В смутное и противоречивое время в истории нашей страны — в апреле 1988 — августе 1989 гг. — бывший старшина 172-го отдельного лыжного батальона 2-й ударной армии (УдА) Волховского фронта Геннадий Иосифович Геродник написал свои наполненные болью и желанием найти виноватых воспоминания о Волховской катастрофе.
С одной стороны, они представляют собою ценный источник сведений из первых рук, от очевидца и непосредственного участника тех героических и роковых событий. С другой, некоторые выводы Геродника объективно представляются в этом конкретном случае необоснованными и явно сделанными под влиянием всеобщей атмосферы обличительства сталинизма, характерной для Перестройки — которая, как показало время, на самом деле была не эпохой обновления и оздоровления, а процессом уничтожения всенародного русского государства и почти удавшейся попыткой убить русскую цивилизацию как таковую. А именно речь идёт о нападках Геродника на Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. Ни на одном объективном судебном процессе подобные обвинения не были бы признаны доказательными.
Г.И.Геродник указывает, что зимой 1941—1942 гг. в окружённом Ленинграде сложилась трагическая и почти катастрофическая ситуация и каждый советский человек горячо переживал за судьбу города и его жителей — мне думается, что Сталина судьба северной столицы волновала не меньше Геродника... В этой связи высшее военно-политическое руководство СССР и приняло решение о немедленной организации прорыва блокады Ленинграда силами четырёх армий Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта. И это Г.И.Геродник признаёт.
Судьба Ленинграда была одной из первостепенных забот правительства. Прорыв блокады осаждённого города Ставка возложила на вновь созданный Волховский фронт. В его состав вошли 2-я ударная, 59-я, 52-я и 4-я общевойсковые армии. Навстречу волховчанам должна была с боями продвигаться 54-я армия Ленинградского фронта... Общий ориентир — железнодорожная станция Любань.
При этом Г.И.Геродник сразу отмечает, что материальное и боевое обеспечение армий прорыва было изначально крайне недостаточным, удары по гитлеровцам наносились без необходимого артиллерийского, бронетанкового и авиационного сопровождения.
Боеприпасов — намного меньше положенной нормы, танков ничтожно мало, да и те маломощные, почти необеспеченные горючим. В воздухе — полное господство вражеской авиации.
Тут не поспоришь — всё так и было. Но.
Во-первых, называя себя военным писателем и берясь за освещение такого драматического, трагического, героического и эпического периода в истории нашей страны как правление И.В.Сталина — потому что Великую Отечественную войну нельзя рассматривать в вакууме как вещь в себе и в отрыве от предшествовавших и последовавших за нею событий — Г.И.Геродник должен был поставить вопрос о том, а был ли СССР объективно полностью готов к ведению полномасштабного конфликта континентального, евразийского характера в начале 1942 г.? Ответ очевиден — нет.
И в этой связи сразу возникает второй вопрос — лежит ли на Сталине ответственность за неполную готовность СССР к ведению войны со странами гитлеровской коалиции в 1941—1942 гг.? Для историка ответ и в этом случае совершенно очевиден — нет.
Более того, можно пойти ещё дальше и с полной уверенностью и со всеми доказательствами на руках заявить следующее — не захвати Сталин в 1927 г. единоличную власть в результате внутрипартийной борьбы, не подави он террористическими методами всевозможные оппозиции, не проведи он с ломанием через колено несогласных насильственной коллективизации и форсированной индустриализации, не зачисти он потом репрессиями (под слепой и безжалостный каток которых попали и многие невиновные и преданные народу и партии люди...) разного рода саботажников и вредителей — СССР не был бы готов к войне совершенно. Страна бы неизбежно [!] погибла, триединый русский народ был бы неизбежно [!] уничтожен. И в 1988—1989 гг. Г.И.Геродник ничего не смог бы написать о вине Сталина за неготовность Красной Армии к проведению Любаньской наступательной операции по прорыву блокады Ленинграда.
Даже при бешеном темпе подготовки СССР Сталиным к войне с Германией он сам как кризисный управляющий прекрасно осознавал, что Красная Армия будет полностью готова к ведению полномасштабного конфликта трансевразийского характера не ранее 1943 г. Именно так и произошло — 1943-й стал знаменитым Годом Коренного Перелома в ходе Великой Отечественной войны — вермахт был разгромлен под Сталинградом, Воронежем, Курском и на Днепре.
Сюда надо добавить и то обстоятельство, что доведение ВПК СССР до полной готовности с 22.06.1941 происходило в чудовищных условиях утраты страной громадной территории с небывалой во всей мировой истории переброской населения, подвижных материальных ресурсов и предприятий на восток — и этим тоже как глава государства занимался в конечном итоге Сталин.
И ещё один аспект совершенно был упущен Г.И.Геродником в его обличении Сталина — контрнаступление советских войск под Москвой той же зимой 1941—1942 гг. происходило в тех же самых условиях крайней нехватки всего необходимого войскам. Достаточно почитать воспоминания К.К.Рокоссовского про глубокий снег, про отсутствие танков, артиллерии и авиации, про сильный некомплект штата и измотанность воинских частей, про численное и техническое превосходство обороняющихся гитлеровских войск и т.п.
После двух безуспешных попыток оборона противника была наконец прорвана между Новгородом и Чудовом, в районе станции Мясной Бор. Для операции такого масштаба участок прорыва оказался угрожающе узким. Однако на его расширении 2-я ударная не задержалась. Это, мол, сделают другие, поддерживающие армии фронта. А дивизии, отдельные стрелковые бригады прорыва и приданные им лыжные батальоны, не теряя ни минуты, шли вперёд, только вперёд!
А они и должны были это сделать — три другие армии Волховского фронта. Но сделала... только одна — 2-я ударная.
На карте запланированная операция выглядела вполне осуществимой. Здесь — Волхов, шоссе, железная дорога, там — Любань, неподалёку от нее, рукой подать, — Ленинградский фронт. «Да наша героическая ударная на едином дыхании прорвёт эту сравнительно неширокую полосу!» Однако... гладко было на бумаге, да забыли про овраги.
С точки зрения непосредственного исполнителя приказа вышестоящих начальников о наступлении Г.И.Геродник обрушивается с острой критикой на самого главного, на его взгляд, виновника гибели 2-й УдА:
Склонный к принятию волюнтаристических решений, Главнокомандующий частенько не замечал «оврагов». И даже если видел их, не принимал в расчёт. Одним из главных просчётов в планировании Любанской операции была недооценка труднейших природных условий в выбранном секторе прорыва. С первого же километра путь воинам преградил первозданный бор, изобилующий неодолимыми препятствиями в виде ветровалов, болот. Метровый, а иногда полутораметровый, полог снега пригнул-примял к земле подлесок. А под толщей снега даже при 30-градусном морозе пришельцев ждали коварные ловушки — незамерзающие бездонные хляби.
Вроде бы всё справедливо — не поспоришь. Но.
Во-первых, Сталин никогда не принимал волюнтаристических решений в отрицательном, хрущёвском смысле этого слова. Десятки очевидцев свидетельствуют, что каждое принимавшееся Сталиным во время Великой Отечественной войны решение утверждалось после неоднократных коллегиальных обсуждений в Ставке ВГК и на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) — при необходимости с обязательным приглашением ведущих специалистов той или иной отрасли производства, военного дела или сферы государственного управления. Это просто неопровержимый факт.
Волюнтаристическими решения Сталина можно назвать только с точки зрения неукоснительного и жёсткого требования им своевременности и точности исполнения однажды принятых решений. Но повторимся — если бы Сталин не был существом с чрезвычайной силой воли — была бы у нас в стране проведена индустриализация? Стал бы СССР первой экономикой Европы и второй экономикой мира? Был бы создан мощный военно-промышленный комплекс и лучшие в мире по соотношению всех факторов вооружение и вооружённые силы? Нет.
Должен ли Сталин был знать про каждый овраг, лес и болото на территории СССР? Нет. Это бредовое требование и обвинение. Это не сфера его компетенции. Его дело — подбор кадров. Но в начале Великой Отечественной войны Сталин сам... только учился командовать войсками как Верховный Главнокомандующий. Почему? Потому что его генералитет и маршалы первой довоенной волны, от которых он как гражданский чиновник и партийный руководитель никак не ожидал подобного позора — провалили практически всё, что можно было провалить: Павлов, Будённый, Ворошилов, Кулик, Тимошенко и т.д. Банально оказалось, что в современных условиях они все... воевать не умеют. В 1942 г. среди выдвинутых на первые роли генералов как раз шёл окончательный отсев неумелых полководцев и определение умелых — таких как Рокоссовский, Черняховский, Ерёменко, Чуйков, Толбухин, Малиновский и т.д. А других в начале 1942 г. — на все фронты и на все операции — у Сталина просто не было. Уже с первых дней войны Сталину пришлось взять на себя функции Верховного Главнокомандующего и учиться быть им на ходу. Знать наперечёт все леса, все овраги и все болота громадной страны и требовать этого знания от главы государства — это перебор даже в сегодняшнее время цифровой цивилизации. А зачем тогда нужны Генеральный штаб, командующие родами войск и фронтами, командиры корпусов, дивизий, бригад и полков? Разве не их прямой обязанностью является тщательное изучение особенностей и рельефа местности в каждом конкретном случае?
Любанцы... стали прорубать просеки и стелить лежневки. Вскоре выяснилось: топоров и пил мало, некоторые части и соединения так и не запаслись необходимыми волокушами... Из-за бездорожья в первые же дни боёв сильно отстали обозы с боеприпасами и продовольствием. На выручку пришли лыжники и специально выделенные подразделения пехоты. На себе в заплечных вещмешках они на многие километры подносили патроны, мины и снаряды, сухари и хлебные буханки, концентраты и табак...
Ударников 2-й армии встретила глубокоэшелонированная оборона фашистов в виде проволочных заграждений, минных полей, дзотов и политых водою высоких снежных валов.
Из-за нехватки у артиллерии снарядов штурмовые подразделения частенько брали эти укрепления лишь с помощью стрелкового оружия и рукопашных атак.
Для остановки натиска армий Волховского фронта гитлеровское командование перебросило под Любань подкрепления (15 дивизий) и это позволило не дать остальным трём советским армиям прорвать фронт на своих участках.
Любанцы наталкивались на возрастающее с каждым днём сопротивление противника, а обещанной с Большой земли помощи не получали. Поддерживающие армии не сумели, не смогли справиться с возложенными на них задачами — расширить горловину прорыва, после чего войти в него и развить успех 2-й ударной. Подвергая себя огромному риску, армия прорыва порой была вынуждена продвигаться вперёд с открытыми флангами.
Ударники 2-й армии самоотверженно и решительно продолжали делать это, т.к. шли на соединение с пробивавшимися с севера к Любани войсками Ленинградского фронта.
Для 2-й ударной был приемлем лишь один вариант прорыва кольца — соединение с 54-й армией у Любани. Лозунг: «Вперёд! Только вперёд!» не снимался и тогда, когда голодный паек любанцев оказался меньшим, чем у ленинградцев, на помощь к которым они спешили.
Вскоре ударники 2-й армии проникли вглубь правобережья Волхова вдоль железной дороги на Ленинград на целых 75 километров и вышли к Любани со своей стороны. Но взять её в одиночку они уже не смогли — а 54-я армия Ленинградского фронта с другой стороны не прорвалась.
Из далёкого-предалёкого тыла в район ожесточённых боёв приходили тревожные, подчас противоречивые слухи: «мясноборский "коридор" не только не расширен, но ещё более сузился», «мясноборская горловина полностью перекрыта противником». А затем обнадёживающие, уже официальные вести: «Нить, связующая армию с Большой землёй, восстановлена...» ... Но даже тогда, когда 2-я ударная армия оказывалась в полном окружении, она не впадала в панику, не меняла своих планов, не производила перегруппировок своих войск, чтобы вырваться из кольца, а целеустремлённо продолжала выполнять свою главную боевую задачу.
После безуспешных кровопролитных попыток пробиться к Любани 2-я УдА получила 30.04.1942 приказ Ставки ВКГ перейти к обороне и закрепиться на захваченных позициях. К этому времени на характер боёв с обеих сторон стал ещё сильнее влиять природно-климатический фактор — распутица на глазах резко изменила театр военных действий.
Наступила необычно ранняя тёплая весна. Вспучились многочисленные болота и болотца, повыходили из берегов, образуя сплошные озёра, реки и речки. Лежневки повсплывали, полая вода во многих местах разметала, унесла жерди и брёвна. Армия уже доедала лошадей. Автотранспорт, и без того бездействовавший из-за отсутствия горючего, окончательно замер. Прямо под деревьями на мху и лапнике лежали сотни, тысячи раненых. Вывезти их на Большую землю не было возможности.
16.04.1942 из Волховского котла самолётом отправили тяжело заболевшего командующего 2-й УдА Н.К.Клыкова и его обязанности принял на себя приехавший с инспекцией А.А.Власов.
Генерал Власов в труднейших условиях окружения оказался не на высоте.
В июне 1942 г. началась агония остатков 2-й УдА внутри Волховской западни. Бойцы выглядели как оборванцы, потому что со времени прорыва не имели возможность переодеться в летнюю форму одежды, их обувь за полгода передвижения по лесному бездорожью тоже пришла в негодность.
Любанцы ещё в зимнем обмундировании, вернее, в том, что осталось от него. Из изодранных вдрызг ватников и ватных брюк торчали клочья почерневшей ваты. Ушанки, шинели были покрыты рыжими, бурыми и чёрными подпалинами от огня костров. Подошвы сапог и ботинок многим приходилось прикручивать проволокой.
Но ещё страшнее было хроническое голодание, убивавшее жизненные силы и сопротивляемость организма болезням и инфекциям даже самых здоровых и выносливых бойцов.
У каждого второго воина цинга, дистрофия. От многонедельного пребывания в воде распухли суставы. Давно небритые лица и руки изъедены гнусом. Те, кто ещё мог стоять на ногах, вели под руки или несли на самодельных носилках раненых и окончательно обессилевших товарищей...
После повторного назначения К.А.Мерецкова вместо снятого за провальное руководство войсками М.С.Хозина командующим Волховским фронтом горловина Любаньского котла у Мясного Бора была прорвана последний раз и 24—26.06.1942 остатки 2-й УдА ценой неимоверных жертв смогли вырваться на свободу.
Больные, раненые, выбившиеся из сил... Добравшись наконец до передовых позиций наших войск, некоторые любанцы становились на колени и целовали обетованную Большую землю, обнимали сосны и ели, растущие на этой земле...
Когда в 1981 г. студенты из поискового отряда «Снежный десант» Казанского государственного университета совершили лыжный поход по местам сражений 2-й УдА в Волховском котле, то очутились по сути на гигантском кладбище под открытым небом.
Только в мае 1987 г. они при помощи местных жителей собрали и перезахоронили у шоссе останки более 300 советских воинов, в мае 1988 г. поисковиками из Казани и В.Новгорода были обнаружены и перезахоронены останки ещё более 1.000 ударников 2-й армии. И это только два эпизода.
А в июне 1942 г. спасшихся из лап смерти счастливчиков тут же отправили к медикам, в полевые бани, парикмахерские и походные кухни, но после этого они были проверены особистами (будущими СМЕРШевцами) и это очень сильно оскорбило Г.И.Геродника.
Вместо благодарности им сразу дали понять, что отныне они — воины второго сорта, бывшие окруженцы. Начались изнуряющие допросы. Заполнения пространных анкет, очные ставки... Особистов... прежде всего интересовало, не имел ли данный «окруженец» хотя бы кратковременного контакта с немцами, во время которого его могла завербовать вражеская агентура. В строгих анкетах соответствующие вопросы детализировались: при каких обстоятельствах вышел из окружения? В одиночку? Вдвоём? С разрозненной группой или со своим подразделением?
Г.И.Геродник утверждает, что следователи НКВД действовали так по указанию Сталина — а тот якобы был движим не объективными факторами, а исключительно своей паранойей искать везде и всюду врагов народа и предателей Родины, партии и правительства. Кстати, это ложь — другие вырвавшиеся из Волховского котла ударники 2-й армии указывают, что особисты не допрашивали вышедших большими группами вообще.
Патологическая подозрительность Сталина наложила отпечаток и на стиль работы спецслужб Красной Армии. Вместо того чтобы действовать избирательно, военные следователи в каждом вырвавшемся из окружения воине видели потенциального шпиона.
Но, делая подобные заявления, Геродник с высоты знаний об истории Великой Отечественной войны, накопленных к 1989 г., явно грешит против истины. Он прекрасно знает, что и у Сталина, и у особистов были все основания говорить о существовании предателей среди военнослужащих 2-й УдА. Одного из них знает весь мир и сам критик и обличитель Сталина Геродник — это Иудушка Власов. Удивительно и то, что и предательство Власова Геродник... ставит в вину Сталину!
Почему ж не разобрались в сущности будущего изменника сам «Непогрешимый» и его ближайшие советники? Ведь они числили Власова в обойме наиболее подающих надежды генералов начального периода войны.
По такой извращённой логике, в предательстве должен обвиняться не предатель, а преданный им.
На самом деле ничего необычного в доверии Сталина Власову нет. Так же в это время Сталин ещё не утратил полностью доверия к маршалу Г.И.Кулику, который был послан для спасения Белоруссии, но 25.06.1941 исчез и вышел на советскую территорию спустя две недели — причём вёл себя в это время крайне странно:
Он приказал всем снять знаки различия, выбросить документы, затем переодеться в крестьянскую одежду, и сам переоделся в крестьянскую одежду. Сам он никаких документов с собой не имел, не знаю, взял ли он их с собой из Москвы. Предлагал бросить оружие, а мне лично ордена и документы, однако кроме его адъютанта, майора по званию, фамилию забыл, никто документов и оружия не бросил. Мотивировал он это тем, что, если попадёмся к противнику, он примет нас за крестьян и отпустит. Начальник 3-го отдела 10-й армии полковой комиссар Лось. 13.07.1941.
Прежде чем поставить на Кулике крест, Сталин несколько раз давал ему шанс исправиться — Кулик же после провала в Белоруссии благополучно провалил работу в Главном управлении формирования и укомплектования войск, не смог прорвать сходу блокаду Ленинграда в должности командующего 54-й армией и сдал без боя Керчь. И т.д. Можно приводить такие же примеры и с другими сталинскими полководцами первого этапа Великой Отечественной войны — Хозин и т.д.
До перехода на сторону Гитлера Власов ничем подобным себя не опорочил — так откуда Сталин мог знать о его намерении предать Родину? Но если об измене Власова изначально ничего не было известно, то Верховный Главнокомандующий уже в августе 1942 г. знал, что 02.06.1942 к нацистам перебежал помощник начальника 8-го отдела штаба армии техник-интендант 2-го ранга Семён Иванович Малюк. Чтобы выслужиться перед гитлеровцами, он передал им шифрованные документы и указал места расположения всех подразделений и командного пункта 2-й УдА. Т.е. у него были все основания отдать распоряжение о тщательной проверке всех выходящих из Волховского котла сотрудниками НКВД.
Г.И.Геродник с видом полного знания дела заявляет:
В ряду до парадоксальности противоречивых черт характера Сталина исключительно важное место занимала его убеждённость в собственной непогрешимости. Трудно сказать, насколько он чувствовал себя таким, но несомненно, что он придерживался постулата: вождь должен выглядеть абсолютно непогрешимым в глазах народа. Как папа римский для католиков.
Возникает вопрос — что мог знать об убеждённости Сталина в собственной непогрешимости старшина 172-го отдельного лыжного батальона 2-й УдА Волховского фронта Геннадий Иосифович Геродник, что он берётся рассуждать о подобном? Налицо явная необъективность. Ещё более заносит Геродника, когда он заявляет, что якобы
в эпоху сталинского произвола... у нас очень вольготно жилось всевозможным конъюнктурщикам, перестраховщикам, подхалимам, клеветникам и иже с ними.
См. также:
Как погибала 2-я ударная: версия Хозина (кликнуть)
Прорыв и гибель 2-й ударной: как это было на самом деле (кликнуть)
«На совести генерала Хозина — десятки тысяч погибших воинов» (кликнуть)
Спасти 2-ю ударную армию: героизм бойцов и дикая измена Дикого (кликнуть)
Волховская мясорубка глазами выжившего комиссара (кликнуть)
Как Иуда Власов объяснял гибель 2-й ударной армии при допросе (кликнуть)
Как умирала 2-я ударная: доклад штаба Волховского фронта (кликнуть)
Волховская мясорубка: единственный вышедший генерал (кликнуть)
Виновник гибели 2-й ударной: данные НКВД и Мерецкова (кликнуть)
Волховская катастрофа глазами уцелевшего (кликнуть)