Глажу её по щеке, пристально глядя в широко распахнутые глаза. Они у неё очень красивые. Глаза. Сразу в них провалился.
Отчетливо помню тот самый первый вечер. Наивную девочку, которую захотелось закрыть от всех, чтобы никто не дай бог не забрал. Присвоить хотелось. Любить. Рай её подарить.
Мир весь к ногам.
Я же мог! Мог это сделать совершенно спокойно.
Чего ждал?
Красиво хотелось? Пышную свадьбу, чтобы у моей принцессы было всё, о чем девчонки мечтают? Хотелось, да.
В итоге получила она свадьбу. Только не со мной.
Всегда старался ни о чём в жизни не жалеть, но вот об этом очень сильно жалею. О том, что не женился на моей Золотинке ДО.
Потому что… потому что случилось то, что случилось.
Она осталась одна, без поддержки, без понимания, где я и что со мной, да еще и…
Неужели она была беременна? Неужели…
- Прости… - слеза катится по щеке, медленно стекает. Смотрю на неё как загипнотизированный.
Она просит прощения… это значит?...
Господи… дочь…
Дочь!
У. Меня. Есть. Дочь!
Сжимаю Вику в объятиях, прижимаю голову к своей груди, дышу ею…
Дочь!
Моя красивая девочка, моя сероглазая принцесса родила мне дочь!
А я…
- Это ты меня прости, ты… ты…
Целую, одурманен, просто ошарашен новостью. По голове словно огрели хорошенько.
Господи! Дочь!
Доченька моя! Куколка! Такая нежная девочка!
Господи…
На мгновение охватывает ужас.
Я врач. Я прекрасно понимаю, что с этим ребёнком. Осознаю, насколько это не просто. Шанс на спасение есть. И я сделал бы все, даже если бы она не была моей. А сейчас…
Ком в горле стоит. Не могу. Так… больно сейчас. Нужно как-то справиться с тремором, с дрожью дикой.
- Вик… я… мы можем пойти выпить чаю?
- Да, да, конечно… конечно можем, я сделаю, я…
- Не суетись. Тише. Всё хорошо. Выпьем и поговорим.
- Да… да…я расскажу.
- Вик!
Беру лицо в ладони, смотрю в глаза. Внимательно. Хочу, чтобы взгляд мой поняла. Чтобы всё осознала.
- Родная. Спасибо тебе.
- За… за что? – заикается, и слезы текут уже непрерывным потоком.
- За неё. За то, что родила. За то, что сберегла…
- Не сберегла… видишь… не…
- Тише. Ты тут точно не виновата. Это бывает. Это генетическая аномалия, в которой если кто и виноват, то, скорее я.
- Я… я читала, да, просто… я думала…Я тяжело носила её. Морально. Понимаешь? Когда ты…
Хочется выть.
Прекрасно понимаю!
- Прости, малышка… если бы я мог всё исправить.
Я могу.
Могу сделать операцию.
Только… всё это не исправит, не отменит её слез. Но еще я могу пообещать Вике, что она больше никогда не будет плакать. Это банально, конечно, но я готов взять на себя все её проблемы, сделать её жизнь комфортной.
Любить.
Я могу пообещать любить.
Всегда.
- Пойдём, ты хотел чай.
- Да…
Смотрю, как она натягивает свою рубашку. Очень простую, но на ней смотрится фантастически.
Без неё стало не так. Совсем. Просто механика. Механически я мог и сам с собой.
Сейчас оглядываю её стройную фигурку. Не выпускал бы из рук.
Никогда.
И не выпущу теперь. Точно.
- Вика…
- Пойдём, Тим.
Послушно плетусь за ней на кухню, на ходу рубаху набрасывая и застёгивая. Нечего ей на мою «красоту» любоваться. Уж на что я, врач, насмотрелся всякого, но и меня моя спина и часть живота просто в ужас по началу приводили.
Я не думал, что дойдёт до пыток. Правда. Но… не повезло мне.
На группировку, которая меня захватила сначала напали. Уже после того как освободили моих коллег, после того как я сделал ту злосчастную операцию.
Ничего не предвещало. Они обещали меня отпустить, когда их лидер будет в порядке. Я, конечно, не говорил, что в порядке он до конца не будет. А если не изменит образ жизни, то окочурится очень скоро. Ему объяснял, что надо следить, иначе я умываю руки. Понимал – сдохнет он, и я пойду в расход. Хотя, о выкупе разговор тоже был, но… Это было сомнительно.
Нападение было внезапным. Я думал, что меня освобождают. Увы.
И вот эти вторые были настоящие черти. А я сразу не сообразил, что нужно рассказать о том, кто я. Сразу не сообразил. Потом какое-то время тупо не мог говорить. Только мычал.
Никогда не думал, что буду как животное. Вспоминать не хочу. И Вике рассказывать не буду. Она и так вся в стрессе, бедная малышка.
А вот от неё очень хочу узнать всё.
Грею руки о горячую чашку. Чай с молоком сделала. Вспомнила, что я любил так, если не кофе.
- Значит, ты вышла за него из-за беременности?
Кивает. Смотрит в окно.
- Расскажешь?
Плечами пожимает.
- Что рассказывать? Поняла, что беременна, что делать – не знала. Ты… ты пропал.
Замолкает.
Хочу задать вопрос, но неожиданно Вика сама на него отвечает.
- Я ходила к твоему отцу.
Чёрт…
- Меня… меня не пустили. По личным вопросам не принимает. И вообще… разговаривали грубо. Практически выставили. Я… я просто не успела сказать о ней. Я говорила, что я девушка, твоя девушка, что я тебя ищу. Люди твоего отца мне сказали, что тебя искать не надо, ты отдыхаешь в Эмиратах. По соцсетям все видно. И девушек у тебя таких как я вагон и маленькая тележка.
Закрываю лицо руками, тру усиленно. Самому бы не разреветься. Не поплыть.
Как так? Как?
Почему я не женился на ней до? Почему я не сказал о ней отцу? Почему не заставил его пообещать, что он будет следить, помогать?
Да я ведь и представить не мог, что такое случится. Я ехал в места, где не должно было быть боевых действий. Повстанцев. Ничего такого.
Увы…
- Миша меня поддерживал. Он был хорошим, правда. Он… не говорил о тебе ничего такого.
Зубы сводит от злости.
- Он знал о ребёнке?
- Конечно. Да. Я сразу призналась. Я не стала бы… лгать.
Чёрт.
Встаю… подхожу к окну. Вика уже села на стул рядом, смотрит на меня испуганно.
Не хочу пугать мою девочку. Не могу. Не должен говорить.
Не сейчас.
Михаил мог связаться с моим отцом! Он мог сказать, что моя девушка беременна от меня! Отец бы взял её под защиту!
Мишка захотел сам.
Я знал, что он её хочет. Знал, что он затаил обиду на то, что в тот вечер Вика ушла со мной.
Гнев охватывает. Я считал его мужиком. Другом. Да, сам поступил не очень честно. Девушку увёл. Но Мишка тогда сам сказал, что не обижается, у них еще ничего не было и вообще, девочка – не его формат, так, случайно подцепил. Нельзя о покойниках плохо, значит – никак. Проехали.
Если кто и виноват во всем – я. Только я сам.
- Я была совсем одна. Я просто… испугалась.
Поворачиваюсь, подхожу к ней, сажусь на корточки, на колени встаю. Хочется прижаться головой к её животу, к тому месту, где была когда-то моя дочь.
- Больше не будешь одна. Никогда. Слышишь?
- Да.
Мы обнимаемся, сидим еще какое-то время. Мне просто хорошо, я бы так мог провести всю ночь, но понимаю, что нам надо спать. Завтра не простой день. И послезавтра. И потом… До операции.
- Я бы сказала тебе, что она твоя. Думала, ты и сам поймешь. Сопоставишь сроки. Просто… я боялась.
- Чего? – не понимаю. Чего она могла бояться сейчас?
- Боялась, что ты не сможешь сделать операцию своей дочери.
Тимур чуть отстраняется, смотрит мне в глаза, потом опять прижимает мою голову, целует в висок.
- Малышка…
- Тимур, я…
- Тише… успокойся, снова сердечко загоняешь. Всё будет хорошо.
- Я…
Я пытаюсь рассказать ему о том, что вспомнила. Вспомнила наш давний разговор, и…
- Пойдем спать, милая, утро вечера мудренее. Ты расскажешь ме о нашей малышке завтра, ладно? Всё, с самого начала. Как ты её носила, какая она родилась. Покажешь фото, да?
- Конечно, Тим, она… я думала она похожа на меня, а сегодня вас увидела и поняла – она твоя копия, только светленькая.
- Золотая девочка, как ты. Всё хочу о ней знать. И… чтобы она обо мне тоже знала. Я пока не настаиваю, она же считала Мишу папой, да?
Киваю. Увы, это проблема.
- Ничего. Мы справимся. После операции всё решим. Когда она будет в безопасности.
Он так уверенно говорит об этом! Меня заряжает энергией.
- Давай спать. Ты устала сегодня, перенервничала.
- Ты что? Сегодня уже все спокойно было. Нервничала я вчера, когда не знала, что делать. Как быть с операцией, и вообще.
- Если ты боишься, что я не смогу, Вик… Если не уверена в моей компетенции.
- Я уверена, теперь.
- Я делал такие операции. И много работал с детьми. Там.
- Где? – задаю вопрос, сначала не понимая…
- Когда те, вторые бандиты узнали, что я врач. Тоже решили использовать. Пришлось. А потом… в общем, один серьёзный человек меня выкупил. Боевик из курдов.
Тимур чуть отстраняется, вздыхает. Словно настраивается на рассказ. Продолжает.
- Он был знаком с первым, которого я оперировал. С тем бандитом, причастным к похищению. Тот выжил, как ни странно, следовал моим рекомендациям. В общем, у этого боевика, Назима, была дочь…
Тимур рассказывает, как его перевезли на новое место, дали больше свободы, и потребовали вылечить ребёнка. Из обследований – примитивный аппарат УЗИ, минимальные анализы.
- Мне просто повезло, что это был не самый тяжёлый случай. Операцию я сделал.
- Ты же взрослый врач?
- Скажи это боевикам с автоматами. Там… такие ситуации бывают, что даже если ты простой терапевт или, стоматолог, могут заставить делать кесарево или полостную операцию. Ну, это крайности, конечно.
- С девочкой всё получилось? Она… она жива?
- Надеюсь, обстановка там… хотя я советовал вывезти её в Европу, может получилось. Отец её любил, думаю, сделал всё, чтобы выжила.
Тимур рассказывает, как его должны были уже отпустить, вернуть в расположение наших, но приехал еще один боевик, потом еще.
- В общей сложности операций двадцать я сделал. Разных. Пришлось прокачать скилл. Сидел ночами, скачивал пособия, энциклопедии. Доступ в интернет они дали, только под жёстким контролем, в общем… я не мог отправить весточку, малыш… Никак. Знаю, что передали отцу, что я жив и здоров, что скоро могу быть дома.
Я хрипло выдыхаю, опять дрожу.
Если бы я немного потерпела, подождала… Если бы еще раз попробовала поговорить с его отцом!
Вспоминаю, как тогда действовал Миша. Был таким нежным, внимательным. Он вроде бы ни на чём не настаивал, но давал понять, что без него – никуда. И что я должна именно стать его женой, чтобы он помог.
Он был ласковым. Не принуждал меня.
Закрываю глаза. Не хочу вспоминать. Теперь тошно.
Получается, всё это было обман? И… Михаил только в своих интересах действовал?
Да, именно так. И я… наверное, я не могу его винить. Он любил меня. Он пытался.
У нас был однажды откровенный разговор, когда Миша сказал, что не думал, насколько у меня всё серьёзно к Тимуру.
- Я уверен был, что ты его забудешь, он ведь тебя бросил, обманул…
- Я забыла, Миш.
- Не забыла… Каждый раз, когда тебе хорошо со мной в постели – это просто потому, что ты с ним…
- Что?
- Не замечаешь даже, да? Стонешь подо мной его имя… Тим… Тим… тихо так… Но я слышу.
Мне было очень стыдно. Я пообещала, что больше не буду.
Я старалась забыть, возненавидеть.
Но возненавидела, пожалуй, по-настоящему только после гибели Михаила.
- Скажи… Пожалуйста, а тогда, с Мишей…Что случилось?
Тимур опускает голову.
- Банально всё. Увидел его с другой и… взбесился. Дико. Это же он меня просил не лезть к тебе. Не приходить, не светиться, на глаза не показываться. Еще тогда, когда я вернулся. Я же сразу в больницу попал. Он узнал, приехал. Сказал, что ты беременна, нервничать нельзя. Что у вас любовь. Фотографии показывал. Ты улыбалась, обнимала его.
Я бледнею.
Да, улыбалась. Я сначала так старалась полюбить Мишу! Уговаривала себя. Искала в нём все самое лучшее.
- Вика, ты не должна себя винить ни в чем. Я сам виноват. Не надо было его слушать. Хотя… ты была беременна, срок большой. Я боялся за тебя. Но мог бы приехать, когда ты уже родила. Вместо этого уехал в Европу учиться. Именно там я начал практиковать операции именно у детей. Если хочешь, могу тебе показать все сертификаты, сведения об успешных…
- Ты что? – перебиваю быстро, - не нужно, я тебе верю, я… верю сейчас. Прости, что вела себя так днём.
- Я могу тебя понять. А с Мишей… Мы повздорили. Он разругался со своей девицей, сел в машину. Я поехал за ним, но не потому, что хотел догнать. Меня вызвали на операцию. Срочно. Так вышло, что я ехал за ним. Он заметил, позвонил мне, гнал, и истерил в трубу. Я просил его остановиться, и… просто успокоиться, подождать…
- Он и мне звонил.
- Я потом уже пожалел, что вообще по этой трассе поехал, мог бы свернуть, ну или обогнать его. Не знаю. Когда всё это произошло я… это на моих глазах было. Я видел. Остановился. Стал вызывать службы. Не только я остановился, еще люди. В общем… Прости, я понял, что Мише уже нельзя помочь, а у меня на операционном столе лежал пациент, которому помочь было можно.
- Это он умер?
- Нет. Эта операция как раз успешно прошла. А вот следующая… - Тимур опять отстраняется, закрывает глаза. - Меня накрыло. Мне надо было отказаться. Но я все сделал правильно, на самом деле. Это… стечение обстоятельств. Так бывает.
- У каждого врача есть своё кладбище? – вспоминаю слова доктора Товия.
- Именно так. Есть. Пойдем, всё-таки ляжем?
- Спать? – задаю невинный вопрос, и тут же краснею, понимая, что получилось немного двусмысленно.
- Не знаю. – Тим чуть склоняет голову и шепчет на ушко. – Я дико хочу тебя опять.
По всему телу разливается жар. Я уже не смущаюсь, притягиваю его голову, обхватывая ладонью затылок, целую. Сама. Первая.
Он отвечает, и я чувствую такой невероятный всплеск эмоций. Прилив сил. Мне хорошо. Очень хорошо. Впервые за много лет радостно и спокойно.
И я надеюсь, что всё теперь будет хорошо. Верю в это.
Верю, когда через несколько дней сижу у дверей операционной закрыв глаза и молюсь, молюсь… За них обоих. И за мою любимую малышку, и за её отца, который прямо сейчас за этой дверью спасает ей жизнь.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Врач. Кардиограмма прошлого", Елена Островская, Элен Блио ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - финал