Друзья, продолжаем нашу тематику про Вторую мировую и Великую отечественную. В предыдущих статьях мы рассмотрели вопросы рождения тактических средств для немецкого блицкрига:
Также мы описали эти средства, и объяснили их действия. А дальше сравнили с "французскими" методами ведения войны:
В итоге мы пришли к выводу, что ключевой компонент немецкого блицкрига - это умение расчленять войска противника, изолируя от снабжения огромные куски войск. В идеале - до 30%-40% всех отмобилизованных сил, как это было в "ловушке Бенилюкса" в 1940 году.
Ключевые компоненты умения расчленять войска противника:
при всём множестве средств, которые были в кармане у вермахта, ключевых из них было всё-таки - всего два.
а) Логистическое превосходство.
Обилие грузового автотранспорта, который, в отличие от ж/д, обладает большей гибкостью, и пригоден для маневренной войны. Немцы быстрее своих противников могли собирать "ударные кулаки", свозя нужные войска по рокадным дорогам вдоль фронта, или выдвигая войска из глубины территории. Прорвав оборону, подвижные соединения немцев заезжали как можно глубже в тыл противнику по сходящимся направлениям, по ходу своего движения оставляя "шлейф" из сил, которые должны держать внешний и внутренний обвод будущего окружения.
То есть грузового автотранспорта должно было быть столько, чтобы боеприпасов и топлива хватило не только на прорыв, но и на удержания обводов, чтобы не дать противнику прорваться из "котла". Для такого было важно не только количество автотранспорта (у немцев в 1939, 1940 и 1941 годам его было в разы больше, чем у противников). Но и обилие средств связи. Причём, связи, независимой от стационарных сетей, то есть - радиосвязи.
Но сегодня, однако, мы поговорим не о логистике, а о пункте "б":
б) Превосходство в тактической разведке и корректировке огня.
Авиа-корректировка. Каждый танковый полк вермахта (или иногда даже батальон) имел возможность прямо вызвать солидные силы пикирующих самолётов "Юнкерс-87" ("Штука"), указав им опасные цели на линии соприкосновения. Обычно такими опасными целями были противотанковые пушки противника, обнаруженные танковыми экипажами, к которым было опасно подходить по земле. Или же танковые силы противника, которые внезапно выпрыгнули с неожиданного направления. По тем и другим наносились прицельные бомбовые удары через очень малое время после их обнаружения. При этом авиакорректировщики с земли указывали только приблизительные данные о местонахождении опасных объектов. Дальше распределение бомб по целям, выявление количества целей - это всё делалось с воздуха одной-двумя "штуками"-координаторами, которые дальше руководили бомбардировкой.
В результате противотанковые пушки выбивались с воздуха "штуками", и французское или советское пехотное "предполье" гораздо чаще имело дело непосредственно с немецкими танками, чем немецкая пехота - имела дело с французскими или советскими танками. С предсказуемым результатом, ведь танки задумывались как главный враг пехоты и средств её усиления (пулемётов, пехотных орудий).
А в случае, когда противники немцев пытались нанести фланговый удар танками, чтобы срезать немецкий "клин" - то немецкие танки имели дело только с танками противника, а франко-британские или советские танки - уже с танками И САМОЛЁТАМИ противника. Что уже - "две большие разницы".
Арт-корректировка. Танковая дивизия вермахта разделялась на "боевые группы" ("кампфгруппы"), в которых, кроме мотопехотного и танкового полка, а также противотанковой батареи, было 4-5 батарей тяжёлых орудий со штабом артполка дивизии. Эти тяжёлые орудия (от 100 до 210 мм) наносили удары по наводке танкового и мотопехотного полка, тоже уничтожая противотанковые пушки противника.
А ещё - они уничтожали тяжёлую артиллерию противника в ближнем тылу. Её наступающие немецкие танки обнаружить никак не могли, поскольку она была относительно далеко от переднего края. В этом случае в дело вступал самолёт арткорректировки Hs-126 по прозвищу "Костыль", который свирепствовал в небе Польши, Бельгии, Франции, СССР до 1942 года (а потом появилась "Рама"). "Костыль" и обнаруживал батареи противника, и наводил на них огонь немецких тяжёлых гаубиц, и корректировал огонь, и мог оценить результаты этого огня. Кстати, он же мог навести группу пикировщиков "Штука", которые ставили точку в контрбатарейной борьбе.
Уточню: "Костыль" не просто фотографировал расположение французских или советских батарей, и не просто сообщал об их обнаружении по радио, чтобы потом, через много минут или часов при наступлении немецкие гаубицы выпустили десять вагонов снарядов по квадратам, на которых советские батареи были обнаружены.
Нет, не так! "Костыль" находился над целями всё время огневого воздействия, и корректировал огонь "он лайн". Это позволяло вторым-третьим залпом уничтожить цели. А не просто их "подавить" (то есть заставить расчёты спрятаться, или свернуться и переехать в другое место). Это устраняло угрозу повторного открытия огня противником.
В результате при прорыве немцами советской обороны устранялась главная опасность для немецкой пехоты: артиллерия и миномёты противника. В результате советская пехота имела дело с танками и пехотой противника, а немецкие танки и пехота - только с пехотой.
При советских контратаках, которые по уставу РККА предполагались как штыковые атаки под прикрытием "огневого вала" артиллерии - как раз "огневые валы" быстро пресекались, а волны бегущей по полям советской (или французской) пехоты методично расстреливались из пулемётов и миномётов.
Наконец, знаменитые немецкие штурмовые группы пехотинцев для прорыва долговременных укрепрайонов с бетонными или бронированными ДОТами. Действия этих групп были отработаны ещё в Первую мировую войну. "Штурмовики" -это была элита императорской армии. Однако к 1939 году они вооружались особыми штурмовыми САУ "Штурмгешютц", снабжёнными радиостанциями. А в порядках штурмовой (а затем и простой) пехоты тоже были портативные радиостанции Torn.Fu.h "Генрих" (с дальностью 2,5 км), скоммутированные с рациями САУ. Что позволяло пехоте и орудиям действовать слитно, координировать огонь и манёвр. С 1942 года самоходки StuG III Ausf.F вызывались пехотой каждый раз, когда нужно было отбить внезапную танковую атаку противника.
Такие гибкие наземные и воздушно-наземные системы обнаружения целей и корректировки огня "в реальном режиме времени" в послевоенный период получили название "разведывательно-ударный комплекс" (РУК). Известно, например, что в годы Холодной войны СССР был силён своими морскими РУКами, поскольку бороться с ПЛАРБ и авианосцами без использования этих принципов - невозможно.
Вопрос, который повисает в воздухе после описания немецких систем корректировки огня и ударов: а были ли аналогичные немецким средства РУК в 1940-1941 годах на вооружении, например, французской армии и РККА?
Ответ - НЕТ.
Хорошо, то есть - плохо. Тогда другой вопрос. Понятно, что франко-британо-бельгийцы проиграли войну за 40 дней, и с них дальше спрашивать нечего. А вот Красная Армия упёрлась, и дальше - победила вермахт. В таком случае: когда у неё на вооружении появились аналогичные средства вооруженной борьбы?
Ответ - НИКОГДА.
Как это так? Ведь на вооружении РККА с 1930-х годов был многоцелевой самолёт Р-5, который с начала ВОВ приспособили как арткорректировщик. В 1941 году в войсках появился корректировщик Су-2. В 1943 году к функциям арткорректировки постарались приспособить бронированный штурмовик Ил-2 (в форме Ил-2КР). Аналог "Рамы" в советских ВВС так и не появился, но аналогов "Костыля" было сразу три! И?
По лётным характеристикам самолётов и по их средствам наблюдения - советские и немецкие машины вполне сопоставимы. Но по возможностям корректировки огня артиллерии и ударов авиации их сравнивать нельзя. Всё дело в средствах связи, которые были предусмотрены для этих самолётов.
Тактическая наземно-воздушная корректировка ударов в вермахте.
"Изюминкой" системы корректировки у немцев была особая система связи, позволявшая устанавливать прямой канал "заказчик-исполнитель". Такое позволяла сделать связка радиостанций Fu-7+Fug-17. Как это работало?
Варианты были такие.
1) Рация Fu-7 стояла на командирском танке танкового батальона (60 танков) или даже роты (20 танков). Она имела дальность 12 км (телефоном) и 16 км (телеграфом). А станция Fug-17 стояла на самолёте командира эскадрильи пикировщиков "Штука" (10-30 самолётов), и имела дальность до 300 км. На участок наступления танкового батальона штабом дивизии заранее отправлялась эскадрилья (или несколько их), и как только она вступала в радиоконтакт с командирским танком батальона - тут же напрямую начинала наводиться на цели, которые угрожали машинам батальона. При этом на самолётах-исполнителях были более простые рации (или даже только приёмники передач с командирского самолёта). В итоге время реакции системы - 10 минут с момента обнаружения цели и до начала бомбовых ударов..
2) Могла быть обратная ситуация: самолёт наводил наземные силы. Рация Fug-17 стояла также на самолёте корректировки Hs-126 "Костыль", или на Fw 189 Uhu "Рама". А рация Fu-7 устанавливалась на бронемашины связи, причём, не только артполков, но иногда - даже отдельных батарей. И не только тяжёлой, но и лёгкой полевой артиллерии. Например, вот бронемашина связи Sd.Kfz.250/3 из состава 3-й батареи 155-го артиллерийского полка 21-й танковой дивизии вермахта в Тунисе:
В батарее было всего четыре 105-мм гаубицы с дальностью стрельбы 12 км. И тем не менее эти четыре ствола могли тоже "персонально" корректироваться с воздуха. В этом случае "Костыль" или "Рама" при обнаружении батарей противника могла связаться с тем артподразделением вермахта, которое оказывалось в радиусе 10-12 км от цели. И её обстрел начинался тоже через 10 минут после обнаружения.
3) Наконец, при отсутствии поблизости своей артиллерии "Рама" могла вызвать эскадрилью-другую свободных "Штук", связь с которыми она могла установить за сотни километров. С 1942 года практиковалась комбинированная тактика, исходящая из того постулата, что серьезная артиллерия РККА всегда прикрыта зенитными автоматами. Тогда "Штука", находясь за пределами их дальности, сначала наводила на них огонь артиллерии. А для расправы с тяжёлыми гаубицами затем в "чистое небо" вызывались пикировщики.
Тактическая корректировка ударов в РККА.
Радиостанция 14СК, которая стояла на Р-5, а потом станция РСБ «Двина», которая стояла на Су-2, и рация РСБ-3бис, которую поставили на Ил-2КР - все они обладали одной и той же особенностью. А именно: предусматривалась их связь только с большими наземными радиостанциями, размещёнными в фургонах: РСБ-Ф (дальность связи телеграфом до 150 км, размещение в одном фургоне), 11-АК (дальность связи телеграфом до 500 км, размещение на двух автомобилях), и РАФ (дальность связи телеграфом до 1000 км, на двух автомобилях). Всё это - средства связи в звене "армия-корпус" или "армия-фронт". Как это работало?
Вот, допустим, Су-2 или Ил-2КР обнаруживает батарею гаубиц противника, которая ведёт огонь. О чём радист немедленно сообщает в штаб армии. Радист, который принял телеграмму, не может тут же отправить её советским батареям. Она попадает на рассмотрение штаба армии, после чего её передают радисту, который сидит на станции РСБ-Ф, и может связаться с дивизиями. Телеграмму получает радист на дивизионной радиостанции 5-АК «Призма", после чего она попадает на рассмотрение штаба дивизии, который решает, в какой артполк наводку передать для исполнения. А в штабах в горячую пору образуются очереди и "пробки" из сообщений, на которые надо отреагировать.
Дальше наводка передаётся в артполк на такую же "Призму", или на РБ (3-Р). Артполк связывается с дивизионами или конкретными батареями по радио или проводному телефону. Вероятно, из дивизии могли связаться напрямую с дивизионом или даже батареей (?), однако это не всегда было возможно: рации дивизионов имели дальность приёма при разных условиях 10-20 км, и радио могло просто "не доставать" (либо телеграмма будет без ответа, что в таком деле недопустимо). А проводная связь больших штабов с конкретными исполнителями в условиях маневренной войны была редко возможна.
В итоге понятно, что корректировщик Су-2 или Ил-2КР только назывался корректировщиком. Это был, скорее, разведчик и "арт-заказчик", который заказывал огонь артиллерии в такой-то квадрат карты.
Ждать результата удара для него было затруднительно: время нахождения самолёта в воздухе не превышало 2-х часов (включая дорогу туда-обратно). Реальное среднее время нахождения над целью вряд ли было больше получаса, а за это время радиограмма вряд ли могла пройти повторную процедуру доведения по команде до гаубичных батарей. То, что здесь можно было сделать - это организовать в данный квадрат карты повторный полёт ещё одного такого самолёта, который долетит, осмотрит, оценит результаты, и отправит телеграмму о результатах (или вызовет огонь повторно).
Понятно, что время реакции такой системы - это часы и часы.
Кстати, Су-2 (или Ил-2КР) не мог сам вызвать ударные "Илы", поскольку дальность рации "Илов" не превышала 15-20 км. Нет, с ними связываться можно было только через аэродром, где стоит станция РАФ, то есть, в конечном итоге - опять же через штаб армии.
Неудивительно, что корректировщики Р-5, Су-2 и Ил-2КР очень часто использовались как штурмовики, транспортники или самолёты связи. Для корректировки артиллерии толку от них было немного.
В этих условиях единственными видами корректировки "он дайн" были наземные группы наблюдателей с оптикой и рациями (РБС-1/2, РКР) или полевыми телефонами на высотах и в строениях. А такое развернуть можно только заранее. Оперативно развернуть такое на угрожаемом направлении не получится, и глубоко зайти в тыл противнику не удастся.
Либо можно было сделать так:
"— Ну что ж, хорошо, что явился.
Оставь документы мне.
Пойдешь один, без радиста,
Рация на спине.
И через фронт, по скалам,
Ночью в немецкий тыл
Пройдешь по такой тропинке,
Где никто не ходил.
Будешь оттуда по радио
Вести огонь батарей.
Ясно?
— Так точно, ясно.
— Ну, так иди скорей."
(К. Симонов, "Сын артиллериста")
И это описан счастливый случай: и что корректировщик дошёл до "точки", и что один ночью справился с рацией и с корректировкой, и что остался жив после того, как вызвал огонь на себя.
Ээээ... Тогда встаёт вопрос - почему было так?
Почему с начала до конца войны у Красной Армии не было систем РУК, наподобие немецких?
Может быть, корректировка огня "он лайн" в Красной Армии была не нужна? Послушаем самих красноармейцев.
Вот один из них, достаточно компетентный - маршал Конев, он писал про немецкую "Раму" так:
"...те, кто видел её, не могли забыть, сколько неприятностей она доставила нам на войне. Я не раз наблюдал на разных фронтах действия этих самолётов - они были и разведчиками, и корректировщиками артиллерийского огня - и, скажу откровенно, очень жалел, что на всём протяжении войны мы так и не завели у себя ничего подобного этой "раме". А как нам нужен был хороший, специальный самолёт для выполнения аналогичных задач!".
Сказано изрядно(с). То есть корректировка огня в режиме "он лайн" Красной Армии точно была нужна. Так почему генералы и маршалы и до начала войны, и потом "не завели у себя" ничего подобного?
Может быть, немцы имели какие-то супер-технологии, которыми не располагал СССР 1930-х-1940-х годах?
Можно ли было модифицировать советскую систему корректировки, используя те средства, которые были под рукой к началу войны?
Как можно было?
Исходя из того, что мы знаем о работе немецких систем - да, вполне можно было. На вооружении РККА была радиостанция РСБ. На основании этой базовой модели в 1941 году уже существовала РСБ-Ф (на автомобиле), а в 1943 году РСБ-3бис стояла на арткорректировщике Ил-2КР. По своим параметрам получалась связка ничуть не хуже, чем немецкая связка раций Fu-7+Fug-17.
Ну так поставьте РСБ-Ф на танк и на броневик! Придайте эти броневики хотя бы дивизионам тяжёлых гаубиц! Научите их напрямую связываться с самолётами корректировки! Которые, чёрт возьми, у вас уже давно есть!!!
Поставьте РСБ-3бис на самолёт командира эскадрильи "Илов". Которые у вас тоже есть с начала войны. Научите все три носителя на земле и в воздухе взаимодействовать на поле боя. И тогда те океаны боеприпасов, что вы выпускаете в сторону противника, пойдут по противнику, а не на формирование лунного ландшафта. И тогда уже немецкие противотанковые пушки на переднем крае и гаубицы в глубине - уже теперь они поплатятся за то, что открыли огонь. И советская контратака во фланг немецкому "клину" летом 1941 года заиграет совсем другими красками.
И никаких "котлов" у немцев не получится. И никаких 1700 разрушенных городов. И никакой оккупации...
- Были ли объективные препятствия для того, чтобы так сделать?
- Или препятствия были субъективные?
- Или...?
Друзья, прошу подумать и подать светлую мысль. Вопрос как бы совсем не праздный...
Результаты "мозгового штурма" обсудим в одной из следующих статей.
Не забываем подписываться на новые статьи! Или ставить лайки.
Вся подборка про Вторую мировую войну на канале: