Мы ужинаем. Я почти все время молчу, только подаю на стол, сама сижу с краю, ковыряю в тарелке.
Сашуля на удивление активная. Очень много болтает. И улыбается. Тимуру.
А я вдруг с каким-то трепетом и в тоже время ужасом замечаю, как она на него похожа сейчас!
Да, да, именно!
Я думала – ничего в ней нет от Тимура, вся моя, а оказывается!
Черты лица, линия подбородка, разрез глаз.
Она просто его копия! Светловолосая и светлоглазая копия!
Тимур тоже её рассматривает. И слушает очень внимательно. Общается с ней, кажется, с большим удовольствием.
А вот на меня внимания почти не обращает.
Только в конце ужина, когда Сашка тянет его играть в комнату.
- Давай я посуду помою, Вик, отдохни.
- Не нужно, я сама. Говорят, нехорошо, когда в доме чужой человек посуду моет.
- Значит, я чужой?
- Прости. Ты… побудь с дочкой, - говорю, и тут же язык прикусываю, - с Сашей, ты ей понравился. Это… это редкость, на самом деле.
- Я заметил, что понравился. Мне… мне тоже она понравилась. Очаровательная. На тебя очень похожа.
- Да…
Ух… кажется, он не заметил сходства? Хорошо это? Или плохо?
- Она у тебя прелесть. Я восхищен.
- Я рада.
- Вика…
- Я сейчас тут закончу и приду к вам.
- Хорошо.
Он выходит из кухни, а я прислоняюсь к стене.
В голове просто каша.
Совсем не понимаю, что мне делать. Как поступить сейчас.
Признаться во всем Тимуру?
В чем, собственно?
В том, что я ждала его ребёнка? Испугалась? Была очень одинока?
Узнала, что он ведет вполне себе веселый образ жизни?
Миша… Миша тогда окружил меня заботой, вниманием. Приезжал просто как друг. Поддержать. Он же знал про нас с Тимуром.
И знал, что Тимур уехал. И о том, что Тимур там, в своей очень важной и нужной командировке не особенно скучает.
Не скучает!
Конечно, я так думала, глядя на эти фото!
А Тимур был в плену…
Но… как тогда появились фото на его странице?
И то сообщение, которое он мне отправил?
Столько вопросов!
Голова просто пухнет от них.
Мою посуду и думаю, думаю, думаю.
Думаю о том, как сказать Тимуру про дочь. Про Сашку.
И стоит ли говорить сейчас?
Неожиданно всплывают слова, которые он сам говорил когда-то.
- Родственников лечить тяжелее всего. Некоторые отказываются делать операции родным. Ты не можешь абстрагироваться, перестать думать, что на столе лежит не просто пациент, которому ты обязан помочь. На столе самый близкий, родной человек. Вдруг рука дрогнет?
- А если с чужим дрогнет?
- Ты не понимаешь. Эмоции отключаются. Это работа. Как любая другая. Да, сложная, филигранная, но работа. Какие тут эмоции? С близкими эмоции отключить сложно. Честно, я раньше думал, что всё это ерунда какая-то. Сродни врачебным суевериям. Ты же знаешь, какие мы суеверные?
Я тогда посмеялась – еще как знала!
- А сейчас понимаю – не в суеверии дело. Я вот, не представляю, смог бы сделать операцию, если бы на столе лежала ты.
- А если бы речь шла о моей жизни?
- Я бы предпочёл найти себе замену.
- А если без вариантов?
- Конечно, я сделал бы всё, от меня зависящее, но мне было бы не просто. Очень не просто.
Он обнял меня, прижал к себе.
- Давай мы будем проверять твое сердце, чтобы ты никогда не попала ко мне на стол?
Вспоминаю сейчас тот разговор почти дословно.
Я тогда еще думала, что Тимур молод, может, это с опытом приходит, когда ты можешь забыть о родственных связях, если лечишь своих родных?
«Давай будем проверять твоё сердце» – сказал он. Кто же тогда мог подумать, что с моим сердцем жить можно, а вот с сердцем нашей дочери…
Как странно перекликается наш разговор про посуду, которую нельзя мыть чужим, и воспоминания про то, что чужих лечить проще.
Чужим. Чужих. Чужие…
Может быть, нам и стоит остаться для Тимура просто чужими? Пусть он думает, что лечит чужую дочь?
Лечит…
Получается, я уже готова к тому, чтобы операцию сделал он?
Сейчас думаю об этом и понимаю, что, наверное, готова.
Искать другого врача нет времени.
Правда, Тимур не делал таких операций на детях. Или делал?
Боже, как же все сложно.
Заканчиваю убирать кухню, вытираю руки полотенцем. Делаю шаг и почти сталкиваюсь в узком коридоре с Орловским, который тут же осторожно обхватывает меня руками.
- Ты что?
- Малышка захотела пить, я шел за водой.
- Я сейчас принесу. Я уже закончила тут.
- Красивая такая…
В коридорчике темно. Места для нас двоих совсем мало. Мы жмёмся друг к другу. Вернее, Тимур жмётся. Я застигнута врасплох.
- Устала?
- Не надо, Тим…
- Подожди… дай хоть секунду тебя. Просто рядом.
Наклоняется, проводит носом по моей шее.
- Пахнешь так же. Ванилью и пряниками.
- Тимур…
- Нет, Тим… еще раз скажи. Тим… Пожалуйста. Я… я умирал, о тебе думал. Каждое мгновение. Только одна мысль – вернуться и любить тебя. Залюбить до обморока…
- Тим…
- Только это спасло, понимаешь? Только это. Запах кожи твоей, вкус губ твоих, жар твой, сладость, нежность. Мысль, что я к тебе вернусь.
Боже, боже… у меня слезы водопадом, эти его слова…
Неужели так было? Неужели вот так?
- Тим…
- Это мне помогло не сойти с ума. Мысли о тебе. О том, что ты меня ждешь. О том, что у меня есть любимая.
Господи…
Он наклоняется ближе, всхлипываю, чувствуя соленые капли на губах.
- Ты плачешь? Не плачь, не надо… я все понимаю. Понял. Потом. Ты была молодая. Очень молоденькая просто… Знаешь я… я не имел права тебя оставлять вот так. Просто. Сначала бы женился, а потом… Я понимаю, почему ты… почему замуж вышла.
- Не понимаешь… боже… ты не понимаешь… я ждала. Я так тебя ждала, Тим… Я так… так тебя любила! Я…
Не успеваю договорить, когда слышу тоненький голосок.
- Ма… я пить хочу… а что вы тут делаете?
Боже…
Ох, как стыдно, неловко перед малышкой.
Отстраняюсь, прошу прощения и… сбегаю в ванную комнату, когда Тимур подаёт Сашеньке воду и забирает её в детскую.
Да, да… просто сбегаю!
Что я делаю?
Я… я сама не знаю. Как всё стремительно изменилось вдруг.
Да, изменилось.
Я теперь не считаю Тимура предателем и врагом.
Я ему поверила.
Может, слишком быстро? Я чересчур наивна?
Или… просто не хочу думать о том, что он может лгать?
Как лгать о таком? И зачем это ему? Особенно сейчас?
Что ему может быть нужно от меня?
Ничего.
У меня нечего брать. Тем более, такому как он.
Нечего, кроме меня самой и моей дочери.
Его дочери. О которой он не знает.
И я пока тоже не знаю, как рассказать.
Мне нужен совет, но я не представляю, с кем можно обсудить этот вопрос. Всё так не просто.
Может… может поговорить с начальником? С Королёвым? Я, конечно. понимаю, что ему вряд ли интересны мои проблемы и загоны, но… Или с главврачом? С этим… доктором Товием? Я сразу поняла, что Королёв к нему со всем уважением относится. Поговорить с ним?
Боже… Как же сложно!
И я… я хочу всё рассказать Тимуру, но мне реально страшно.
Ладно, пока у меня есть время.
Хотя бы до завтра это терпит, а там…
Выхожу. Уже вечер, а дел еще много.
Для начала надо на работу сообщить, что меня не будет. Конечно, сам руководитель компании, большой босс в курсе, что я ложусь в клинику с дочкой. Но не будет же он сообщать об этом моим коллегам, которым придётся меня заменять? Маринке я просто обязана позвонить! Она меня защищала!
Ну, и конечно, сбор вещей. Ничего не забыть. Найти список, по которому обычно собиралась. Не забыть ни для Сашеньки, ни для себя.
Иду в детскую, и вдруг до меня с какой-то отчетливой ясностью доходит – я ведь оставила дочь с совершенно незнакомым для неё человеком! И совершенно спокойно!
Такого раньше не было. Даже с соседкой всегда оставляла скрепя сердце, и в сад водила, когда была возможность, тоже постоянно нервничая – вдруг что не так?
С Мишей… с Мишей Сашка вообще никогда один на один не оставалась, даже когда была совсем кроха. Другие мужья, обычно, гуляют с детьми по выходным, давая мамочке отдохнуть. Но у нас такого не было. Не то, чтобы Миша был категорически против этого, но желания не изъявлял, а я не просила.
А тут…
Сашка с Тимуром один на один уже сколько? Как минимум полчаса. Пока я посуду мыла, нет, еще до того – ужин готовила, значит, еще больше. Плюс моё бегство в ванную.
Замираю в дверях. Они играют. Сидят на полу – у нас пушистый ковер, который я забрала из дома. Специально его для Саши купила, гипоаллергенный, с толстым теплым ворсом, жутко дорогой.
Сашенька рассказывает Тимуру о своих игрушках, он внимательно слушает, какие-то вопросы задаёт.
- Мамуля! Ты к нам? Ты с нами поиграешь?
- Малышка, я… мне нужно собрать вещички, завтра же мы с тобой должны быть в клинике.
- Там, где были сегодня? Мне там понравилось. Большой «докаль» понравился. И Тим тоже…
Тим!
У меня в груди свербит, когда я слышу. Тим…
- Я разрешил ей так себя называть, можно?
Киваю, нет сил ответить.
Тим! Мой Тим! С моей дочерью. Со своей дочерью! А я…
- Мамочка, ты собирайся, а потом поиграем, хорошо? Можно я сегодня попозже лягу?
Снова киваю. Перехватываю взгляд Тимура. Сканирует меня. Надо как-то попытаться скрыть свое состояние.
- Да, конечно, малышка. Если хочешь, можешь посмотреть мультики?
- Нет. Я с «докалем». Мы играем.
Играют.
Продолжают возиться на полу, кажется, собирают замок из кубиков.
Я тупо пялюсь в шкаф. Потом встряхиваюсь – некогда мне рефлексировать. Дел много.
Достаю список – он тут же, под полотенцами.
Вытаскиваю вещи.
Вспоминаю о звонке Маринке, беру телефон.
Всё на автомате. Быстро сообщаю, что завтра не приду.
- Да знаю я уже, Вик, все знают! У нас тут такой скандал был! Сам Королёв приходил. Нашего Борисыча выкинул из кабинета, представляешь?
Представляю.
Представляю это представление в красках, даже улыбаюсь. Наконец Козлов получил по заслугам!
- Там не только из-за тебя, там еще и с отчетами какой-то треш…
Это я тоже знаю. Не зря я старалась, работала, вникала в систему. Заподозрила неладное. Козлов думал, что я дурочка без опыта, и со мной всё прокатит! Не прокатило.
Рассказываю Маринке, что это я рассказала помощнице Королёва об отчетах.
- Молодец, Викуля! Ну, какая ты молодец! Теперь у нас Ольгу Яновну ставят начальством, представляешь? Столько времени ей приходилось кучу обязанностей за этого козла выполнять бесплатно! Теперь справедливость торжествует.
Это тоже радует. Ольга Яновна давно работает, ответственная, она меня всему учила, когда я только пришла. Мне повезло, что меня взяли без опыта, ну, там соседка моя тётя Валя, еще помогла – её сестра в отделе кадров компании не последний человек.
Заканчиваю разговор с Маринкой и вплотную занимаюсь вещами. Раскладываю по пакетам, в сумку. Проверяю по списку. Заканчиваю с детским довольно быстро – у меня же уже почти всё сложено, что нужно с собой. Готовилась. Вернее, всегда готова к попаданию в больницу.
Смотрю на Тимура и Сашку.
Замок из кубиков почти готов. Саша что-то рассказывает, мне кажется о том, как её лечили. Тим поднимает глаза, а у меня ком в горле. Ребёнку три года, а что она видела, по сути, кроме больниц?
Бедная моя девочка.
- Бедная моя девочка… - эти же слова говорит мне Тимур, когда через некоторое время заходит в гостиную, где я собираю свои вещи.
Обнимает сзади так, словно имеет на это право.
А он имеет.
Я знаю. Я верю.
Поворачиваюсь резко, обнимаю в ответ, прижимаясь к груди.
- Прости меня, прости… прости.
Сама не знаю за что прошу прощения.
За всё сразу.
За то, что обвиняла. За то, что возненавидела. За то, что предала.
И за то, что не могу сказать о дочери.
Пока не могу. И мне страшно.
Что будет, когда он узнает?
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Врач. Кардиограмма прошлого", Елена Островская, Элен Блио ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение