Командир взвода управления 6-й батареи 2-го дивизиона 122-миллиметровых гаубиц 1938 года производства 894-го артиллерийского полка 327-й стрелковой дивизии 2-й ударной армии Волховского фронта П. П. Дмитриев вместе со своей частью оказался на восточном берегу р. Волхов в канун Нового 1942 года.
Большинство бойцов и молодых офицеров ещё не принимали участия в боевых действиях и поэтому из-за неопытности ночью перед наступлением вывели все орудия, лошадей и личный состав артиллерийских расчётов в боевые порядки. Согласно воинскому уставу они разместили лошадей всего в 250 метрах позади орудий. Оказалось, что именно этого делать было нельзя — с рассветом гитлеровцы обнаружили их позиции с западного берега Волхова и произвели их обстрел. Если бойцы успели лечь в снег на землю и тем самым в основном избежали жертв и ранений, то многие лошади были убиты. Всему личному составу пришлось срочно долбить ломами и лопатами промёрзший на 80 см грунт и выкапывать орудийные окопы и щели для укрытия во время обстрелов людей и боеприпасов. А всех лошадей в нарушение устава увели подальше от передовой. Также были сооружены тёплые землянки с печами для отдыха и обогрева артиллерийских расчётов.
Все без исключения — красноармейцы, младшие и средние командиры — работали круглые сутки... Но никто не жаловался.
07.01.1942 122-миллиметровые гаубицы 6-й батареи 2-го дивизиона 894-го артиллерийского полка 327-й стрелковой дивизии открыли огонь по площадям по западному берегу. Однако из-за нехватки боезапаса артподготовка наступления велась недолго и высокой плотности огня добиться не удалось. Потом по немецким позициям один залп дали реактивные установки «катюша» и советские пехотинцы бросились в атаку по льду замёрзшей реки. Но стоило им отбежать от восточного берега Волхова всего на 100 метров, как пропала связь в выданных разведчикам и связистам наблюдательных пунктов телефонных аппаратах ТАТ в атакующих цепях пехоты и они не могли передавать находившимся в полутора километрах от них артиллерийским батареям координаты для подавления гитлеровских огневых позиций.
Связисты попытались сообщать выявленные координаты по живой цепочке голосом и через посыльных, но из-за большого числа посредников артиллеристы получали данные для наведения со значительной задержкой и к тому же искажёнными и в результате били в молоко. В итоге из-за немецкого обстрела бросившаяся через Волхов советская пехота была остановлена нацистским огнём уже на середине фарватера реки, а затем после напрасных потерь и вовсе вынуждено отступила назад на восточный берег.
Семь дней после этого артиллеристы вместе с разведчиками занимались составлением точной карты расположения гитлеровских огневых позиций, а связисты из собранных немецких алюминиевых проводов протянули подвесные линии от орудийных батарей до передовых линий наступления, что позволило всё-таки использовать для координации огня телефонные аппараты ТАТ. Артиллерийские расчёты на этот раз сразу перед атакой увели тягловых лошадей подальше в тыл в глубокие овраги.
После всех этих приготовлений 13.01.1942 советская классическая и реактивная артиллерия провели повторную артподготовку для разрушения первой полосы обороны фашистов на западном берегу Волхова, после чего пехота смогла перебежать реку по льду, ворвалась в немецкие траншеи и после рукопашной схватки захватила их, а затем двинулась дальше вглубь гитлеровской обороны при поддержке дальнобойной советской артиллерии, которая тоже перенесла свой огонь западнее. Всё это позволило воинам 2-й ударной армии Волховского фронта освободить Костылево, Ямно и Коломно.
Теперь артиллерия была переведена с восточного на западный берег Волхова и вместе со всеми другими частями 327-й стрелковой дивизии двинулась по идущему из Селищенского посёлка переполненному шоссе в сторону Спасской Полисти. Никакой правильной организации этого марша не было и одни советские подразделения мешали другим и топтались на месте в пробках, но из-за нелётной погоды немцы не могли поднять свою авиацию и уничтожить их в дороге.
К ночи 13.01.1942 гаубицы 2-го дивизиона 894-го артиллерийского полка 327-й стрелковой дивизии подошли на расстояние трёх километров к Спасской Полисти и в мелколесье подготовили новые огневые позиции, вырубив загораживавшие обзор деревья и отрыв или точнее выдолбив в мёрзлом грунте окопы для техники и орудийных расчётов. Гитлеровский фронт прорван не был и фашисты просто отошли на заранее подготовленные рубежи обороны вдоль шоссе Ленинград — Великий Новгород.
Поэтому начатое бойцами 327-й стрелковой дивизии наступление на Спасскую Полисть натолкнулось на ураганный фронтальный и фланговый огонь немецких пулемётов, орудий и миномётов. С воздуха по атакующим порядкам советских войск наносила бомбовые удары немецкая авиация. После отражения первой атаки 327-я стрелковая дивизия организовала вторую и третью с применением артподготовки и постановкой дымовой завесы, но прорвать гитлеровскую оборону без какой-либо поддержки танков и авиации никак не удавалось.
Как только наша пехота поднималась в атаку, открывался сильный уничтожающий огонь, вынуждая наступавших залечь. Ночью противник освещал передний край ракетами, и любое движение в наших боевых порядках тотчас накрывалось огнём.
Потом для штурма Спасской Полисти выделили... три танка Т-70 с тонкой бронезащитой и слабым вооружением и они были уничтожены ещё по дороге к месту атаки немецкой противотанковой артиллерией. Хотя корректировщики и разведчики советских орудийных батарей смогли выявить её огневые позиции и передать их координаты для уничтожения, ничего из этого не вышло, поскольку у артиллеристов имелись только бронебойные снаряды и не было осколочно-фугасных. В результате фашисты сумели без потерь вывести свои противотанковые пушки с обстреливаемых позиций.
Войска 2-й ударной армии Волховского фронта вели наступление в условиях хронической нехватки снарядов для орудий и питания для бойцов и командиров. Артиллерия спасалась приготовлением в пищу мяса павших от голода и усталости лошадей.
После ряда бесплодных кровопролитных атак на Спасскую Полисть сократившиеся до 30% от своего штатного состава части 327-й стрелковой дивизии перешли к обороне. Но в это время их соседи слева прорвались вглубь контролируемой гитлеровцами территории у Мостков и Мясного Бора и это позволило ввести в прорыв 13-й кавалерийский корпус генерала Гусева. Вслед за ним получившая пополнение 327-я стрелковая дивизия тоже была введена в прорыв через этот коридор и двинулась на Финев Луг и оттуда на Любань. В этот момент фураж для тягловых лошадей кончился. Чтобы не остановилась артиллерия, решили кормить исключительно лошадей артиллерийских упряжек и зарядных ящиков, а всех остальных животных перевели на подножный корм. Но колхозные лошади не умели питаться посредством тебенёвки (самостоятельной добычи корма из-под снега) как лошади кочевников Монголии и быстро стали слабеть от истощения.
От Ольховки 327-я стрелковая дивизия двинулась в боевом порядке по засыпанным глубоким снегом незамерзающим болотам и лесам на Красную Горку, имея в авангарде 1100-й стрелковый полк, за которым в основном эшелоне двигались 1098-й стрелковый полк и 894-й артиллерийский полк, а в арьергарде — 1102-й стрелковый полк. В светлое время суток части дивизии подвергались гитлеровским авианалётам и одновременно вели бои с отступавшими фашистами на земле.
Гаубицы весом по 2400 кг тонули сразу на оба колеса. Лошади выбивались из сил. Люди — огневики и управленцы — надели лямки и совместно, с помощью подручных материалов тащили на себе через топи орудия. Скорость продвижения определялась метрами, и всё же мы старались не отставать от пехоты... Правда, бомбы, попадая в болото, рвались на большой глубине и осколки причиняли мало вреда, а прямые попадания случались редко.
В первых числах марта 1942 г. передовой 1100-й стрелковый полк пробился к Любани на запланированное соединение с атакующими с другой стороны частями Ленинградского фронта, но... их там не оказалось. Под Красной Горкой гитлеровцы атаковали 327-ю стрелковую дивизию пехотой, танками и авиацией и смогли отрезать её от её авангарда, который попал в окружение. Другие полки дивизии пытались прорвать кольцо окружения 1100-го стрелкового полка под Любанью, но натолкнулись на мощное огневое сопротивление гитлеровских миномётов, орудий и танков и у них почти кончились снаряды.
Немцы ожесточённо обстреливали наши позиции из миномётов всех калибров. Мины рвались на земле, на верхушках деревьев, образуя массу осколков, от которых мы несли значительные потери... Каждый снаряд был на счету.
08.03.1942 командир 327-й стрелковой дивизии И. М. Антюфеев приказал П. П. Дмитриеву возглавить сводную «роту» из 16 пехотинцев, связистов, ездовых и поваров и атаковать шоссейную дорогу. П.П.Дмитриев поднял её в атаку, но тут же получил сильную контузию и потерял сознание. Очнулся он только 25.03.1942 в полевом госпитале, когда Волховский «котёл» захлопнулся у Мясного Бора, поэтому вывезти раненых в тыл было невозможно, а лечить их было нечем. П.П.Дмитриев узнал, что, пока он лежал без сознания, окружённый под Любанью 1100-й стрелковый полк был почти полностью уничтожен, а его остатки в количестве... 18 [!] человек подорвали всю технику и смогли в ночь на 09.03.1942 прорваться в расположение остальных частей 327-й стрелковой дивизии, которая тоже была вынуждена прекратить наступление и перейти к обороне.
Бойцы дивизии построили на своих позициях из брёвен защитные щиты с бойницами для стрелкового боя. Поскольку снаряды для орудий почти кончились, каждый выстрел из пушки производился только после личного разрешения комдива, но патроны для стрелкового оружия ещё были и это позволяло отстреливаться от гитлеровцев. Коридор у Мясного Бора был восстановлен только в последних числах марта 1942 г. и гаубичный дивизион П.П.Дмитриева получил 5 автомобилей марки «студебеккер».
Но тут начались оттепель и весенняя распутица, которые резко ухудшили и без того тяжёлое продовольственное и всякое вообще обеспечение окружённых к западу от Волхова в лесах и болотах советских ударных частей.
Единственная дорога, снабжающая действующую армию всем необходимым, превратилась в сплошное месиво, а окружающая местность — в непроходимое болото. В войска доставлялись только патроны к стрелковому оружию и мины малого калибра. Стало очень трудно с питанием: конина кончилась. С самолётов иногда сбрасывали сухари, но их на всех не хватало. Тогда было принято решение мобилизовать все силы на строительство дороги из подручных материалов. Каждой части был определён свой отрезок дороги. Это был очень тяжёлый труд. Люди истощены, шанцевый инструмент для таких целей не приспособлен. Не было даже напильников, чтобы точить пилы, а тупой пилой много ли напилишь? Но работали непрерывно — днём и ночью. У орудия оставались командир и наводчик, все остальные были заняты на дорожных работах или на себе доставляли продукты и снаряды. До тыловых складов было более 50 км, путь туда и обратно занимал 5—6 дней. А много ли принесёт человек, если каждый снаряд с зарядом весил 30 кг?
С огромным трудом и напряжением сил дорога снабжения была построена, но это слабо повлияло на материальное и продовольственное обеспечение внутри Волховского «котла». Из-за болотистого характера местности дорога часто проваливалась под колёсами автомобилей и в ней возникали воронки, которые приходилось срочно заделывать. В ряде мест участки дороги уходили в болотистую почву исключительно под собственным весом. Курсировавшие по дороге машины часто застревали и их вытаскивали обессиленные солдаты. Всё это время гитлеровцы пытались безуспешно атаковать окружённые части 2-й ударной армии.
Пока почва не оттаяла, окружённые бойцы имели возможность стирать одежду и мыться в построенных вдоль огневых позиций банях и жить в землянках с крышами из брёвен. Но оттепель привела к их затоплению водой и пришлось строить шалаши на земле и жить в них. Также под собственным весом в болотистой почве гаубицы стали тонуть и под их колёса и сошники пришлось укладывать бревенчатые настилы. Эта изнурительная физическая работа велась при катастрофическом ухудшении питания.
Положение с продовольствием всё ухудшалось: паёк уменьшился до половины, потом до четверти, а в иные дни пищу не получали совершенно...
Только в последних числах мая 1942 г. окружённые части 2-й ударной армии получили приказ на постепенное отступление с последующим выходом из «котла». Обнаружив отход подразделений шедшей в арьергарде 327-й стрелковой дивизии, гитлеровцы атаковали их всеми наземными средствами поражения, но советские батареи не могли подавить их огневые точки по причине полного исчерпания снарядов. Но болотистый характер местности не позволил нацистам быстро преследовать уходящие советские войска, так как немецкие танки и машины застревали на разбитых дорогах. Это позволило 327-й стрелковой дивизии более или менее организованно отойти на луга и пашни у Финева Луга и отрыть здесь новые линии окопов.
30.05.1942 горловина у Мясного Бора была в очередной раз перекрыта и на каждую пушку 894-го артиллерийского полка 327-й стрелковой дивизии осталось только по одному снаряду, который был предназначен для подрыва орудия. Поэтому немецкие танки безнаказанно заняли господствующие над местностью холмы и с них стали расстреливать из своих пушек и пулемётов позиции 327-й стрелковой дивизии.
Советские артиллеристы смогли укрыть свои орудия среди деревьев и четверо суток вместо с пехотинцами удерживали занимаемые рубежи, несмотря на нехватку патронов, слабость от постоянного и длительного недоедания, ранения и закидывание своих позиций нацистскими листовками с призывами о капитуляции.
Силы у людей таяли, красноармейцы с трудом передвигались... Измученные, голодные люди обороняли занимаемый рубеж до последнего дыхания. Раненые, перевязанные обрывками белья, не уходили в тыл, ведя бой до последнего патрона. Я не помню ни одного случая добровольной сдачи в плен, несмотря на немецкие листовки с обещаниями прекрасной жизни.
Затем по приказу они взорвали свои пушки и вместе с остальными двинулись к Мясному Бору для прорыва по его коридору на восток.
Здесь скопилась масса людей, лишённых возможности как-либо действовать из-за непрерывных бомбёжек и полной незащищённости. Из-за голода на это не было и сил. Мы, несколько командиров, заняли позицию вокруг толстой осины. Каждому — ячейка между корней, головой к дереву, и каждый день кого-то убивало...
Но то, что произошло при прорыве, по своему ужасу затмило в памяти П.П.Дмитриева все пережитые им и его однополчанами трудности и испытания с самого начала Любаньской наступательной операции.
21.06.1942 остаткам окружённой 2-й ударной армии удалось ценой огромных жертв и неимоверных усилий пробить себе проход на восток к Волхову. Поступил приказ всем раненым и тяжелобольным выходить из окружения малыми группами и действовать по обстоятельствам. К этому времени П.П.Дмитриев из-за тяжёлой дистрофии и распухания ног с трудом мог идти и ему взялся помочь страдавший от открытой формы туберкулёза, но ещё ходячий сослуживец по фамилии Ушаков. Перед «броском» на восток им выдали по полусырому куску нежующейся конины. Им предстояло пройти и проползти четыре километра вдоль узкоколейной железной дороги по проходу шириной не более 300 метров под прицельным обстрелом справа и слева и переправиться через речку Полисть.
Пережидая, мы намечали очередную воронку, к которой Ушаков перебегал, а я перекатывался. На полпути Ушакова прошило автоматной очередью. Я попытался к нему подползти, но был обстрелян. Пули задели одежду, но сам я остался цел и продолжал ползти к выходу. Речка Полисть до берегов была заполнена трупами, живые ползли по телам мёртвых. Этот «коридор» недаром назвали Долиной смерти, его можно было назвать адом, мясорубкой, огненными жерновами. Но никакими словами нельзя выразить того, что там творилось.
Совершенно обессиленный П.П.Дмитриев не смог самостоятельно выбраться из «коридора» у Мясного Бора и в самом его конце потерял сознание. Но на его невероятное счастье его обнаружили, вытащили и унесли в госпиталь уже на своей стороне советские санитары, которые дежурили у восточного выхода горловины, чтобы подбирать и спасать прорвавшихся, но уже неспособных передвигаться без посторонней помощи окруженцев 2-й ударной армии. П.П.Дмитриев очнулся уже на больничной койке.
Пришёл в себя, подлечился и вернулся в свой родной 894-й артполк, с которым прошёл все дороги войны до Победы.
П.П.Дмитриев ещё не знал тогда, насколько ему повезло — из прибывших на штурм Волховского рубежа гитлеровской обороны 11.396 бойцов его 327-й стрелковой дивизии 2-й ударной армии прорваться назад через Долину Смерти у Мясного Бора смогли только... 104 человека.
См. также:
Как погибала 2-я ударная: версия Хозина (кликнуть)
Прорыв и гибель 2-й ударной: как это было на самом деле (кликнуть)
«На совести генерала Хозина — десятки тысяч погибших воинов» (кликнуть)
Спасти 2-ю ударную армию: героизм бойцов и дикая измена Дикого (кликнуть)
Волховская мясорубка глазами выжившего комиссара (кликнуть)
Как Иуда Власов объяснял гибель 2-й ударной армии при допросе (кликнуть)
Как умирала 2-я ударная: доклад штаба Волховского фронта (кликнуть)
Волховская мясорубка: единственный вышедший генерал (кликнуть)
Волховская трагедия глазами пережившего (кликнуть)
Виновник гибели 2-й ударной: данные НКВД и Мерецкова (кликнуть)