Дорогие мои, ваша поддержка очень важна. Ваши лайки, комментарии и подписки чудесным образом помогают другим людям найти мой рассказ. Спасибо вам за поддержку 🙏
И спасибо за помощь денежкой 🫰
Стою, прижавшись спиной к стене летней кухни. Сердце колотится так, что, кажется, весь мир слышит. Ноги ватные, в коленях дрожь. Что происходит? Что за цирк там устроили?
Выглядываю в щель между досками. Через окно вижу толпу людей во дворе — полдеревни собралось, не меньше. И все смотрят на дом выжидающе. Гармонист заиграл что-то весёлое, разухабистое. Соседи пританцовывают, размахивая платками.
Боже, да что происходит-то?!
— Люда? — лицо Петра появляется в окне летней кухни.
— А-а-а! — вскрикиваю, отшатываясь. Распахиваю окно. Злость вытесняет испуг. — Ты что?! — ору. — С ума сошёл?! Подкрадываться так!
— Я не подкрадывался, — улыбается, гад. — Ты почему сбежала? Все ждут.
— Кто все?! Что ждут?! — голос срывается на визг. — Что вообще происходит и почему ты не предупредил?! Смотри, в каком я виде! Раз уж у нас спектакль, так предупреждать надо! Чтобы я красивой на сцене была!
Показываю на себя — старый халат, волосы собраны кое-как, лицо помятое от подушки.
Он жадно обводит меня взглядом и продолжает улыбаться.
— Ты всегда красивая, — бросает как бы невзначай, заставляя покраснеть. — Прости. Хотел сюрприз сделать. Но ты права, нужно играть дальше.
Что-то внутри неприятно сжимается. Кажется, я его расстроила. Он же старался, а я...
— Да кому такое вообще может понравиться?! — выпаливаю, чтобы заглушить укол совести. — Толпа народу, все пялятся!
— Традиция такая, — пожимает плечами. — Деревенская. Сватовство.
Сватовство. Мать моя женщина. Сватовство!
— Иди собирайся, — говорит Пётр. — Я подожду. — подмигивает и исчезает из окна. — Поторопись, а то гармонист уже разошёлся.
И правда — с улицы доносятся первые аккорды. А я стою, пытаясь переварить происходящее. Сватовство. Настоящее деревенское сватовство. С гармонью, с народом, с...
Из-за окна доносится:
"А у Людки глазки серые,
А у Людки... попка белая!"
Щёки вспыхивают. Это что, похабные частушки про невесту?!
"Выходи, Людмила, замуж,
Петька ждёт тебя давно!
Он тебе построит терем,
И нальёт в бокал вино!"
Господи, за что мне это всё?
"Шёл я мимо, видел диво —
Люда моет половицы!
Юбка вздулася игриво,
Аж в глазах моих двоится!"
Мать честная! Хватаюсь за голову. Вот же деревенские шутники!
"Люда варит, Люда жарит,
Люда тесто замесит!
А Петру она подарит
Ночку, что с ума свести!"
Какой позо-о-ор!
Бегу в комнату. Нужно срочно привести себя в порядок. Не могу же я выйти к людям как пугало огородное.
Врываюсь в спальню, распахиваю шкаф. Что надеть? Что у меня вообще есть приличного?
Платье, в котором была на свидании. Больше ничего нет. Ну и ладно, сойдёт.
Быстро умываюсь. Руки трясутся, вода льётся мимо. Халат летит в угол. Влезаю в платье. Наконец, справляюсь. Волосы... Что делать с волосами? Ничего уже не сделаешь. Времени нет. Распускаю косу, расчёсываю.
Из окна доносится очередной куплет:
"Петька наш — мужик видный,
Людке с ним не будет стыдно!
Заживут они богато,
Народятся поросята!"
Поросята?! Какие ещё поросята?!
Надеваю туфли, застёгиваю ремешки. Пальцы не слушаются, путаются.
Последний взгляд в зеркало. Ну... сойдёт. Не красавица, конечно, но хотя бы прилично выгляжу.
Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. Оттягивать больше некуда.
Выхожу из дома.
Толпа оборачивается, замолкает. Десятки глаз смотрят на меня. Оценивают. Обсуждают.
Баба Клава выступает вперёд. Откашливается важно.
— Шли мы лесом да полем, — начинает нараспев. — Видим — терем расписной стоит. А в тереме том, слыхали, девица-красавица живёт. Не продаётся ли товар? Не на базар — в добрые руки!
И Пётр. Стоит впереди всех в тёмном костюме. Красивый до невозможности. Волосы зачёсаны, выбрит идеально. В руках — поднос с караваем.
— Молодец у нас имеется. Работящий, непьющий. Дом свой имеет, хозяйство справное. Да только один мается. Может, примете?
— А что молодец сам скажет? — спрашиваю, удивляясь, как ровно звучит голос.
Пётр делает шаг вперёд. Ещё один. Останавливается у крыльца, поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Он улыбается мягко, тепло. И я вдруг понимаю — дыхание перехватывает не от злости. От чего-то совсем другого.
— Красивая, — говорит тихо, так что слышу только я.
От его взгляда становится жарко. Очень жарко. Щёки горят, в животе порхают бабочки.
— Люди смотрят, — шепчу в ответ.
— Пусть смотрят. Мы тут именно для этого.
Его слова царапают, но потом он подходит ближе. Совсем близко. Чувствую запах его парфюма — терпкий, мужской. Голова кружится, и я забываю, что это всего лишь спектакль.
— Людмила, — говорит громко, так что все слышат. — Позвольте предложить вам руку и сердце!
Встаёт на одно колено. В толпе ахают. Кто-то всхлипывает. Кажется, тётя Зина. Толпа замирает. Даже гармонь стихает.
Смотрю на него сверху вниз. На его серьёзное лицо, на протянутый букет, на... Господи, это что, кольцо?!
Простое, изящное. С маленьким камушком.
Ноги подкашиваются. Это слишком. Это чересчур правдоподобно.
— Люда? — голос Петра чуть дрогнул.
— Я... — а мой совсем пропал. Кашляю, пытаюсь снова. — Я согласна.
Толпа взрывается криками, аплодисментами. Гармонь заливается победной мелодией.
Пётр встаёт, надевает кольцо на палец. Его руки тёплые, чуть шершавые. От прикосновения по коже бегут мурашки.
— Горько! — кричит кто-то из толпы.
— Горько! Горько! — подхватывают остальные.
Смотрю на Петра. Он смотрит в ответ и в глазах — вопрос.
Народ скандирует всё громче. Деваться некуда.
Он наклоняется. Медленно, давая возможность отстраниться. Но я стою как вкопанная. Не могу пошевелиться.
Его губы касаются моих. Легко. Невесомо. Простое прикосновение — и всё.
Но этого достаточно, чтобы мир взорвался фейерверком. Чтобы земля ушла из-под ног.
Всего секунда и он отстраняется. А я стою, оглушённая. Губы горят. Сердце стучит где-то в горле.
Но эта секунда... Господи. Мир взрывается. Вспыхивает. Рассыпается на тысячи искр. Губы горят. По телу пробегает волна жара, следом — холода. Колени подгибаются. В ушах звенит.
Стою, оглушенная. Не могу пошевелиться. Не могу дышать. Только смотрю на Петра широко распахнутыми глазами.
А он смотрит на меня. И в его глазах — то же потрясение. Та же растерянность. Будто он тоже не ожидал... чего? Что простое прикосновение окажется таким?
Заклинание разрушается. Пётр моргает, будто приходит в себя. Улыбается чуть смущённо. Это был просто поцелуй для публики. Часть спектакля. Ничего особенного. Просто роль у меня такая…
— Поздравляем! — толпа обступает нас.
Пожимают руки, хлопают по плечам, целуют в щёки. Всё сливается в один большой хоровод из лиц, голосов, прикосновений.
Пётр не отходит. Держит за руку — крепко, надёжно. Якорь в этом море безумия.
— Айда праздновать! — кричит гармонист.
— Сейчас столы во дворе накроем! — подхватывает тётя Зина.
А как же готовка? Они что, всё заранее спланировали? Одна я не в курсе была?
Пётр наклоняется к уху:
— Ты как? — спрашивает тихо.
— Нормально, — вру.
Ненормально. Совсем ненормально. Но как объяснить, что один короткий поцелуй перевернул всё с ног на голову? Что я чувствую себя семнадцатилетней девчонкой после первого свидания?
Руки дрожат. В голове туман. Губы всё ещё помнят прикосновение его губ. И хотелось бы, наконец, разобраться со своими чувствами.
— Потерпи немного. Пару часов — и разойдутся.
Киваю. Что ещё остаётся?
— Прости за сюрприз, — говорит он, глядя на разворачивающийся во дворе банкет. — Думал, тебе понравится. Бабы в деревне любят такое.
— Я не "бабы в деревне", — огрызаюсь.
— Знаю, — кивает. — Ты особенная.
От этих слов становится ещё жарче. Особенная. Ага. Настолько особенная, что бывший муж бросил. Настолько особенная, что пришлось соглашаться на фиктивный брак.
Через пять минут вдоль двора выстраивается целая вереница столов. Они заполняются блюдами с космической скоростью.
Усаживают нас во главу стола. Как молодых. Как настоящую пару.
Начинаются тосты. Пожелания. Советы "как жить дружно". Похабные шуточки.
Пью вино мелкими глотками. Домашнее. Терпкое. Густое. Нужно расслабиться, но никак не получается. Слишком много людей. Слишком много внимания. Слишком много...
Рука Петра ложится на мою под столом. Сжимает ободряюще.
— Ещё немного, — шепчет.
Сжимаю в ответ. И вдруг понимаю, мне спокойнее, когда он рядом. Когда держит за руку. Когда защищает от этого безумия.
Праздник тянется бесконечно. На столе, как из ниоткуда появляются все новые блюда. Танцы, песни, конкурсы. Меня кружат в танце все мужики деревни. Петра — все бабы.
Но взгляды наши то и дело встречаются через зал. И каждый раз в животе порхают эти чёртовы бабочки.
Обещанное “немного” немного затягивается. Народ начинает расходиться только ближе к полуночи. Пьяные, довольные, счастливые за нас.
— Все хорошо? — Пётр укутывает меня уставшую в плед.
— Да. Спасибо, — говорю тихо.
— За что?
— За сегодня. За... всё.
— Это тебе спасибо, — отвечает. — Отыграла как по нотам.
Отыграла. Точно. Это была игра.
Но почему кольцо на пальце кажется таким настоящим? Почему губы всё ещё горят от того короткого поцелуя? Почему хочется, чтобы он поцеловал ещё раз?
— Помочь дойти? — кивает на окна дома.
— Справлюсь.
— Люда, — окликает. Оборачиваюсь.
— Кольцо... Это от моей мамы наследство. Не бижутерия. Так что береги.
Смотрю на кольцо. На маленький камушек, поблёскивающий в свете фонаря.
— Зачем? — спрашиваю. Как он может доверять мне настолько ценные вещи?
— Чтобы все верили, — пожимает плечами. — Спокойной ночи.
Уезжает. А я стою, глупо разглядывая кольцо. Отдал мне семейную драгоценность.
Для фиктивного брака.
Но сердце упрямо твердит другое. Губы помнят прикосновение. И сердце упрямо твердит— тук-тук-тук — это было настоящее.
Хоть на секунду — но настоящее.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Измена. Расколотое сердце", Ася Исай ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение