Крис. Я прошел и уже занес руку над дверью, как вдруг меня остановила Лина.
— Герман, а вы же большой и сильный? — спросила он, хлопнув глазами.
— Ну?
— И вы наверно эту дверь можете вынести одним ударом? — и снова хлоп-хлоп.
— Ну? — уже с нажимом повторил я.
— Ну не надо так, — выдохнула Лина и вытерла покрасневшие глаза ладошкой.
— А как? — зарычал я.
— Ну по-честному, — смутилась Лина. — Не кричите, а просите. Не угрожайте, а гарантируйте, не давите, а дайте свободу. И еще… Мирон наверно спит. Не шумите.
— А вы подходите друг другу, — признался я и Лина улыбнулась, а потом я огорошил: — Оба даете дебильные советы.
Я снова занес руку над дверью и в последний момент остановился.
Что-то такое внутри меня резко сжалось и я туго сглотнул. Тихо дотронулся до ручки и склонившись к косяку позвал:
— Кристин… — шепотом моим конечно можно было роту солдат поднять, но я честно старался — Крис… родная моя, любимая, единственная. Моя самая нереальная. Моя нежная и хрупкая. Моя доверчивая и мудрая… Кристин…
Даня потянул за собой Лину и они отошли от меня к лифтам. Я скосил глаза и выдохнул. Прижался к двери, словно бы Крис стояла по ту сторону.
— Крис… чудо мое неземное. Я сплоховал. Я облажался. Я подумал, что все может быть так, как я захочу. Я не думал, что хочу я по факту одного. Быть с тобой. Дышать тобой. Любить тебя. Слышать твой голос сонный по утрам и чтобы ты пахла так сладко, немного мёдом и молоком. Кристин.
Я не знаю зачем, но я прижался лбом к двери и тяжело задышал.
— Прости меня, любимая моя. Прости, что я у тебя чурбан бесчувственный. Прости, что я не видел какая ты у меня слабая и ранимая. Как тебе больно и тяжело. Как ты все делала для меня, а я элементарного не смог сделать. Быть честным с тобой. Верным. Прости за каждую пролитую слезу. Прости за ночи, которые ты провела одна у кроватки с сыном. Прости за то, что не мог дать тебе всего и сразу. Прости за то время, когда ты без сна пыталась помочь мне. Прости, что с годами я забыл ради чего я всегда старался. Прости, что сейчас ты не хочешь от меня детей… Кристин…
Я не знаю почему, но мой голос дрожал. Мне казалось, что что-то грязное и липкое стекало с меня, обнажая меня настоящего. Такого какой я был всегда рядом со своей женой.
— Прости за то, что ты мне не веришь сейчас. Прости за то, что я тебя предал, Кристин…
Мне словно хребет перебили и я медленно опустился на колени. Внутри все рвалось на части, и я с трудом понимал, что нет мне прощения.
Но дверь тихонько приоткрылась.
Я медленно поднял глаза и наткнулся на заплаканную Кристину, которая позволила себе показать один лишь только нос. И прошептать.
— Я тебя ненавижу.
— А я тебя люблю. И да, любовь мою косую кривую и хромую тоже прости, — произнёс я и толкнул дверь номера, чтобы упереться лбом в колени жене.
— Ты к ней уехал! — задрожала Кристина и я, обняв ее ноги, покачал головой.
— Не к ней. А чтобы с тобой быть. А ее в психушку определить, — признался я на выдохе, и тут из-за спины раздалось.
— Да, я сам присутствовал. Я даже пару видосов сделал, — сказал Даня, аккуратно выглядывая из-за угла. Следом появилась Лина и кивнула.
— Я уже посмотрела. Хештег любовница получила, хештег возмездие.
Я закатил глаза, а потом поднял их на жену.
— Кристин я знал, что меня простить невозможно, но я правда стараюсь. Я хочу, чтобы ты была моей женой. Хочу видеть своего сына, восхищаться им, любить, учить гонять на квадроциклах, разжигать костёр и кадрить девчонок. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Быть только твоим навеки вечные. И дочку я хочу. Чтобы с твоими глазами. С твоими повадками. Такая же нежная и колючая одновременно. И Кристин… я клянусь жизнью, что буду верным. И прошу тебя…
— Выйти за меня замуж… — прозвучало из-за угла. И Кристина смутилась, дёрнулась, вытерла запястьем глаза, и я выдохнул:
— Прошу тебя не разводиться со мной. Я хочу заслужить свое право на прощение. Пожалуйста дай мне всего один шанс…
— Я… — выдохнула Крис, шагнув в комнату. — Я…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод. Без права на прощение", Анна Томченко ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21 | Часть 22 | Часть 23
Часть 24 - продолжение