Как известно, по причине неумелого руководства 2-й ударной армией (УдА) Волховского фронта командующим Ленинградским фронтом М.С.Хозиным Ставка Верховного Главнокомандования 09.06.1942 освободила его от занимаемых должностей.
Прямую ответственность за гибель 2-й УдА возложил на Хозина 06.08.1942 начальник ОСО НКВД Волховского фронта старший майор ГБ Мельников в совершенно секретной докладной записке замнаркома ВД СССР комиссару ГБ 1-го ранга Абакумову «О срыве боевой операции по выводу войск 2-й Ударной армии».
Сам Хозин в 1966 г. опубликовал статью с анализом Любанской наступательной операции (07.01—30.04.1942), в которой указывал, что 17.12.1941 4-я, 59-я, 2-я ударная и 52-я армии Волховского фронта получили задачу прорвать гитлеровскую оборону на западном берегу Волхова, овладеть Любанью и Чолово затем совместно с 42-й, 55-й, 8-й и 54-й армиями и Приморской оперативной группой Ленинградского фронта окружить нацистов у Ленинграда и деблокировать город на Неве.
Главный удар на Волховском фронте должна была наносить 2-я УдА, которой приказом командующего Волховским фронтом 06.01.1942 ставилась задача взломать оборону фашистов по левому берегу Волхова, к 20.01.1942 выйти на рубеж р. Кересть и далее освободить Финев Луг, ст. Чаша и разъезд Низовский.
Но 54-я армия Ленинградского фронта не смогла прорваться далее линии Пушечная — Лодва — ст. Малукса — железная дорога — ст. Погостье — Посадников остров — пос. Новые Кириши. 59-я и 2-я ударная армии Волховского фронта за две недели смогли оттеснить гитлеровцев всего на 4—7 км.
Фронт израсходовал вторые эшелоны армий и развивать дальше наступление было нечем. Войска понесли большие потери, многие дивизии и бригады надо было выводить в резерв и пополнять. Танковые батальоны остались без танков, артиллерия израсходовала все боеприпасы.
Но затем к концу января 1942 г. 2-я УдА и часть войск 59-й армии прорвались за Волхов и к концу февраля 1942 г. продвинулись вглубь прорыва на 75 км. Тогда 28.02.1942 Ставка ВГК изменила план проведения наступления — 2-я УдА Волховского фронта и 54-я армия Ленинградского фронта получили приказ встречными ударами взять Любань, окружить и разгромить немецкую группировку между Любанью и Чудово и затем ударом на Тосно и далее на Ленинград взять в кольцо блокировавшие вторую столицу СССР нацистские части у Мги и Шлиссельбурга.
Хозин утверждает, что первый план Ставки ВГК был ошибочным и нужно было сразу выполнять второй план Любанской наступательной операции. Ошиблась Ставка ВГК и с запоздалым распоряжением реализовать второй план — к этому времени все ресурсы для проведения такого удара были растрачены в тяжёлых кровопролитных боях. Третья вина Ставки ВГК по Хозину состояла в том, что она не предоставила Волховскому и Ленинградскому фронтам достаточных сил огневой поддержки, боеприпасов и подкреплений.
В итоге 2-я УдА и 54-я армия в марте — апреле 1942 г. не смогли приблизиться к Любани на расстояние ближе 10—12 км, т.к. им не хватало танков, самоходных орудий и боеприпасов и их несогласованные удары по бездорожью были разнесены во времени. Поскольку оборона гитлеровцев строилась на сети дорог, они смогли поодиночке отбить эти разрозненные нападения и одновременно 26.03.1942 окружить 2-ю УдА и часть войск 59-й армии и сформировать внешний фронт по р. Полисть и внутренний фронт — по р. Глушица. В образовании Волховского котла Хозин винит командующего Волховским фронтом К.А.Мерецкова (17.12.1941—23.04.1942).
Началась трагедия для наших войск... в окружении. Её можно было предотвратить, если бы наше командование более внимательно отнеслось к обеспечению флангов наступающей ударной группировки. Начавшиеся ещё в феврале настойчивые контратаки противника, а также переброска его резервов в районы Спасская Полисть и Любцы давали возможность разгадать замысел врага, тем более что развитие прорыва в глубину со стороны наших войск затянулось.
Хозин указывает, что добившийся к 30.03.1942 г. прорыва кольца окружения К.А.Мерецков в своём донесении Ставке ВГК приукрашивал успехи вверенных ему подразделений и обманывал Сталина.
Прорыв-то был сделан, но его ширина не превышала 1,5—2 км. По такому узкому коридору только ночью могли двигаться небольшие группы солдат, отдельные орудия, повозки, используя колонный путь с жердевым настилом в болотистых местах. 9 апреля 1942 года противник юго-западнее Спасской Полисти вновь продвинулся вперёд и ещё более сузил горловину... По существу коммуникация 2-й ударной армии восстановлена не была.
Также Хозин обвиняет в неудаче наступления на Любань командующего 2-й УдА Н.К.Клыкова (10.01—16.04.1942) и его штабистов, которые также виноваты в срыве попыток восстановить нормальный коридор снабжения с остальными войсками Волховского фронта:
В период боев в районе Красной Горки штаб 2-й ударной армии допустил грубые просчёты во времени на подготовку частей и соединений для боя, некоторые части и соединения получили боевые распоряжения на второй день после указанного им времени для выполнения боевой задачи. В период боёв по освобождению коммуникаций 2-й ударной армии взаимодействие пехоты с артиллерией и танками было плохое, а управление боем со стороны командующих армиями и командиров дивизий не налажено.
С себя же как с командующего Ленинградским фронтом Хозин перекладывает ответственность на командармов 55-й, 8-й и 54-й армий своего фронта — они тоже неумело управляли войсками и применяли средства огневого сопровождения.
При наступлении на Любань в районе ст. Погостье... слабо применялись орудия прямой наводки для уничтожения огневых точек. Артиллерийская подготовка без надлежащей разведки и корректировки огня по целям была малоэффективна.
Тут возникает вопрос о том, почему Хозин не говорит о своей ответственности за общее командование армиями Волховского фронта.
К тому же Хозин указывает на крайнюю недостаточность в наступающих частях Ленинградского фронта танков, самоходных артиллерийских орудий, гаубиц и крупнокалиберных пушек и авиационного сопровождения.
Наша авиация была настолько слаба, что не только не могла поддерживать наступающие войска, но и по-настоящему прикрыть их от массовых налётов вражеских самолётов. Противник в дни интенсивных боёв производил до 200—300 самолёто-вылетов группами по 20—30 самолётов. Помимо того, что мы несли потери, интенсивные воздушные налёты оказывали значительное моральное воздействие на наши войска, которые с появлением в воздухе вражеских самолётов прекращали всякое движение и прижимались к земле.
С наступлением апрельской распутицы всё возрастающее воздействие на ход боевых действий стал оказывать логистический фактор отсутствия в полосе наступления войск Ленинградского и Волховского фронта нормальных дорог.
Приходилось использовать грунтовые, просёлочные дороги и сделанные войсками жердёвки.
Поэтому в вопросе снабжения 2-й УдА и приданных ей частей 59-й армии логистический фактор был напрямую связан с фактором неудовлетворительного состояния советской авиации — снабжением прорвавшихся за Волхов ударников занимались транспортные самолёты, но без достаточного истребительного сопровождения.
Хозин заявляет, что из-за распутицы 59-й армии Волховского фронта вообще не нужно было вести бои за овладение Спасской Полистью.
Речь идёт о лесисто-болотистой местности, где солдаты и офицеры находились по пояс в воде.
Но он не может не знать о том, что без освобождения Спасской Полисти было невозможно надёжно обеспечить коридор снабжения 2-й УдА у Мясного Бора.
Хозин всё время по телефону жаловался представителям Ставки ВГК на неудовлетворительное управление войсками и их плохое обеспечение при осуществлении Любанской наступательной операции и 21.04.1942 добился приёма у И.В.Сталина в присутствии Б. М. Шапошникова, А. М. Василевского и нек. др.
Причиной вызова явилось то, что я неоднократно в разговорах по прямому проводу с ответственными лицами Ставки высказывал претензии по поводу того, что операция по снятию блокады с Ленинграда между Ленинградским и Волховским фронтами идёт несогласованно, разрозненно, что противник, пользуясь этим, легко парирует наши удары. Я просил, чтобы Ставка более централизованно руководила Ленинградским и Волховским фронтами, направляя их усилия на решение главной задачи, и не только организовывала взаимодействие между фронтами, но и своевременно питала фронты людскими и материальными ресурсами.
После доклада Хозина Верховный Главнокомандующий предложил тому взять на себя общее управление двумя фронтами. Хозин называет такое предложение ошибочным — т.е. опять перекладывает вину на других — на этот раз на Сталина.
В результате объединения фронтов дело не только не улучшилось, а, наоборот, ухудшилось. Управление войсками двух фронтов крайне осложнилось.
Но возникает вопрос — если Хозин считал такое решение нецелесообразным, то чего ради он месяцами требовал от наркома обороны улучшить координацию взаимодействия Ленинградского и Волховского фронтов и почему на заседании Ставки ВГК не возразил против их слияния под его командованием?
Такое предложение явилось неожиданным не только для меня, но, как я понял, и для других присутствовавших... В первый момент никто из нас глубоко не мог продумать, насколько оно было приемлемо... Тогда ни я, ни кто другой не возразили, да и вообще в то время при колоссальном авторитете, которым пользовался Сталин, вряд ли кто мог возразить.
Но мы знаем, что со Сталиным можно и нужно было спорить при планировании стратегических операций — так неоднократно делал нетронутый следователями НКВД Г.К.Жуков, так делал побывавший в застенках НКВД К.К.Рокоссовский. Вопрос, почему ответственный за проведение Любанской наступательной операции Хозин не сделал этого — если он считал такое решение ошибочным — надо переадресовать ему самому. Ссылаться на других присутствовавших — а где тогда была его собственная голова? Не спорили и не предлагали других вариантов — значит, были согласны.
В своих кратких рукописных воспоминаниях Хозин напрямую возлагает всю ответственность за окружение 2-й УдА Волховского фронта на Сталина и Мерецкова.
В итоге 23.04.1942 в 24.00 Волховский фронт был ликвидирован и слит с Ленинградским под общим управлением Хозина, которому Ставка ВГК поручила возглавить войска Волховской группы и разработать план отвода 2-й УдА к западному берегу Волхова. Хозин отправился в штаб бывшего Волховского фронта в Малую Вишеру и на месте увидел, что его подразделения находились в крайне плачевном положении.
Многие соединения имели до 60—70 % некомплект в живой силе. Танковые бригады и отдельные танковые батальоны остались без танков, артиллерия — без боеприпасов... Немецко-фашистское командование... всё время угрожало прервать проход шириной 1,5—2 км в районе Мясного Бора... Наземный транспорт доставлял продовольствие, фураж, боеприпасы в мизерных дозах, не обеспечивавших войска двух армий, действовавших в горловине и в мешке.
Хозин пришёл к выводу о том, что без овладения Спасской Полистью успешное продолжение Любанской наступательной операции невозможно и доложил об этом Верховному Главнокомандующему. Сталин не возражал.
30.04.1942 Хозин отдал приказ 2-й УдА прекратить атаки в направлении Любани и частью войск занять оборону. 13-й кавалерийский корпус распоряжением Хозина выводился с передовых позиций вглубь Волховского «мешка» к Поддубью, Финев Луг и Вдицко в качестве фронтового резерва, а две стрелковые дивизии вместе с артполком перебрасывались к Ольховке и переподчинялись командарму 59-й армии, получившему приказ освободить Спасскую Полисть.
12.05.1942 Хозин сообщил в Ставку ВГК об усилении гитлеровских группировок на северном и южном фасах коридора у Мясного Бора двумя дополнительными пехотными дивизиями с намерением снова сомкнуть кольцо окружения.
Хозин считает, что 59-я армия не смогла взять Спасскую Полисть из-за того, что при острой нехватке штатной численности бойцов у неё отсутствовали резервы и танки. Тогда он решил начать вывод 2-й УдА из Любанского «мешка» к Волхову с одновременным ударом навстречу с востока у Спасской Полисти, Мостков, Мясного Бора и Любцов пятью стрелковыми дивизиями, тремя танковыми бригадами и пятью отдельными танковыми батальонами в первом эшелоне и тремя стрелковыми бригадами — во втором. Но все эти соединения прорыва по большей части существовали только на бумаге и не были обеспечены огневыми и бронетанковыми силами поддержки.
Они остро нуждались в пополнении людьми, в них уже почти не оставалось танков, не имелось артиллерийских боеприпасов.
Хозин попросил Ставку ВГК выделить ему необходимые подкрепления и резервы. Но в тот момент Сталин мог выделить ему только 1 танковую бригаду, ряд маршевых рот и 1 боекомплект боеприпасов — ведь эвакуированный ВПК страны ещё только выходил на серийное производство вооружений, а Красная Армия одновременно с Любанской операцией вела тяжёлые бои под Демянском (07—20.05.1942), Харьковом (12—29.05.1942) и Керчью (07—15.05.1942).
Это далеко не обеспечивало укомплектование хотя бы до 50% штатного состава частей и соединений... для... удара с востока навстречу... 2-й ударной армии.
Хозин продолжал ждать подкреплений и решения Ставки ВГК ещё целых 10 дней — и одновременно выводил из Любанского «мешка» ударные войска, оказывавшие до этого непрерывное давление на гитлеровцев, что позволило им сосредоточить больше сил для нового перекрытия коридора снабжения 2-й УдА. Ко времени окончания мокрой весны — 16.05.1942 — к Волхову вышли 13-й кавкорпус, две стрелковые бригады, три стрелковые дивизии и две танковых бригады.
21.05.1942 в 17.20 Ставка ВГК предписала к 01.06.1942 выбить гитлеровцев с восточного берега Волхова у Киришей и Грузино и одновременно 2-й УдА отойти и частью сил закрепиться на линии Ольховское — оз. Тигода, а главными силами ударить с запада навстречу войскам 59-й армии с востока и ликвидировать немецкий выступ у Приютино и Спасской Полисти. Потом 59-я, 2-й ударная и 52-я армии должны были вести оборону к западу от Волхова по рубежу Спасская Полисть — Мясной Бор — Земтицы — ленинградские железная и шоссейная дороги. Волховская группа войск из прежних четырёх армий Волховского фронта снова отделялась от Ленинградской группы армий и выводилась из прямого подчинения командованию Ленинградского фронта.
28.05.1942 шедшие в арьергарде две стрелковые дивизии и две стрелковые бригады 2-й УдА успешно отошли к рубежу Ручьи — р. Равань — Вдицко — ст. Рогавка — оз. Тигода и закрепились на нём. К 01.06.1942 к Волхову по коридору у Мясного Бора вывели ещё две стрелковых дивизии, артполк РГК, раненых и часть армейского имущества. Остальным войскам 2-й УдА Хозин предписал двигаться в район севернее Новой Керести и назначил двустороннее наступление с запада и востока на Спасскую Полисть на 05.06.1942.
Но время уже было упущено — 30.05.1942 гитлеровцы с двух сторон атаковали коридор у Мясного Бора и стали его сужать ещё больше. 05.06.1942 в 2.00 началась совместная атака 2-й ударной и 59-й армий Волховской группы на Спасскую Полисть, но это наступление провалилось.
К 12 часам дня ударная группа 59-й армии вышла на восточный берег реки Полисть. 2-я ударная армия из-за плохой организации боя своей задачи не выполнила.
В тот же момент нацисты прорвали западный рубеж обороны 2-й УдА у Финева Луга и овладели этим населённым пунктом. Хозин отдал приказ по 2-й УдА 06.06.1942 остановить гитлеровский прорыв у Финева Луга и взять Спасскую Полисть — но в этот же день фашисты снова перерезали коридор у Мясного Бора.
В окружении остались части семи стрелковых дивизий и шести стрелковых бригад общей численностью до 18—20 тыс. человек. О случившемся было немедленно доложено в Ставку. Последовала смена командования. Командующим [Волховским фронтом] вновь был назначен генерал К. А. Мерецков. С ним прибыл представитель Ставки генерал А. М. Василевский.
Началась агония 2-й УдА. Совместными ударами изнутри и снаружи войска Волховского фронта смогли пробить новый коридор у Мясного Бора шириной не более одного километра лишь 21.06.1942 и по нему к вечеру 22.06.1942 на восток вышло около 6.000 окруженцев. 24.06.1942 гитлеровцы окончательно прорвали западную оборонительную линию 2-й УдА у Финева Луга и продвинулись вдоль железной и узкоколейной дорог в сторону Новой Керести. 25.06.1942 в 9.30 коридор у Мясного Бора снова был перекрыт. Штаб 2-й УдА перестал выходить на связь со штабом Волховского фронта. К 28.07.1942 из окружения большими и малыми группами и поодиночке вышли 9.322 человека, из них 370 офицеров старшего и среднего звена, 386 офицеров младшего звена и 83 политрука старшего и среднего звена. По оценке Хозина, до 8.000—10.000 военнослужащих 2-й УдА погибли, пропали без вести или были взяты в плен.
В своих кратких рукописных воспоминаниях Хозин фактически снимает с себя ответственность за гибель 2-й УдА, ссылаясь на распутицу и нехватку танков и боеприпасов (см. выше).
Главной причиной гибели 2-й УдА М.С.Хозин называет общее тяжёлое положение на фронтах Великой Отечественной войны зимой 1941—1942 гг. и вызванное им эвакуация военных предприятий на восток и резкое сокращение военного производства.
Прорвать блокаду Ленинграда без привлечения... значительных сил с других фронтов и резервов Ставки было невозможно. Ведь враг был в то время в зените своего могущества.
Среди частных причин гибели 2-й УдА Хозин перечисляет:
- плохую организацию войск — упразднение корпусов привело к необходимости командармам управлять одновременно 10—15 бригадами и дивизиями и не давало физической возможности лично ознакомиться со всеми подчинёнными подразделениями, не было вторых эшелонов наступления и фронтовых резервов, а также групп развития прорыва, неприкрытие флангов 2-й УдА
- слабую оперативно-тактическую подготовку имевшихся командиров и нехватку командных кадров вследствие их катастрофического выбытия в первые месяцы войны
- недостаток военной техники (танков — 3—4 машины на 1 км фронта, орудий — слабая плотность артогня, миномётов и т.д.)
- вынужденную замену стрелковых, моторизованных и танковых дивизий стрелковыми и танковыми бригадами и даже отдельными танковыми батальонами двухротного состава (по 20 танков)
- отсутствие самоходных артиллерийских орудий
- несколоченность стрелковых подразделений ввиду поспешности формирования и подготовки
- неумение пехотинцев вести наступательные бои и ближние бои в окопах и траншеях
- неналаженность взаимодействия между родами войск в ударных группировках
- неумение артиллеристов вести наступательные бои
- слабое взаимодействие подразделений даже внутри отдельных частей
По сути вину Хозина в уничтожении 2-й УдА признал и снятый из-за его действий первый раз командующий войсками Волховского фронта К.А.Мерецков (17.12.1941—23.04.1942) в своих воспоминаниях (Мерецков К.А. На службе народу. — М.: Политиздат, 1968.), опубликованных уже после попытки Хозина снять с себя ответственность. Так же считал комиссар 100-го кавполка 25-й кавдивизии 13-го кавкорпуса 2-й УдА П.И.Сотник. (Сотник П. И. Боевые действия 25-й кавалерийской дивизии в Любанской операции // Иванова И. А. Трагедия Мясного Бора: Сборник воспоминаний участников и очевидцев Любанской операции. — СПб.: Политехника, 2005.)
Источник: Хозин М. Об одной малоисследованной операции // Военно-исторический журнал. — №2. — 1966.
См. также:
Прорыв и гибель 2-й ударной: как это было на самом деле (кликнуть)
Спасти 2-ю ударную армию: героизм бойцов и дикая измена Дикого (кликнуть)
«На совести генерала Хозина — десятки тысяч погибших воинов» (кликнуть)
Волховская мясорубка глазами выжившего комиссара (кликнуть)
Как Иуда Власов объяснял гибель 2-й ударной армии при допросе (кликнуть)
Как умирала 2-я ударная: доклад штаба Волховского фронта (кликнуть)
Волховская мясорубка: единственный вышедший генерал (кликнуть)
Волховская трагедия глазами пережившего (кликнуть)
Виновник гибели 2-й ударной: данные НКВД и Мерецкова (кликнуть)
Волховская катастрофа глазами уцелевшего (кликнуть)